Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «russkie-romany»
— Удалишь все фотографии из сети, — зло шипит Игнат Вересов, прижав меня к стене. — Если не дура, то ты сделаешь это.
Мне нечем дышать, но я из вредности продолжаю вырываться.
— Если вы согласитесь на мои условия, — сдавленно говорю я. — Никаких фотографий не будет.
— Ты бессмертная? — удивленно спрашивает мужчина, немного отодвигаясь и давая вздохнуть. — Ты мне выдвигаешь какие-то условия?
— Ну, вы же не хотите, чтобы вашим знакомством с Бесом заинтересовались правоохранительные органы? — распрямляю плечи и смотрю прямо в глаза владельцу сети ночных клубов, ресторанов.
Игнат смотрит на меня с интересом, а потом резко дергает меня на себя. Его горячие губы прикасаются к уху, а дыхание обжигает кожу.
— Хорошо, — шепчет он, вызывая неконтролируемый забег мурашек. — Поговорим об этом в другом месте.
Вздрагиваю, когда он слегка прикусывает мочку, и хватаюсь за лацканы пиджака Вересова, чтобы не свалиться в обморок.
Мне нечем дышать, но я из вредности продолжаю вырываться.
— Если вы согласитесь на мои условия, — сдавленно говорю я. — Никаких фотографий не будет.
— Ты бессмертная? — удивленно спрашивает мужчина, немного отодвигаясь и давая вздохнуть. — Ты мне выдвигаешь какие-то условия?
— Ну, вы же не хотите, чтобы вашим знакомством с Бесом заинтересовались правоохранительные органы? — распрямляю плечи и смотрю прямо в глаза владельцу сети ночных клубов, ресторанов.
Игнат смотрит на меня с интересом, а потом резко дергает меня на себя. Его горячие губы прикасаются к уху, а дыхание обжигает кожу.
— Хорошо, — шепчет он, вызывая неконтролируемый забег мурашек. — Поговорим об этом в другом месте.
Вздрагиваю, когда он слегка прикусывает мочку, и хватаюсь за лацканы пиджака Вересова, чтобы не свалиться в обморок.
— Мамочка, папа просил не рассказывать, но я все равно расскажу наш секрет, — шепчет дочка, играя с косичкой.
— Какой секрет, солнышко?
— Папа снова отвел меня в садик с красивой девушкой. Папа сказал, что это наш секрет, но я не хочу, чтобы вместо тебя была Алина…
Я бы ни о чем не узнала, если бы не звонок из сада с просьбой забрать ребёнка — температура.
Мы с дочкой возвращаемся домой, открываем дверь… и замираем.
Стоны. Глухие, тяжёлые
— Дочка, подожди маму здесь, — говорю, едва сдерживая дрожь.
— Он, наверное, с Алиной… Она рыжая была, мамочка, я с ней уже давно знакома…
Рыжая, значит?!
И правда — рыжая. Еще и на нашей постели. Сразу после того, как отвели дочку в садик… вместе и, оказывается, они делали это не первый год…
— Какой секрет, солнышко?
— Папа снова отвел меня в садик с красивой девушкой. Папа сказал, что это наш секрет, но я не хочу, чтобы вместо тебя была Алина…
Я бы ни о чем не узнала, если бы не звонок из сада с просьбой забрать ребёнка — температура.
Мы с дочкой возвращаемся домой, открываем дверь… и замираем.
Стоны. Глухие, тяжёлые
— Дочка, подожди маму здесь, — говорю, едва сдерживая дрожь.
— Он, наверное, с Алиной… Она рыжая была, мамочка, я с ней уже давно знакома…
Рыжая, значит?!
И правда — рыжая. Еще и на нашей постели. Сразу после того, как отвели дочку в садик… вместе и, оказывается, они делали это не первый год…
История хирурга Марии Соколовой которая всегда была правильной девочкой. Но когда появился он, её жизнь изменилась...
— Вера, ты серьёзно?
— А что? Мы с ним взрослые люди.
— С моим мужем? В моей кровати?!
— А ты что, думала, он святой?
Она даже не отвела глаз. А он — спокойно натягивает брюки, будто ничего не случилось.
— Девочки, не начинайте, — бросает. — Мы же семья.
Семья. Смешно.
Нагулявшись, теперь он звонит, пишет, стоит под дверью. Говорит, что ошибся. Что «сорвало крышу». Но поздно. Я больше не ведусь на его “прости”.
— А что? Мы с ним взрослые люди.
— С моим мужем? В моей кровати?!
— А ты что, думала, он святой?
Она даже не отвела глаз. А он — спокойно натягивает брюки, будто ничего не случилось.
— Девочки, не начинайте, — бросает. — Мы же семья.
Семья. Смешно.
Нагулявшись, теперь он звонит, пишет, стоит под дверью. Говорит, что ошибся. Что «сорвало крышу». Но поздно. Я больше не ведусь на его “прости”.
