Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «skachat»
— Лера, — говорит он, и его голос хриплый. — Ты чувствуешь это? Это не игра.
Я замираю, и моё сердце бьётся так сильно, что я слышу его стук в ушах. Я хочу ответить ему, хочу сказать, что я тоже это чувствую, но страх сковывает мои лёгкие. Я отстраняюсь и поднимаюсь на ноги.
— Это игра, Арсений, — говорю я, и мой голос звучит резко, жёстко. — Мы договорились. Только игра.
Я замираю, и моё сердце бьётся так сильно, что я слышу его стук в ушах. Я хочу ответить ему, хочу сказать, что я тоже это чувствую, но страх сковывает мои лёгкие. Я отстраняюсь и поднимаюсь на ноги.
— Это игра, Арсений, — говорю я, и мой голос звучит резко, жёстко. — Мы договорились. Только игра.
Сейчас хочется спросить, как Флин Райдер в мультфильме про Рапунцель: "Как я докатилась до такой жизни?" А главное, что я сама могу дать себе ответ на этот вопрос: «Меньше бухать надо, Дашенька».
- Ты вообще понимаешь, с кем связалась, девочка?
- Девочку в зеркале увидишь, - ответила я широкоплечему верзиле и плюнула ему под ноги. Храброй воды выпила, не иначе.
Он дернулся в мою сторону, но его остановил еще один, тот, который относил босса в машину неотложки. Он хоть и был немного меньше, казался реально страшным. Ну, это если бы я увидела его трезвой. А пьяной мне было вообще посрать, шкаф это или тумбочка.
- Ты вообще понимаешь, с кем связалась, девочка?
- Девочку в зеркале увидишь, - ответила я широкоплечему верзиле и плюнула ему под ноги. Храброй воды выпила, не иначе.
Он дернулся в мою сторону, но его остановил еще один, тот, который относил босса в машину неотложки. Он хоть и был немного меньше, казался реально страшным. Ну, это если бы я увидела его трезвой. А пьяной мне было вообще посрать, шкаф это или тумбочка.
Кристина стоит у зеркала в окровавленном свадебном платье. Это не та свадьба, о которой она мечтала. Она только что ударила Сергея хрустальной вазой и выбежала. У Кристины с собой только дрожащие руки и дикий страх. Она понимает, что бежать некуда, кроме как к тому, кого она когда-то бросила...
— Вы часто такая? — спросил он, не глядя на меня.
— Какая?
— Колючая.
Я фыркнула, хотя внутри всё дрогнуло.
— А вы часто такой?
— Какой?
— Деревянный.
Он хмыкнул. Коротко, сухо, но в этом звуке мне почудилась усмешка. Он убрал телефон в карман, и темнота снова сгустилась по углам, оставив нас в мертвенном оранжевом круге.
— У вас блузка сбилась, — вдруг сказал он.
Я опустила взгляд. Ткань на груди собралась складками, пуговица на уровне ключицы выскочила из петли, открывая полоску кожи. Я поспешно одёрнула ворот, чувствуя, как краска заливает шею, уши, даже корни волос.
— Какая?
— Колючая.
Я фыркнула, хотя внутри всё дрогнуло.
— А вы часто такой?
— Какой?
— Деревянный.
Он хмыкнул. Коротко, сухо, но в этом звуке мне почудилась усмешка. Он убрал телефон в карман, и темнота снова сгустилась по углам, оставив нас в мертвенном оранжевом круге.
— У вас блузка сбилась, — вдруг сказал он.
Я опустила взгляд. Ткань на груди собралась складками, пуговица на уровне ключицы выскочила из петли, открывая полоску кожи. Я поспешно одёрнула ворот, чувствуя, как краска заливает шею, уши, даже корни волос.
Кира приходит в музыкальный магазин продать дедовское пианино как лишнюю мебель — а уходит с решением, которое за несколько месяцев изменит её карьеру, её отношение к собственным мечтам и саму её жизнь.
— Я убью тебя раньше, чем ты успеешь надеть на меня наручники, синьорина, — его голос обжигает шею, пока холодное дуло пистолета прижимается к моей груди.— Попробуй, де Лука. Но сначала нам придется выбраться отсюда живыми.
Она — капитан криминальной полиции Кьяра Маркетти. В стеклянных коридорах римского управления её зовут «железной синьориной». Её сердце заперто на замок после гибели отца, а вся её жизнь — это безупречная служба закону. Наперекор коррумпированному руководству и мужчинам-коллегам, она в одиночку расследует серию загадочных, кровавых ритуальных убийств высшей элиты Рима.
Он — Стефано де Лука, безжалостный, порочно привлекательный глава теневого синдиката «Каморра Ди Рома». Хищник высшего порядка с серо-стальным взглядом, который держит в страхе весь подпольный мир Италии. Его руки в крови, его законы — жестоки, а его власть — безгранична.
Она — капитан криминальной полиции Кьяра Маркетти. В стеклянных коридорах римского управления её зовут «железной синьориной». Её сердце заперто на замок после гибели отца, а вся её жизнь — это безупречная служба закону. Наперекор коррумпированному руководству и мужчинам-коллегам, она в одиночку расследует серию загадочных, кровавых ритуальных убийств высшей элиты Рима.
Он — Стефано де Лука, безжалостный, порочно привлекательный глава теневого синдиката «Каморра Ди Рома». Хищник высшего порядка с серо-стальным взглядом, который держит в страхе весь подпольный мир Италии. Его руки в крови, его законы — жестоки, а его власть — безгранична.
— Куда летите? — спрашивает водитель, разглядывая меня в зеркало.
— В Дагестан.
— Отдыхать?
Секунду думаю, что ответить.
— Замуж выхожу.
