Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «luchshee»
— Как ты мог, Тим? Почему ты не сказал раньше о ней?!
— Я не знал как… — мнется муж.
— Не знал, как сказать, что у тебя есть ребенок от другой? — подхватываюсь я с кровати, но тут же жалею об этом, сгибаясь от боли. — Я чуть не потеряла нашего ребенка из-за нее!
— Прости, это вышло случайно! Мне нужна только ты! Ты и наш сын!
— Случайно? Тим, дети случайно не получаются! Она убеждала меня, что ты ее любишь! — шиплю я сквозь боль.
— Не люблю, Поля! — вспыхивает он.
— Хватит мне врать! Уходи! — плачу я, не зная, что болит больше — шов от кесарева или сердце.
Я думала, у нас прекрасная семья. Мы так ждали малыша, так радовались беременности. Но прямо перед родами ко мне заявилась девушка с ребенком на руках и разрушила мой мир. Девушка, с которой мы лежали в одной палате на сохранении, оказалась любовницей моего мужа, и матерью его сына.
— Я не знал как… — мнется муж.
— Не знал, как сказать, что у тебя есть ребенок от другой? — подхватываюсь я с кровати, но тут же жалею об этом, сгибаясь от боли. — Я чуть не потеряла нашего ребенка из-за нее!
— Прости, это вышло случайно! Мне нужна только ты! Ты и наш сын!
— Случайно? Тим, дети случайно не получаются! Она убеждала меня, что ты ее любишь! — шиплю я сквозь боль.
— Не люблю, Поля! — вспыхивает он.
— Хватит мне врать! Уходи! — плачу я, не зная, что болит больше — шов от кесарева или сердце.
Я думала, у нас прекрасная семья. Мы так ждали малыша, так радовались беременности. Но прямо перед родами ко мне заявилась девушка с ребенком на руках и разрушила мой мир. Девушка, с которой мы лежали в одной палате на сохранении, оказалась любовницей моего мужа, и матерью его сына.
– Ну когда уже ты всё ей расскажешь, Игорёша? – воркует соседка. – Сколько уже можно прятаться по углам, как подростки?
– Скоро, милая, совсем скоро, – бархатным голосом отвечает ей мой муж. – Потерпи ещё совсем немного.
Я замираю у приоткрытой двери спальни, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Я ведь люблю Игоря, а он, оказывается, изменяет мне прямо у меня под носом! И его любовница к тому же беременна!
– Честно говоря, я не понимаю, как можно быть такой тупой? Ты возвращаешься поздно, времени проводишь с женой совсем мало – неужели она не понимает?
Не могу это слушать, поэтому делаю решительный шаг и распахиваю дверь в спальню.
От картины, предстающей перед моим взором, на время теряю дар речи. Мой муж и Татьяна лежат совершенно обнаженные на кровати.
– Какого чёрта ты здесь делаешь? – верещит она. – Как ты вообще попала в мою квартиру?
– Лера… – Муж берет валяющееся на полу полотенце и, встав с кровати, обматывает его вокруг бёдер. – Лерочка, я тебе всё объясню!
– Скоро, милая, совсем скоро, – бархатным голосом отвечает ей мой муж. – Потерпи ещё совсем немного.
Я замираю у приоткрытой двери спальни, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Я ведь люблю Игоря, а он, оказывается, изменяет мне прямо у меня под носом! И его любовница к тому же беременна!
– Честно говоря, я не понимаю, как можно быть такой тупой? Ты возвращаешься поздно, времени проводишь с женой совсем мало – неужели она не понимает?
Не могу это слушать, поэтому делаю решительный шаг и распахиваю дверь в спальню.
От картины, предстающей перед моим взором, на время теряю дар речи. Мой муж и Татьяна лежат совершенно обнаженные на кровати.
– Какого чёрта ты здесь делаешь? – верещит она. – Как ты вообще попала в мою квартиру?
– Лера… – Муж берет валяющееся на полу полотенце и, встав с кровати, обматывает его вокруг бёдер. – Лерочка, я тебе всё объясню!
— Оля! – Сестра бросается мне в объятия, продолжая реветь с еще большей силой.
— Что стряслось?
— Егор! – Аня подскакивает и падает обратно ко мне в руки. – Он бросил меня.
— И черт с ним! Мы ведь знаем, что они все козлы!
— Я беременна от него! Понимаешь?! – Аня бессильно опускает руки, освобождая меня.
— Боже мой, Аня...
***
Учебный день в разгаре, скоро перерыв на обед. Где-то на столе начинает вибрировать телефон.
— Да?
— Ольга? – незнакомый голос вводит меня в ступор.