— Как же ты мне надоела за эти десять лет жизни! — он выкрикивает это, и в зале на секунду воцаряется мертвая тишина.
А потом кто-то нервно смеется, думая, что это шутка.
Но только я, глядя в его наполненные ненавистью глаза, понимаю – это не шутка.
— Марина, хотела подарок? Так получай! — он пьяно хохочет, и этот смех режет слух. — У меня давно есть другая! И да, мы любим друг друга!
Я чувствую, как у меня начинают дрожать руки. Но я держусь. Мой взгляд не отрывается от него.
— Ты мне до тошноты надоела своей идеальностью! Меня тошнит от тебя! Да, я сплю с другой! И что? Уже два года как!
И в эту минуту, словно по его пьяной команде, дверь ресторана открывается. В зал входит эффектная, высокая, стройная блондинка.
Мой юбилей. Цветы, гости, поздравления. И мой муж, который на глазах у всех признается в двухлетней измене. А потом в зал входит она. Я не плачу, не кричу. Я ухожу красиво. Потому что умные женщины измены не прощают.
А потом кто-то нервно смеется, думая, что это шутка.
Но только я, глядя в его наполненные ненавистью глаза, понимаю – это не шутка.
— Марина, хотела подарок? Так получай! — он пьяно хохочет, и этот смех режет слух. — У меня давно есть другая! И да, мы любим друг друга!
Я чувствую, как у меня начинают дрожать руки. Но я держусь. Мой взгляд не отрывается от него.
— Ты мне до тошноты надоела своей идеальностью! Меня тошнит от тебя! Да, я сплю с другой! И что? Уже два года как!
И в эту минуту, словно по его пьяной команде, дверь ресторана открывается. В зал входит эффектная, высокая, стройная блондинка.
Мой юбилей. Цветы, гости, поздравления. И мой муж, который на глазах у всех признается в двухлетней измене. А потом в зал входит она. Я не плачу, не кричу. Я ухожу красиво. Потому что умные женщины измены не прощают.
– Посмотрите вот сюда, – рабовладелец нянь что то писал на салфетке, протянул её мне: – Это ваша зарплата, если останетесь няней у Алёны.
– Вы хотите меня купить?
– Сколько пафоса, – ехидно хмыкнул Соколов, – Нет, я хочу, чтоб вы рассчитались за свою ипотеку в обозримом будущем.
Заткнулся даже мой осёл в голове. Перспективная радость озарила душу. Не успела я обрадоваться, его дочь, Алёнка, стала сползать с высокого кресла и, конечно, грохнулась на коленки.
Соколов оказался рядом с малышкой раньше меня. Подхватил её на руки:
– Крепко припечаталась? Больно?
Испепелил меня взглядом:
– Что вы за няня! У вас дети падают.
Он продолжал держать девочку на руках, я вскочила:
- Вы не имеете права меня удерживать!
Малышка на руках отца потянула ко мне руки:
- Я в туалет...
Соколов вручил мне дочку:
- Как видите, пока без вас никак. Зря вы лыжи навострили.
– Вы хотите меня купить?
– Сколько пафоса, – ехидно хмыкнул Соколов, – Нет, я хочу, чтоб вы рассчитались за свою ипотеку в обозримом будущем.
Заткнулся даже мой осёл в голове. Перспективная радость озарила душу. Не успела я обрадоваться, его дочь, Алёнка, стала сползать с высокого кресла и, конечно, грохнулась на коленки.
Соколов оказался рядом с малышкой раньше меня. Подхватил её на руки:
– Крепко припечаталась? Больно?
Испепелил меня взглядом:
– Что вы за няня! У вас дети падают.
Он продолжал держать девочку на руках, я вскочила:
- Вы не имеете права меня удерживать!
Малышка на руках отца потянула ко мне руки:
- Я в туалет...
Соколов вручил мне дочку:
- Как видите, пока без вас никак. Зря вы лыжи навострили.
ЗАВЕРШЕННАЯ ПОВЕСТЬ
— Мужики все изменяют. Это природа. Смирись, — жёстко отрезает мой муж под неистовый звон у меня в ушах.
— Отпусти меня! Не смей трогать!
— Успокоилась! — рявкает он.
Моя рука выскальзывает и влетает ему чётко в челюсть. От смачной пощёчины горит ладонь. Я замираю и медленно притягиваю дрожащие пальцы к лицу.
— Полегчало? Наташ, ты же умница у меня. Мудрые жёны умеют закрывать глаза там, где нужно.
Я не смогла закрыть глаза на измену мужа и узнала страшную новость. У него с моей лучшей подругой будет ребёнок. А я… Я увезла своего подальше от гнезда предателей. Тайно. Построила жизнь заново. Чтобы в один день столкнуться нос к носу со своим прошлым…
— Мужики все изменяют. Это природа. Смирись, — жёстко отрезает мой муж под неистовый звон у меня в ушах.
