Книги по тегу «бывшие»: ""
- Мне нужны деньги, - произношу дрожащим голосом.
Это так унизительно! Так… мерзко! Просить мужчину, с которым у меня, в сущности, не было даже отношений. Но я готова умолять его, потому что других вариантов у меня нет.
- На что ты готова ради этих денег?
- На все.
- Ну раз на все… С этого момента ты будешь делать все, что я скажу. Без пререканий и лишних разговоров. Мне плевать на твои чувства и желания. Ты по первому же звонку должна быть там, где я скажу. И делать будешь то, что я прикажу. Это ясно?
- Да, - отвечаю шепотом.
Юдин облизывает губы и кивает на свою ширинку.
- Начинай отрабатывать. Время пошло.
Это так унизительно! Так… мерзко! Просить мужчину, с которым у меня, в сущности, не было даже отношений. Но я готова умолять его, потому что других вариантов у меня нет.
- На что ты готова ради этих денег?
- На все.
- Ну раз на все… С этого момента ты будешь делать все, что я скажу. Без пререканий и лишних разговоров. Мне плевать на твои чувства и желания. Ты по первому же звонку должна быть там, где я скажу. И делать будешь то, что я прикажу. Это ясно?
- Да, - отвечаю шепотом.
Юдин облизывает губы и кивает на свою ширинку.
- Начинай отрабатывать. Время пошло.
Новый босс Тимур Тарханов, собственной персоной, стоял возле моей скромной мазды.
Сердито буркнула:
- Отойди от машины! Я еду домой!
- К кому ты так торопишься, Рена? - Холодно спросил Тимур, пронизывая меня тяжелым взглядом. - К мужу?
“К твоей дочери! - Хотела бухнуть я, но не стала. - Не расскажу тебе о дочке. Ты сам от нее отказался! Велел избавиться от ребенка!”
Соврала:
- Да, к мужу! Или ты думаешь, что я по тебе сохла четыре года?
- А ты стала совсем другая, Рена! - Сухо заметил Тимур. - Дерзишь, нос задираешь, злишься. А была такая нежная и ласковая.
- Той Рены давно уже нет! Нежной и ласковой выживать тяжело, а мне пришлось. Вот я и стала злой и дерзкой. Ты можешь меня уволить, но я уже не поменяюсь! Отойди от машины!
Четыре года Тимур не вспоминал обо мне, стер из своей жизни и из памяти.
И вот он вернулся…
Сердито буркнула:
- Отойди от машины! Я еду домой!
- К кому ты так торопишься, Рена? - Холодно спросил Тимур, пронизывая меня тяжелым взглядом. - К мужу?
“К твоей дочери! - Хотела бухнуть я, но не стала. - Не расскажу тебе о дочке. Ты сам от нее отказался! Велел избавиться от ребенка!”
Соврала:
- Да, к мужу! Или ты думаешь, что я по тебе сохла четыре года?
- А ты стала совсем другая, Рена! - Сухо заметил Тимур. - Дерзишь, нос задираешь, злишься. А была такая нежная и ласковая.
- Той Рены давно уже нет! Нежной и ласковой выживать тяжело, а мне пришлось. Вот я и стала злой и дерзкой. Ты можешь меня уволить, но я уже не поменяюсь! Отойди от машины!
Четыре года Тимур не вспоминал обо мне, стер из своей жизни и из памяти.
И вот он вернулся…
— Ты нужен нашему сыну...
— Сыну? - рычит Дамир. От его спокойствия не остается и следа. - Ты считаешь, что я поверю в то, что у меня есть сын?!
— Я не вру!
Дамир надвигается на меня.
— После того как сбежала с любовником еще смеешь появляться передо мной? Ребенок не может быть моим!
Он считает, что я изменила?! И это после того как он сам предал меня! Завел интрижку со своей подругой детства...
Захотелось развернуться и уйти. Но от него зависит дальнейшая судьба моего малыша.
— Это твой сын, - повторяю, сжимая руки в кулаки. - Мы легко можем это проверить.
— Если это так, я заберу его у тебя!
— Поэтому я и пришла, - из груди вырывается тяжелый вздох. На глаза наворачиваются слезы. В другой ситуации ни за что бы не сказала о сыне. Но сейчас... - Я скоро умру, Дамир. Ему нужен отец...
— Сыну? - рычит Дамир. От его спокойствия не остается и следа. - Ты считаешь, что я поверю в то, что у меня есть сын?!
— Я не вру!
Дамир надвигается на меня.
— После того как сбежала с любовником еще смеешь появляться передо мной? Ребенок не может быть моим!
Он считает, что я изменила?! И это после того как он сам предал меня! Завел интрижку со своей подругой детства...
Захотелось развернуться и уйти. Но от него зависит дальнейшая судьба моего малыша.
— Это твой сын, - повторяю, сжимая руки в кулаки. - Мы легко можем это проверить.