— Да. Кто вы?
— Ваша сестра скончалась…
— Это шутка?!
— Это не шутка. Анну госпитализировали с кровотечением. Она умерла на операционном столе. Двадцать минут назад. Мне очень жаль сообщать вам такую новость. Ольга, вы слышите меня?
— Да… — Все плывет перед глазами как в тумане. Я не могу это принять и понять. Что значит умерла?
— Ольга, ребенок жив. Мальчик в плохом состоянии. Сильно недоношен, но шансы есть. Вы готовы его взять под свою опеку?
— Да. – четкий ответ без раздумий...
— Что стряслось?
— Егор! – Аня подскакивает и падает обратно ко мне в руки. – Он бросил меня.
— И черт с ним! Мы ведь знаем, что они все козлы!
— Я беременна от него! Понимаешь?! – Аня бессильно опускает руки, освобождая меня.
— Боже мой, Аня...
***
Учебный день в разгаре, скоро перерыв на обед. Где-то на столе начинает вибрировать телефон.
— Да?
— Ольга? – незнакомый голос вводит меня в ступор.
— Да. Кто вы?
— Ваша сестра скончалась…
— Это шутка?!
— Это не шутка. Анну госпитализировали с кровотечением. Она умерла на операционном столе. Двадцать минут назад. Мне очень жаль сообщать вам такую новость. Ольга, вы слышите меня?
— Да… — Все плывет перед глазами как в тумане. Я не могу это принять и понять. Что значит умерла?
— Ольга, ребенок жив. Мальчик в плохом состоянии. Сильно недоношен, но шансы есть. Вы готовы его взять под свою опеку?
— Да. – четкий ответ без раздумий...
— Я возвращаюсь к бывшей жене. — холодно сказал муж.
— Что? К Инне? — спросила с неверием и болью. — А как же я и Матвей?
— Ты не переживай, я вас не обделю. Тебе вон машину оставлю. Ты без неё никак, а Инна моя любит представительский класс, — он воодушевленно улыбнулся и мигом стал серьезным.—Но! Дом в Черногории ей отпишу. Мы туда переедем.
— Ты вообще о чем?
— Я о разделе имущества, Геля. Сама пойми, Инна не чужой человек, мать моих детей. Одна крутилась вертелась, воспитывала. А теперь дети выросли, пора мне стать хотя бы дедом для своих внуков.
— Мы же с тобой двадцать лет в браке, у нас есть сын, — мой голос дрогнул, а глаза наполнились слезами.
— Ну хочешь, я Матвея с собой в Черногорию заберу. Не переживай, Инна хорошо его воспитает…
На воспитание сына не отдала, а развелась с мужем и попыталась начать новую жизнь.
Только спустя полгода Роберт вернулся и смело заявил:
—Собирайся, вы с Матвеем летите со мной в Черногорию. Тоже будешь моих внуков воспитывать!
— Что? К Инне? — спросила с неверием и болью. — А как же я и Матвей?
— Ты не переживай, я вас не обделю. Тебе вон машину оставлю. Ты без неё никак, а Инна моя любит представительский класс, — он воодушевленно улыбнулся и мигом стал серьезным.—Но! Дом в Черногории ей отпишу. Мы туда переедем.
— Ты вообще о чем?
— Я о разделе имущества, Геля. Сама пойми, Инна не чужой человек, мать моих детей. Одна крутилась вертелась, воспитывала. А теперь дети выросли, пора мне стать хотя бы дедом для своих внуков.
— Мы же с тобой двадцать лет в браке, у нас есть сын, — мой голос дрогнул, а глаза наполнились слезами.
— Ну хочешь, я Матвея с собой в Черногорию заберу. Не переживай, Инна хорошо его воспитает…
На воспитание сына не отдала, а развелась с мужем и попыталась начать новую жизнь.
Только спустя полгода Роберт вернулся и смело заявил:
—Собирайся, вы с Матвеем летите со мной в Черногорию. Тоже будешь моих внуков воспитывать!
— Лида же мне как сестра... была. Как ты мог с ней переспать? А беременна она от кого? — заикаясь произнесла, и хрустальная слезинка скатилась по щеке.
— Ты же знаешь, что не бывает дружбы между мужчиной и женщиной. Лида давно меня любит и у нас будет ребенок, сразу получилось, нам даже стараться не пришлось. Разве это не знак? — без зазрения совести рассказывал муж.
— Я разведусь с тобой, — голос дрогнул, а сердце замерло.
— Ну давай вперед, — усмехнулся Денис. — Лида тоже уже на развод подала, присмотрись, ее Никита теперь свободным станет… Нормально так будет, если парами обменяемся!
