Книги по тегу «бывшие»: ""
— Да, я тебе изменил. Только что, — продолжает муж, одеваясь. — И если тебя интересуют подробности, то она делала такие вещи, на которые ты не способна.
— Как ты можешь?
— Как? — он смотрит на меня сверху вниз. — Элина, ты для меня больше не женщина и не жена. Между нами все в прошлом.
— Ты вообще себя слышишь? — шепчу я, а потом почти кричу: — Мы купили этот дом! Мы планировали будущее! У нас десять лет брака, у нас...
Слова «у нас будет ребенок» уже подступают к губам. Еще секунда – и я скажу. Скажу, и, может быть, тогда все изменится? Он посмотрит на меня иначе? Он вспомнит, кто я для него?
Но он лишь добивает меня:
— Ты пустышка, — продолжает муж. — Которая за десять лет так и не смогла родить мне сына. О чем вообще может идти речь?
— Замолчи, — злобно рычу я.
А потом он достает телефон.
— Вы где есть? — холодно бросает он в трубку. — Я вам за что деньги плачу? Быстро поднялись и проводили мою жену. Чтобы через минуту ее здесь не было.
— Как ты можешь?
— Как? — он смотрит на меня сверху вниз. — Элина, ты для меня больше не женщина и не жена. Между нами все в прошлом.
— Ты вообще себя слышишь? — шепчу я, а потом почти кричу: — Мы купили этот дом! Мы планировали будущее! У нас десять лет брака, у нас...
Слова «у нас будет ребенок» уже подступают к губам. Еще секунда – и я скажу. Скажу, и, может быть, тогда все изменится? Он посмотрит на меня иначе? Он вспомнит, кто я для него?
Но он лишь добивает меня:
— Ты пустышка, — продолжает муж. — Которая за десять лет так и не смогла родить мне сына. О чем вообще может идти речь?
— Замолчи, — злобно рычу я.
А потом он достает телефон.
— Вы где есть? — холодно бросает он в трубку. — Я вам за что деньги плачу? Быстро поднялись и проводили мою жену. Чтобы через минуту ее здесь не было.
— Инга, я спрашиваю. Чьи дети? — не унимается Матвей.
— Мои это дети, понял?
— У них есть отец? — продолжает свой допрос Киров.
— У всех есть отец.
— Кто?
— Это не важно.
— Важно, потому что они похожи на меня, — твёрдо и строго произносит он. — Я не слепой, Инга, и уж далеко не идиот.
— Какой глазастый…
— Да, глаза у них мои, — кивает он чуточку самодовольно. — Я считать умею. Спала в тот период ты только со мной. Это я точно знаю. И сбежать у тебя не получится. Я тебя со дна морского достану…
— Ты не имеешь права… мне угрожать!
— А я и не угрожаю, а ставлю перед фактом, — перебивает он. — Я забираю детей себе. До выяснения обстоятельств.
— Мои это дети, понял?
— У них есть отец? — продолжает свой допрос Киров.
— У всех есть отец.
— Кто?
— Это не важно.
— Важно, потому что они похожи на меня, — твёрдо и строго произносит он. — Я не слепой, Инга, и уж далеко не идиот.
— Какой глазастый…
— Да, глаза у них мои, — кивает он чуточку самодовольно. — Я считать умею. Спала в тот период ты только со мной. Это я точно знаю. И сбежать у тебя не получится. Я тебя со дна морского достану…
— Ты не имеешь права… мне угрожать!
— А я и не угрожаю, а ставлю перед фактом, — перебивает он. — Я забираю детей себе. До выяснения обстоятельств.
Восемь лет назад Артём Громов разбил мне сердце и исчез без объяснений.
Я вычеркнула его из своей жизни, пережила неудачный брак и стала одним из лучших хирургов города.
Но однажды мой бывший возвращается.
Теперь он — новый заместитель главврача. Мой начальник.
Каждый день мы спорим, воюем и выводим друг друга из себя.
Только один вопрос не даёт мне покоя...
Почему человек, который однажды так легко отказался от меня, теперь смотрит так, словно больше не собирается отпускать?
Я вычеркнула его из своей жизни, пережила неудачный брак и стала одним из лучших хирургов города.
Но однажды мой бывший возвращается.
Теперь он — новый заместитель главврача. Мой начальник.
Каждый день мы спорим, воюем и выводим друг друга из себя.
Только один вопрос не даёт мне покоя...
Почему человек, который однажды так легко отказался от меня, теперь смотрит так, словно больше не собирается отпускать?
💥КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
В нашу больницу экстренно привезли двух генералов. В одном из них я узнала отца моего ребенка — мужчину, который исчез восемнадцать лет назад. Судьба издевается? Или дает нам второй шанс?
В нашу больницу экстренно привезли двух генералов. В одном из них я узнала отца моего ребенка — мужчину, который исчез восемнадцать лет назад. Судьба издевается? Или дает нам второй шанс?
— Мне дали выбор, — говорит он наконец, и его голос — ровный, тихий, мёртвый, голос человека, который уже принял решение и теперь произносит его, как зачитывают приговор: без эмоций, без колебаний, без права на обжалование.