— Если это так, я заберу его у тебя!
— Поэтому я и пришла, - из груди вырывается тяжелый вздох. На глаза наворачиваются слезы. В другой ситуации ни за что бы не сказала о сыне. Но сейчас... - Я скоро умру, Дамир. Ему нужен отец...
— Верни одежду!
— Выйди и возьми, — размахивает над головой моим платьем.
— Тимур… Андреевич! — гневно раздуваю ноздри. — Это ребячество! Разве так ведут себя настоящие мужчины?!
— Согласен, это поведение безумца!
— Именно!
— Ну, — пожимает плечами, стягивает футболку. — Значит, я безумен.
В одних боксерах идёт ко мне.
Красивый! Чертовски красивый!
О, Боги!
— Тимур А-а-андреевич! — делаю пару шагов в глубину, чтобы вода скрыла тело по самую шею.
Он заходит в озеро, ныряет, а появляется уже возле меня.
Капли блестят на бронзовой коже в свете луны.
— Лер. Лерочка… — горячий шёпот обжигает мои губы.
Широкие ладони исследуют ямочки на пояснице.
Пугаясь, отступаю ещё на шаг, очень вовремя вспоминая о том, что не умею плавать…
Мой бывший стал моим временным боссом. На целую неделю главы отделов кампании отправились на загородную базу, чтобы заниматься активным корпоративным отдыхом.
Только вот для меня эта неделя грозит стать серьезным испытанием на прочность!
— Выйди и возьми, — размахивает над головой моим платьем.
— Тимур… Андреевич! — гневно раздуваю ноздри. — Это ребячество! Разве так ведут себя настоящие мужчины?!
— Согласен, это поведение безумца!
— Именно!
— Ну, — пожимает плечами, стягивает футболку. — Значит, я безумен.
В одних боксерах идёт ко мне.
Красивый! Чертовски красивый!
О, Боги!
— Тимур А-а-андреевич! — делаю пару шагов в глубину, чтобы вода скрыла тело по самую шею.
Он заходит в озеро, ныряет, а появляется уже возле меня.
Капли блестят на бронзовой коже в свете луны.
— Лер. Лерочка… — горячий шёпот обжигает мои губы.
Широкие ладони исследуют ямочки на пояснице.
Пугаясь, отступаю ещё на шаг, очень вовремя вспоминая о том, что не умею плавать…
Мой бывший стал моим временным боссом. На целую неделю главы отделов кампании отправились на загородную базу, чтобы заниматься активным корпоративным отдыхом.
Только вот для меня эта неделя грозит стать серьезным испытанием на прочность!
– Всё-таки сделала искусственное оплодотворение, как и хотела, – в голосе злость, в глазах… боль? – Она похожа на тебя.
– На отца, – говорю машинально, как привыкла отвечать на эту фразу, и тут же прикрываю рот. Ой, ду-ура…
– На… отца?! Ты что, знаешь, кто…
Его взгляд мечется между мной и ребёнком, а потом он, прищурившись, спрашивает:
– Когда она родилась?
Наш брак был сделкой. Договором для него – и кратким счастьем для меня. Мы разошлись, он – считая меня предательницей, я – унося тайну под сердцем. Теперь он вернулся. И требует заключить с ним новую сделку.
– На отца, – говорю машинально, как привыкла отвечать на эту фразу, и тут же прикрываю рот. Ой, ду-ура…
– На… отца?! Ты что, знаешь, кто…
Его взгляд мечется между мной и ребёнком, а потом он, прищурившись, спрашивает:
– Когда она родилась?
Наш брак был сделкой. Договором для него – и кратким счастьем для меня. Мы разошлись, он – считая меня предательницей, я – унося тайну под сердцем. Теперь он вернулся. И требует заключить с ним новую сделку.
Семь лет прошло, и ещё десять раз по столько же никого отсюда не видеть. После выпускного почти сразу уехал и ни разу не возникало желания вернуться. Ладно, вру, пару раз Наташку Савельеву вспоминал. Хорошенькая такая, ясноглазая. Сейчас, наверное, набрала килограмм пятнадцать да родила троих детей Барсову — он с первого класса на неё слюни пускал. А тогда мы даже вроде как встречались. Целовались в кустах сирени, переспали на выпускном и потом несколько раз. Деревенская романтика, ёптить! Даже сено, помню, в колени впивалось…
***
— Видела, Коршун вернулся! Тебе что, совсем не интересно? Вы же с ним того, в школе. — Тимур трёт указательные пальцы. Закатываю глаза. Лучше бы Стас в своей Москве оставался. Не хватает, чтобы нас все дружно сводить стали. Что было в прошлом, останется в прошлом, я скорее за Тимура замуж выйду, чем со Стасом ещё хоть раз поцелуюсь!