— Ты же знаешь, что не бывает дружбы между мужчиной и женщиной. Лида давно меня любит и у нас будет ребенок, сразу получилось, нам даже стараться не пришлось. Разве это не знак? — без зазрения совести рассказывал муж.
— Я разведусь с тобой, — голос дрогнул, а сердце замерло.
— Ну давай вперед, — усмехнулся Денис. — Лида тоже уже на развод подала, присмотрись, ее Никита теперь свободным станет… Нормально так будет, если парами обменяемся!
— Она не бывшая. Она деловой партнер.
— А по тому, как она на тебя смотрела, не скажешь.
— А по тому, как ты на нее смотрела, не скажешь, что тебе не плевать. Его слова — как пощечина.
— И что, если не плевать?
— Тогда ты дура. Я тот человек, на которого стоило бы наплевать.
— Это мне решать.
— Нет. Это решаю я.
— Почему? Потому что ты альфа? Потому что думаешь, что можешь просто взять, а потом сделать вид, что ничего не было?
— Потому что не умею по-другому! — выкрикивает он, и голосе — столько боли, что у меня перехватывает дыхание. — Я не умею быть нежным. И если ты станешь моей — я сотру тебя в пыль своей опекой, своей ревностью, своим проклятым характером! Ты этого хочешь?
— Я хочу, чтобы ты перестал решать за меня. Тимур делает шаг. Теперь между нами — сантиметр, не больше.
— Ты пожалеешь, — шепчет он.
— Это мое дело.
— Ты будешь ненавидеть меня.
— Уже ненавижу.
— Тогда, — его рука ложится на мой затылок, пальцы зарываются в волосы, — к черту всё. — И он целует меня
— А по тому, как она на тебя смотрела, не скажешь.
— А по тому, как ты на нее смотрела, не скажешь, что тебе не плевать. Его слова — как пощечина.
— И что, если не плевать?
— Тогда ты дура. Я тот человек, на которого стоило бы наплевать.
— Это мне решать.
— Нет. Это решаю я.
— Почему? Потому что ты альфа? Потому что думаешь, что можешь просто взять, а потом сделать вид, что ничего не было?
— Потому что не умею по-другому! — выкрикивает он, и голосе — столько боли, что у меня перехватывает дыхание. — Я не умею быть нежным. И если ты станешь моей — я сотру тебя в пыль своей опекой, своей ревностью, своим проклятым характером! Ты этого хочешь?
— Я хочу, чтобы ты перестал решать за меня. Тимур делает шаг. Теперь между нами — сантиметр, не больше.
— Ты пожалеешь, — шепчет он.
— Это мое дело.
— Ты будешь ненавидеть меня.
— Уже ненавижу.
— Тогда, — его рука ложится на мой затылок, пальцы зарываются в волосы, — к черту всё. — И он целует меня
— Мам, — голос у дочери тихий. — А папа теперь всегда будет с нами?
Открываю рот, чтобы ответить: «Да, малыш, теперь всегда».
Дзынь.
Звонок в дверь. Резкий, требовательный. Потом еще. И еще. Кто-то давит на кнопку и не отпускает.
Мила вздрагивает, вцепляется мне в руку. Пальцы холодные.
— Кто это, мам?
Я смотрю в глазок.
Сердце проваливается куда-то в колени. Тяжелый, ледяной ком.
На площадке стоит незнакомая женщина.
Лицо красное, злое, глаза бешеные.
Она жмёт на звонок снова. Не отпускает.
Я открываю.
Она беременна... Месяц восьмой, не меньше.
— Вы к кому?
Незнакомка оглядывает меня с ног до головы. Медленно, нагло. Потом переводит взгляд на дочь, которая высунулась из-за моей спины.
И кривит рот. Презрительно.
— Где Лев? — рявкает низким, простуженным голосом. Проводит ладонью по животу. — Мы пришли за нашим папочкой.
Открываю рот, чтобы ответить: «Да, малыш, теперь всегда».
Дзынь.
Звонок в дверь. Резкий, требовательный. Потом еще. И еще. Кто-то давит на кнопку и не отпускает.
Мила вздрагивает, вцепляется мне в руку. Пальцы холодные.
— Кто это, мам?
Я смотрю в глазок.
Сердце проваливается куда-то в колени. Тяжелый, ледяной ком.
На площадке стоит незнакомая женщина.
Лицо красное, злое, глаза бешеные.
Она жмёт на звонок снова. Не отпускает.
Я открываю.
Она беременна... Месяц восьмой, не меньше.
— Вы к кому?
Незнакомка оглядывает меня с ног до головы. Медленно, нагло. Потом переводит взгляд на дочь, которая высунулась из-за моей спины.