Он присвистывает, но больше не спрашивает.
— В Дагестан.
— Отдыхать?
Секунду думаю, что ответить.
— Замуж выхожу.
Он присвистывает, но больше не спрашивает.
«Привет, это снова я. Скучаю по твоим рукам. Всё повторится?»
Я перечитала это трижды, прежде чем буквы вообще сложились в смысл. Потом ещё раз. И ещё.
Руки похолодели. Сердце застучало так, что стало слышно в ушах — гулко, тяжело, будто кто-то бил в барабан прямо у меня в груди.
Ирина.
Коллега из его части. Он рассказывал о ней столько раз, что я сбилась со счёта. «Она опять пристаёт», — говорил он, устало проводя рукой по лицу. «Оль, ну сколько можно, я же тебе рассказываю». А я смеялась. Отмахивалась. «Да ладно тебе, придумываешь». Мне казалось это забавным — мужчина жалуется, что за ним бегает женщина, и как будто оправдывается заранее, хотя никто его ни в чём не обвиняет.
Оказывается, обвинять стоило раньше.
Я села на край кровати, не выпуская телефон из рук. Экран потух, снова стал чёрным зеркалом, и в нём отражалось моё лицо — бледное, с расширенными глазами, совсем чужое.
«Скучаю по твоим рукам».
Я перечитала это трижды, прежде чем буквы вообще сложились в смысл. Потом ещё раз. И ещё.
Руки похолодели. Сердце застучало так, что стало слышно в ушах — гулко, тяжело, будто кто-то бил в барабан прямо у меня в груди.
Ирина.
Коллега из его части. Он рассказывал о ней столько раз, что я сбилась со счёта. «Она опять пристаёт», — говорил он, устало проводя рукой по лицу. «Оль, ну сколько можно, я же тебе рассказываю». А я смеялась. Отмахивалась. «Да ладно тебе, придумываешь». Мне казалось это забавным — мужчина жалуется, что за ним бегает женщина, и как будто оправдывается заранее, хотя никто его ни в чём не обвиняет.
Оказывается, обвинять стоило раньше.
Я села на край кровати, не выпуская телефон из рук. Экран потух, снова стал чёрным зеркалом, и в нём отражалось моё лицо — бледное, с расширенными глазами, совсем чужое.
«Скучаю по твоим рукам».
Элеонора Малиновская приехала в элитный посёлок «Изумрудный бор», чтобы сбежать от прошлого. У неё были простые планы: работать фитнес-тренером, не лезть в чужие скандалы и делать вид, что её не интересуют местные сплетни. Но, как выяснилось, в этом месте невозможно просто жить. Здесь нужно выживать.
У Эли появляются четыре поклонника: гениальный айтишник, который дарит умные браслеты вместо цветов; пластический хирург, считающий её «неогранённым алмазом»; красавчик-теннисист с пустотой в глазах; и… Марк Соколовский. Владелец посёлка. Женатый. Влиятельный. Тот, кого местные называют королём.
Один неосторожный поцелуй — и жизнь Эли превращается в поле боя. Шантаж, интриги, поддельные контракты и война, в которой каждый сам за себя. Но Элеонора не из тех, кто сдаётся. Даже если для победы придётся переиграть всех — включая саму себя.
У Эли появляются четыре поклонника: гениальный айтишник, который дарит умные браслеты вместо цветов; пластический хирург, считающий её «неогранённым алмазом»; красавчик-теннисист с пустотой в глазах; и… Марк Соколовский. Владелец посёлка. Женатый. Влиятельный. Тот, кого местные называют королём.
Один неосторожный поцелуй — и жизнь Эли превращается в поле боя. Шантаж, интриги, поддельные контракты и война, в которой каждый сам за себя. Но Элеонора не из тех, кто сдаётся. Даже если для победы придётся переиграть всех — включая саму себя.
Экран мужа вспыхивает уведомлением. Не собираюсь подглядывать. Правда не собираюсь. Но буквы сами прыгают в глаза, крупные, на весь верхний угол экрана:
«Марин 💋: скучаю по тебе уже. Как представлю нас двоих в Сочи через две недели, аж дух перехватывает. Твоя истеричка вообще не в курсе?»
Меня словно окатывает ледяной водой с головы до пят.
Истеричка. Значит, это про меня.
Пятнадцать лет я знаю это лицо наизусть. Оказывается, совсем не знаю человека за ним.
— Года три, — говорит он потом. — Может, чуть больше. Тебе от цифры легче?
Три года. Три года я готовила ему ужин, гладила рубашки, спрашивала, как прошёл день.
— Ты хочешь, чтобы я исчезла, — говорю я. — Чтобы всем было удобно, кроме меня.
Экран телефона вдруг сам загорается — новое сообщение. Успеваю прочитать первые слова превью, до того как гаснет свет:
«Марин 💋: и не забудь, вечером в субботу.
«Марин 💋: скучаю по тебе уже. Как представлю нас двоих в Сочи через две недели, аж дух перехватывает. Твоя истеричка вообще не в курсе?»
Меня словно окатывает ледяной водой с головы до пят.
Истеричка. Значит, это про меня.
Пятнадцать лет я знаю это лицо наизусть. Оказывается, совсем не знаю человека за ним.
— Года три, — говорит он потом. — Может, чуть больше. Тебе от цифры легче?
Три года. Три года я готовила ему ужин, гладила рубашки, спрашивала, как прошёл день.
— Ты хочешь, чтобы я исчезла, — говорю я. — Чтобы всем было удобно, кроме меня.
Экран телефона вдруг сам загорается — новое сообщение. Успеваю прочитать первые слова превью, до того как гаснет свет:
«Марин 💋: и не забудь, вечером в субботу.
Подборка книг
Выберите полку для книги