***
— Видела, Коршун вернулся! Тебе что, совсем не интересно? Вы же с ним того, в школе. — Тимур трёт указательные пальцы. Закатываю глаза. Лучше бы Стас в своей Москве оставался. Не хватает, чтобы нас все дружно сводить стали. Что было в прошлом, останется в прошлом, я скорее за Тимура замуж выйду, чем со Стасом ещё хоть раз поцелуюсь!
— А малой? — бывший спрашивает сипло, откашливается, — чей?
Миша пристально смотрит сквозь забор на бегающего Матвея.
— Мой, ты же слышал.
— Твой, значит… — эхом повторяет мои слова.
У меня пульс ускоряется. По спине скатывается капелька пота.
— Пацан от меня?
Четыре года назад он выбрал другую. Я не смогла смириться и уехала в глухую деревню. Подальше от бывшего. Но вот он стоит передо мной и впервые видит своего тайного сына…
Миша пристально смотрит сквозь забор на бегающего Матвея.
— Мой, ты же слышал.
— Твой, значит… — эхом повторяет мои слова.
У меня пульс ускоряется. По спине скатывается капелька пота.
— Пацан от меня?
Четыре года назад он выбрал другую. Я не смогла смириться и уехала в глухую деревню. Подальше от бывшего. Но вот он стоит передо мной и впервые видит своего тайного сына…
Развод? Хотелось упасть на колени и закричать в самое бездонное небо, чтобы крик летел ввысь, на бесконечное количество световых лет и никогда не возвращался. Чтобы перестать скучать, отогнать от себя воспрявшую духом после его развода надежду, дать ей по голове, чтобы окончательно загнулась, и больше не было так адски больно от осознания того, что тот, кто нужнее всех для неё – просто друг…
Но может в этот раз у судьбы другие планы?
*старые друзья
*сильные чувства
*немного чуда
Но может в этот раз у судьбы другие планы?
*старые друзья
*сильные чувства
*немного чуда
– Ай, – замечталась и врезалась в стену. Хотя нет, какая же стена посреди зала ожидания? – Лови его! – в ужасе смотрю, как вылетает из руки и летит дальше, падает, закручивается по полу мой чемоданчик с украшениями! – Аааа!
Высокий, плечистый мужчина, в которого я врезалась, кидается к чемоданчику. Я тоже кидаюсь.
– Уй, – потираю ушибленный лоб. Ощущение, что я снова ударилась об стену. Поднимаю взгляд и резко вдыхаю. Как давно я не видела эти лучистые карие глаза.
– Аленка? – спрашивает мужчина, словно не верит, что это я.
Алена безумно опаздывает на свой рейс до Питера. Ей предстоит очень важное дело, буквально судьбоносное. Но в аэропорту ее ждет не менее судьбоносное столкновение.
Высокий, плечистый мужчина, в которого я врезалась, кидается к чемоданчику. Я тоже кидаюсь.
– Уй, – потираю ушибленный лоб. Ощущение, что я снова ударилась об стену. Поднимаю взгляд и резко вдыхаю. Как давно я не видела эти лучистые карие глаза.
– Аленка? – спрашивает мужчина, словно не верит, что это я.
Алена безумно опаздывает на свой рейс до Питера. Ей предстоит очень важное дело, буквально судьбоносное. Но в аэропорту ее ждет не менее судьбоносное столкновение.
Взвизгнув, резко распахнула дверь и опрометью кинулась в своё убежище, на ходу потеряв один из тапочек.
— Стой! — донеслось мне вслед, когда я уже сломя голову прыгала через две ступеньки на первый этаж.
Добежав до своей каморки, заперлась и, забившись в угол кушетки, служившей мне кроватью, тихо всхлипнула.
Наверняка это был сам главврач. Мы с ним больше не пересекались с того дня в кафе. Я даже не знала, как он выглядит. Но подсознательно избегала встреч с хоть немного похожими мужчинами. Ведь я видела Сергея Александровича только со спины.
Почему-то он пугал меня до чёртиков. Казалось, что стоит ему меня увидеть, и он всё поймёт. Поймёт, что я живу прямо здесь, в клинике. Всё вскроется, и нас всех уволят.
— Стой! — донеслось мне вслед, когда я уже сломя голову прыгала через две ступеньки на первый этаж.
Добежав до своей каморки, заперлась и, забившись в угол кушетки, служившей мне кроватью, тихо всхлипнула.
Наверняка это был сам главврач. Мы с ним больше не пересекались с того дня в кафе. Я даже не знала, как он выглядит. Но подсознательно избегала встреч с хоть немного похожими мужчинами. Ведь я видела Сергея Александровича только со спины.
Почему-то он пугал меня до чёртиков. Казалось, что стоит ему меня увидеть, и он всё поймёт. Поймёт, что я живу прямо здесь, в клинике. Всё вскроется, и нас всех уволят.
Выберите полку для книги