— Отпусти меня! Не смей трогать!
— Успокоилась! — рявкает он.
Моя рука выскальзывает и влетает ему чётко в челюсть. От смачной пощёчины горит ладонь. Я замираю и медленно притягиваю дрожащие пальцы к лицу.
— Полегчало? Наташ, ты же умница у меня. Мудрые жёны умеют закрывать глаза там, где нужно.
Я не смогла закрыть глаза на измену мужа и узнала страшную новость. У него с моей лучшей подругой будет ребёнок. А я… Я увезла своего подальше от гнезда предателей. Тайно. Построила жизнь заново. Чтобы в один день столкнуться нос к носу со своим прошлым…
– Ну что, успеем по-быстрому? – спросила девушка.
Этот голос был незнаком, звонкий, легкий, веселый.
– Как получится. – ответил ей мой муж. – Нам вроде некуда торопиться.
Я сжала кулаки до белых костяшек. Каждое слово врезалось в уши, как клинки
– Что, жена совсем динамит? – рассмеялась она с издёвкой. – Совсем ты недолюбленный, недоласканный?
А потом – его голос, чуть насмешливый, даже довольный:
– Не сравнивай себя с ней. Если провести аналогию, то жена – это борщ. А ты – мраморная говядина. Во всем нужно разнообразие.
Всё внутри оборвалось.
Борщ...
Мраморная говядина...
Я медленно вышла из своего укрытия.
Колени дрожали, но я стояла твёрдо. Губы сами собой растянулись в улыбку – не ту, добрую, а другую – холодную, с ядом.
– Борщ, значит, – произнесла я будто не своим голосом. – А это, судя по всему, мраморный телёночек? Ну что ж... Приятного аппетита, гурман.
Этот голос был незнаком, звонкий, легкий, веселый.
– Как получится. – ответил ей мой муж. – Нам вроде некуда торопиться.
Я сжала кулаки до белых костяшек. Каждое слово врезалось в уши, как клинки
– Что, жена совсем динамит? – рассмеялась она с издёвкой. – Совсем ты недолюбленный, недоласканный?
А потом – его голос, чуть насмешливый, даже довольный:
– Не сравнивай себя с ней. Если провести аналогию, то жена – это борщ. А ты – мраморная говядина. Во всем нужно разнообразие.
Всё внутри оборвалось.
Борщ...
Мраморная говядина...
Я медленно вышла из своего укрытия.
Колени дрожали, но я стояла твёрдо. Губы сами собой растянулись в улыбку – не ту, добрую, а другую – холодную, с ядом.
– Борщ, значит, – произнесла я будто не своим голосом. – А это, судя по всему, мраморный телёночек? Ну что ж... Приятного аппетита, гурман.
🍁ПЕРВЫЕ ДНИ САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА!🍁
Распахнув дверь, я оказалась в гараже. Темнота сразу окутала, и единственным светлым пятном было блестящее лобовое стекло машины свекра.
И в нем… отражение того, что рушило всю мою жизнь.
Мой муж сидел на водительском кресле, а сверху на нем двигалась гибкая женская фигурка с длинными каштановыми волосами.
Вот прямо в этот самый момент, мой муж изменял мне с другой женщиной…
Барышня выгнулась, прижимаясь к рулю спиной, а Гордеев резко поднялся, прижал ее к себе, продолжая повторять сценку из "Титаника", и тут я увидела ее лицо… И мир вокруг поплыл.
Распахнув дверь, я оказалась в гараже. Темнота сразу окутала, и единственным светлым пятном было блестящее лобовое стекло машины свекра.
И в нем… отражение того, что рушило всю мою жизнь.
Мой муж сидел на водительском кресле, а сверху на нем двигалась гибкая женская фигурка с длинными каштановыми волосами.
Вот прямо в этот самый момент, мой муж изменял мне с другой женщиной…
Барышня выгнулась, прижимаясь к рулю спиной, а Гордеев резко поднялся, прижал ее к себе, продолжая повторять сценку из "Титаника", и тут я увидела ее лицо… И мир вокруг поплыл.
Что общего у миллиардера и простой продавщицы? У него есть деньги, власть, харизма, а я… я могу спасти многомиллиардный контракт. Для этого достаточно притвориться его женой. На время.
Только он так смотрит, что у меня перехватывает дыхание. И я уже не знаю, где настоящее чувство, а где всего лишь роль, ведь наши отношения всего лишь выгодная сделка.
Или уже нет?
Только он так смотрит, что у меня перехватывает дыхание. И я уже не знаю, где настоящее чувство, а где всего лишь роль, ведь наши отношения всего лишь выгодная сделка.
Или уже нет?
Русские романы
Выберите полку для книги