— Это абсурд. В двадцать первом веке…
— Ага, — согласилась я. — Абсурд. Ты, пижон столичный, приехал в деревню на электромобиле. Это как прийти в баню с шампанским. В принципе то конечно можно, но все покрутят пальцем у виска.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом закрыл. Видимо, до него начало доходить.
— Послушайте, — начал он другим тоном, чуть более человеческим. — Мне просто нужно…
— Слушай, ты, — перебила я, — Гугл-переводчик с человеческого на пижонский. Либо ведёшь себя по-человечески, либо идёшь пешком до города. Повторяю специально для тех, кто в танке.

Я наклоняюсь за мастерком, и чувствую, как его взгляд скользит по моей спине, по талии, по бёдрам. Задерживается, я выпрямляюсь и оборачиваюсь. Он не отводит глаз, просто смотрит. И я улыбаюсь. Что? Хочу флиртовать и флиртую, я уже взрослая девочка! Моё тело само тянется к нему, как к огню. Надо держать дистанцию. Надо. Держать. Дистанцию. Но почему он так смотрит?
— Работай, булочка, — говорит он, и голос его звучит ниже, чем обычно. — Потом поиграем, если захочешь.
— А если не захочу? — спрашиваю я, подходя ближе, слишком близко. Так, что чувствую запах его кожи — дым, пот, сигареты.
Он смотрит на меня долго сверху вниз, потом говорит:
— Тогда я переживу, а ты — вряд ли.
Игры, значит. Я уже почти согласна, но тебе не скажу. Вот же самоуверенный!

Этот роман о стажере Лере – простой девушке с неунывающим характером. Ее отправляют в сопровождение к генеральному боссу крупной строительной фирмы в глухую деревню, где в скором времени государство планирует строить федеральную трассу и ищет подрядчика.
Стажер Лера удивлена, ведь ее профессиональные навыки слишком низкие для такой важной работы, но ее отправили просто потому, что спутали адрес проживания. Она родом с деревни Нижние Ямки, а отправляют ее в сопровождении с боссом в Верхние Ямки, которые совершенно в другой стороне.
Приходится согласиться, но босс также берет с собой свою невесту капризную и высокомерную Виталину. Что ждет Леру в деревне с боссом, ведь ревнивая невеста так и норовит ее унизить?

Бодрящий рецепт этого лета: ворованные помидоры, сторож с ружьем, мелкий хулиган и… Мать его!..
– А ты вообще кто такой? – рыжая бестия, словно рассерженный ястреб, резко замирает перед нами, гневно сверкая глазами. – И что ты делаешь рядом с моим сыном?!
Молнии сверкают в ее голубых глазах так ярко, что можно начинать бояться за свое здоровье. Не к месту вспоминается сторож с солью в бердянке…
Из-за глупого спора я оказался на месяц в тмутаракани без денег и связи. Но, похоже, этот месяц будет не просто интересным, он будет незабываемым!

София возвращается в деревню, где провела свое детство, и всё кажется знакомым – те же люди, те же места. Но она уже не та девочка, что уехала пять лет назад. А деревня – не та, что в её воспоминаниях.

Здесь её ждут старые подруги, новые соблазны и… Ярослав. Наглый, резкий, невыносимый. Каждая их встреча – словно битва, каждое слово – как удар. Но за этой игрой в ненависть скрывается что-то ещё. Что-то, что заставляет сердце биться чаще.

Но деревня – не навсегда. А город не ждёт. И когда придётся выбирать между "здесь" и "там", окажется, что самое сложное – не уехать, а отпустить...

Стоит ли одна любовь всей жизни? Или иногда лучше просто оставить её в прошлом?

Два мира.
Две правды.
Одна любовь.
Он — сын земли, твёрдо стоящий на ногах.
Она — дитя асфальта, порхающее по жизни.

Когда амбициозный деревенский парень Виктор сталкивается с избалованной городской красавицей Дашей, летят искры. Она привыкла получать всё, играючи. Он привык добиваться всего потом и кровью. Но иногда, чтобы найти то, чего тебе действительно не хватает, нужно оказаться на территории своего главного противника. И возможно, полюбить его.

Вернуться в город детства, чтобы попрощаться с бабушкой. Остаться, чтобы полюбить жизнь заново. И понять, что счастье прячется в самом неожиданном месте, например за прилавком с продуктами.

Она сбежала в тишину залесских болот, надеясь спасти свою свободу. Но деревня встретила ее мертвым псом на пороге и соседом-пасечником, чьи глаза хранят больше тайн, чем разрушенная часовня за его садом.
Вместо деревенского покоя — смертельная ловушка из кедровой смолы и пчелы, собирающие лазурит. Когда украденные ульи приведут их к разгадке сокровищ старообрядцев, ледяной пруд станет единственным спасением от разъяренного роя… и местом, где городская реставратор поймет: самый опасный пигмент здесь — это притяжение между ней и человеком, который прячет топор не только от незваных гостей. Вот только посылка «Хрупкое. Из Петербурга», прибывшая на имя умершей травницы, грозит уничтожить их обоих раньше, чем они успеют сделать первый вдох после поцелуя.

Лето. Долина зеленеет. Пшеница колосится. Лошади пасутся на лугу. В конюшне фыркает жеребёнок — тот самый, которого Уилл грел в июльскую ночь. Теперь он большой. Крепкий. Бегает по полю.
В кузнице стучит молот. Томас куёт. Мэри рядом. Подаёт инструмент. Смеётся. У них на руках сын — полтора года. Сидит в углу на охапке сена. Грызёт сухарь. Смотрит на искры.
На мельнице скрипит колесо. Марта носит муку. Джон чинит крышу. Она кричит ему снизу: «Джон! Обед!» Он машет рукой. Спускается. Целует её в макушку. Идёт есть.
У ручья стучит станок. Изабель ткёт. Робин рядом. Чинит веретено. Поёт. Тихо. Для неё. Она улыбается. Не поднимает головы. Но слушает.
На верхнем лугу Агнес доит корову. Эдмунд рядом. Несёт ведро. Она кричит: «Не мизинцем!» Он смеётся. Ставит ведро. Она целует его в щёку. Он краснеет. Она хохочет.
И любовь живёт. Тихая. Крепкая. Как дубовые ворота фермы Олдриков. Как жернова мельницы. Как серп в руке жницы. Как руки, которые держат. Не отпускают. Никогда.

На следующее утро Ксения вышла на крыльцо. В шортах. В майке. С растрёпанными волосами. Босиком. Трава была тёплой. Влажной. Живой.
И увидела его.
Он стоял за забором. На соседнем участке. Высокий. Широкоплечий. В выгоревшей рубашке. В джинсах. В сапогах. Загорелый до темноты. Волосы светлые, выгоревшие на солнце. Щетина. Руки в земле. В мозолях. В шрамах.
Он копал. Лопата входила в землю легко. Уверенно. Как будто это было продолжение его тела. Как будто он родился с лопатой в руках.
Ксения смотрела. Не отводя глаз. Не понимая, почему. Просто — смотрела. На то, как играют мышцы под рубашкой. На то, как солнце лежит на его предплечьях. На то, как он вытирает пот со лба тыльной стороной ладони.
Он поднял голову. Увидел её. Посмотрел. Прищурился. Не удивился. Не улыбнулся. Просто посмотрел. Спокойно. Оценивающе. Как смотрят на что-то новое. Не чужое. Но незнакомое.
— Новая соседка? — спросил он. Голос низкий. Густой. С кубанским мягким выговором. Гэкает. Окает. Живой.
— Ксения!