Книги по тегу «брутальный герой»: ""

ЗАВЕРШЁННАЯ ИСТОРИЯ! САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА!
Аня Морева не представляла, что однажды весь их безмятежно-спокойный финансовый отдел взлетит на воздух, а сама она повиснет из окна а-ля Том Круз из "Миссия невыполнима". Да только вот не до шуток, когда под тобой шестьдесят три этажа.
И тем более не представляла что этот вопиющий случай сведёт с главной занозой всего «ООО «Инвестиционные технологии» — начальником службы безопасности Айгер Расулов. И что казалось бы лёгкая интрижка перерастёт во что-то большее...

«— Ты сказал, что отвезешь меня домой? — я всё ещё строю из себя оскорблённую невинность.
― Ну-у, домой, ― соглашается мой спутник, берёт в руки мою ладонь (она раза в два меньше, чем его), и касается губами моих пальцев, одного за другим, даже того, с которого едва сошла синева после недо-падения из окна. — Я ведь не уточнял, к кому?»

— Что… — его голос был хриплым, сдавленным. — Что происходит? Где я? Кто вы? Что это, черт возьми?
— Тихо! — шикнула я, поднимая палец к губам. — Тихо, вы слышите?
— Развяжите меня! Сию же секунду! Это что, похищение?
— Извините, — пробормотала я почти машинально и схватив картофелину засунула ее мужчине в рот.
******
Сначала она хотела огреть его сковородкой за вторжение на балкон. Теперь хочет обнять и не отпускать.

Самоедство – излишняя самокритичность, недовольство собой и своими поступками. Но рассказ совсем не об этом.

Ночная смена для хирурга Алины Гавриловой должна была пройти тихо. Всего один укол пациенту и дежурство закончится без происшествий. Но в процедурной за её спиной щёлкает замок, а через секунду к горлу прижимается чужая ладонь, пахнущая кровью.
Он ранен. Он опасен. И его лицо она уже видела в новостях. Владимир Толчинский. Бизнесмен, обвинённый в жестоком убийстве семьи бизнес-партнёра.
Она спасет ему жизнь или оставит на произвол судьбы?

Всего десять минут...
- Сейчас двадцать три десять. Ты опоздала, Яночка, - вздрагиваю от его такого нежного, заботливого, но издевательского тона. - Ещё десять минут назад этих милашек не было на моих коленях, - продолжает он, похабно хлопая девиц по мягкому месту.
А я вновь запрокидываю стакан.
Пузырьки игриво щекочут нос, заставляя глаза слезиться.
Ещё глоток и слеза катится по щеке, но я не смахиваю её. Хочу, чтобы он видел, как мне больно.
- Никто не ждёт никого вечно. У всего есть срок годности. И твой уже истёк, - бьет меня в наивное сердце, которое так его любило и верило ему.
Но он еще не знает, что в этот самый момент не только истёк мой срок годности, но и моей любви. Вам место на свалке, а не в моем сердце, Александр Багров. Или как вас там на самом деле.
Он притворился другим человеком, чтобы добраться до документов, хранившихся на моем компьютере. Но лишь заполучил их, отправил меня в утиль. Он спасал свой бизнес, но при этом не замечал, что своей ложью убивал меня

Попала в тело молодой девушки и сразу под венец. Мой муж изгой, лишившийся положения и крыльев. Я помогла ему обрести новые, а он предал, улетел. Но, не смотря ни на что, я не буду больше одинока, снова буду любить и стану счастливой

Девушка-тихоня, уставшая от вечного одиночества, наклоняется у раковины в придорожной уборной, чтобы поднять упавшую губную помаду и видит на стене внизу надпись: "Нужен парень? Номер телефона ..." Она решается позвонить!

Когда тебе двадцать, тридцать лет, многое в жизни кажется простым и легким. В крови адреналин, в душе азарт, и все так без облачно и прекрасно. А вот, когда тебе уже под пятьдесят, за плечами огромный опыт, жизнь, приходит понимание, что многое в жизни было зря, и возможно было избежать черных полос. А возможно, упущено, и уже ничего не исправишь. При рождении мне дали имя Тамерлан. Но для всех я всегда был и есть Тимур Бадоев.

— Соколова, с тобой рядом как в морге: тихо и холодно.

— Не будь идиотом, Громов. Сейчас не время спорить.

— Ты хоть раз можешь быть нормальной?

— Я нормальная. Это ты вечно лезешь и командуешь.

— Все потому что ты не видишь дальше собственного носа!

Ева - врач скорой помощи. Максим - спасатель МЧС.
Они вынуждены работать рядом, хотя мечтают придушить друг друга.
Он считает её ледяной. Она считает его самоуверенным.
И каждый их разговор заканчивается войной.

Вопрос только один: кто из них сорвётся первым и чем это закончится.

— Пожалуйста… Мне больше не к кому обратиться.

Ратмир зло усмехается, поворачиваясь ко мне боком, от чего тени на его скулах становятся глубже, делая лицо острее.

— Что ты можешь мне предложить?

Я замираю. Деньги? Они у меня есть — жалкая пачка купюр в конверте. Но что-то мне подсказывает: не о деньгах речь.

Неужели я ничего не могу ему дать, кроме...

Мужская грубая ладонь останавливается на талии и властно сжимается.

— Тогда раздевайся.

Я пришла к нему за лечением, а получила нечто большее.

Ратмир не просто врач. Он — тот, к кому приползают без селезёнки и без надежды. Его методы запрещены, его пациенты вне закона, его руки знают кровь лучше, чем воду. Когда я спустилась в его подвал, я думала, что хуже травмы ничего быть не может.

Я ошибалась.