И кривит рот. Презрительно.
— Где Лев? — рявкает низким, простуженным голосом. Проводит ладонью по животу. — Мы пришли за нашим папочкой.
Три года назад мой брак превратился в пепел: любимый муж изменил мне с лучшей подругой, пока я боролась со сбившимся гормональным фоном и безуспешно пыталась похудеть. Меня предали, разбили сердце и оставили один на один со ста килограммами веса.
Но Верочка Найдёнова не из тех, кто долго плачет! Сегодня я — роскошная, уверенная в себе владелица самой прибыльной кондитерской города. Я вылечилась, расцвела и решила вознаградить себя отпуском в уединённом домике у гор. Тишина, сосны и полный дзен… Были бы, если бы утром на веранду не припёрся мой бывший муж с той самой разлучницей!
Они не поженились, машины сломаны (ладно, мы сами пробили шины и забили выхлопную трубу картошкой), связи нет, а нам придётся делить один дом на троих.
Что ж, Владик, приготовься. Месть кондитера — штука сладкая, но очень коварная. Я устрою вам обоим незабываемый детокс!
Но почему бывший смотрит на меня так, будто готов сожрать вместо моих фирменных круассанов?
🎯 Весёлая история для настроения!
Но Верочка Найдёнова не из тех, кто долго плачет! Сегодня я — роскошная, уверенная в себе владелица самой прибыльной кондитерской города. Я вылечилась, расцвела и решила вознаградить себя отпуском в уединённом домике у гор. Тишина, сосны и полный дзен… Были бы, если бы утром на веранду не припёрся мой бывший муж с той самой разлучницей!
Они не поженились, машины сломаны (ладно, мы сами пробили шины и забили выхлопную трубу картошкой), связи нет, а нам придётся делить один дом на троих.
Что ж, Владик, приготовься. Месть кондитера — штука сладкая, но очень коварная. Я устрою вам обоим незабываемый детокс!
Но почему бывший смотрит на меня так, будто готов сожрать вместо моих фирменных круассанов?
🎯 Весёлая история для настроения!
— Ты одна? — спрашивает друг моего погибшего отца, который пообещал папе помочь мне доучиться.
— Одна, — отвечаю я, закатывая глаза. — А ты ждал цыганский табор? Извини, я без фейерверка.
Мужчина берёт мой чемодан, ведёт в комнату и бросает: «Мы чужие люди. Я плачу за твою учёбу из долга. Точка».
— Тогда зачем ты меня приютил? — усмехаюсь я. — Совесть замучила, полковник? Или у тебя в уставе пункт «в случае гибели друга взять его взрослую дочь и сделать вид, что она мебель?
Он молчит. Смотрит сквозь меня. А я сжимаю кулаки. Думает, я буду тихой мышкой? Ошибается. Я буду грызть его нервы, пока он не признает, что я не просто долг.
— Ты станешь моим кошмаром, — шепчу я ему в спину. — Или моей наградой. Выбирай.
Но когда он целует меня в темноте, я понимаю: он не такой уж ледяной. Просто боится сломаться. А я не боюсь ничего. И этой ночью я докажу ему, что любовь не ждёт удобного момента.
— Одна, — отвечаю я, закатывая глаза. — А ты ждал цыганский табор? Извини, я без фейерверка.
Мужчина берёт мой чемодан, ведёт в комнату и бросает: «Мы чужие люди. Я плачу за твою учёбу из долга. Точка».
— Тогда зачем ты меня приютил? — усмехаюсь я. — Совесть замучила, полковник? Или у тебя в уставе пункт «в случае гибели друга взять его взрослую дочь и сделать вид, что она мебель?
Он молчит. Смотрит сквозь меня. А я сжимаю кулаки. Думает, я буду тихой мышкой? Ошибается. Я буду грызть его нервы, пока он не признает, что я не просто долг.
— Ты станешь моим кошмаром, — шепчу я ему в спину. — Или моей наградой. Выбирай.
Но когда он целует меня в темноте, я понимаю: он не такой уж ледяной. Просто боится сломаться. А я не боюсь ничего. И этой ночью я докажу ему, что любовь не ждёт удобного момента.
Даже если вам немного за... А вес стремится или достиг трёхзначного числа, то это ещё не повод поставить на себе крест! Ведь впереди самый чудесный и романтичный праздник! А в новогоднюю ночь или чуть раньше всегда есть место волшебству! И выходя из дома только для того чтобы выкинуть мусор, оглянитесь по сторонам, вдруг судьба уже приготовила вам новогодний сюрприз!
Выберите полку для книги