Я стою и жду. И внутри меня всё замирает — как замирает море за секунду до шторма, когда ветер стихает, и птицы замолкают, и воздух становится таким плотным, что его можно резать ножом.
— Либо я подаю на развод и получаю назначение. Командующий эскадрой. Через год — контр-адмирал. — Каждое слово падает на пол между нами, как свинцовый груз, как звено якорной цепи, тяжёлое, ржавое, окончательное. — Либо остаюсь с тобой — и заканчиваю карьеру капитаном в запасе. В Мурманске. На берегу. Навсегда.
Мир не рушится. Рушиться было бы легко — обломки, пыль, тишина. Мир выворачивается, медленно, мучительно, как выворачивают мокрую тряпку...
Я стою и жду. И внутри меня всё замирает — как замирает море за секунду до шторма, когда ветер стихает, и птицы замолкают, и воздух становится таким плотным, что его можно резать ножом.
— Либо я подаю на развод и получаю назначение. Командующий эскадрой. Через год — контр-адмирал. — Каждое слово падает на пол между нами, как свинцовый груз, как звено якорной цепи, тяжёлое, ржавое, окончательное. — Либо остаюсь с тобой — и заканчиваю карьеру капитаном в запасе. В Мурманске. На берегу. Навсегда.
Мир не рушится. Рушиться было бы легко — обломки, пыль, тишина. Мир выворачивается, медленно, мучительно, как выворачивают мокрую тряпку...
Две ярко-розовые чёрточки на тесте.
— Ну наконец-то, малыш — шепчу я сама себе в пустой ординаторской.
Я скажу об этом Игорю не по телефону. Я хочу видеть его лицо. Он сегодня сказал, что задержится в офисе допоздна.
Коридор пуст, тихо, только из-за двери кабинета Игоря доносятся голоса. Женский смех — низкий, воркующий.
— …Игорь, ну сколько можно, — говорит женский голос. — Тебе давно пора её бросить. Ты же сам понимаешь, что вы с ней — это ошибка. Твой отец тоже так считает.
— Люда, не начинай, — голос Игоря звучит устало, но не так, как я ожидала бы услышать от мужа.
Я толкаю дверь. Игорь сидит на диване, а на коленях у него секретарша, в одном белье, кружевном, бежевом, слишком откровенном для рабочего кабинета.
— Значит, так ты работаешь допоздна?!
— Марина! Постой, это не то, что ты…
Звук пощёчины разлетается по кабинету.
— Я подаю на развод.
Рука непроизвольно ложится на живот.
— Ты не узнаешь его. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.
— Ну наконец-то, малыш — шепчу я сама себе в пустой ординаторской.
Я скажу об этом Игорю не по телефону. Я хочу видеть его лицо. Он сегодня сказал, что задержится в офисе допоздна.
Коридор пуст, тихо, только из-за двери кабинета Игоря доносятся голоса. Женский смех — низкий, воркующий.
— …Игорь, ну сколько можно, — говорит женский голос. — Тебе давно пора её бросить. Ты же сам понимаешь, что вы с ней — это ошибка. Твой отец тоже так считает.
— Люда, не начинай, — голос Игоря звучит устало, но не так, как я ожидала бы услышать от мужа.
Я толкаю дверь. Игорь сидит на диване, а на коленях у него секретарша, в одном белье, кружевном, бежевом, слишком откровенном для рабочего кабинета.
— Значит, так ты работаешь допоздна?!
— Марина! Постой, это не то, что ты…
Звук пощёчины разлетается по кабинету.
— Я подаю на развод.
Рука непроизвольно ложится на живот.
— Ты не узнаешь его. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.
Мне позвонили в десять вечера и сказали, что мой муж разбился под Ярославлем.
Я гнала триста километров и всю дорогу думала только об одном — успеть.
Успела.
У дверей реанимации стояла незнакомая женщина с сонной девочкой на руках. Девочка увидела каталку, вырвалась и закричала: «Папа!»
А женщина посмотрела на меня — с жалостью — и мягко сказала:
«Вы, наверное, Алина. Но он же с вами развёлся».
Восемь лет брака. Семь лет второй семьи. Чужой ребёнок, который зовёт его папой и знает, как он спит.
А я семь лет слышала: сначала бизнес, потом стройка, потом «Алин, у нас ещё будет время».
Утром он пришёл в себя. Я стояла над его кроватью и ждала, что он скажет «прости».
Он сказал: «Где мой телефон?»
А потом я задала ему один вопрос — откуда в его жизни вообще взялась эта женщина. Всего один.
И он ответил.
Лучше бы соврал.
Я гнала триста километров и всю дорогу думала только об одном — успеть.
Успела.
У дверей реанимации стояла незнакомая женщина с сонной девочкой на руках. Девочка увидела каталку, вырвалась и закричала: «Папа!»
А женщина посмотрела на меня — с жалостью — и мягко сказала:
«Вы, наверное, Алина. Но он же с вами развёлся».
Восемь лет брака. Семь лет второй семьи. Чужой ребёнок, который зовёт его папой и знает, как он спит.
А я семь лет слышала: сначала бизнес, потом стройка, потом «Алин, у нас ещё будет время».
Утром он пришёл в себя. Я стояла над его кроватью и ждала, что он скажет «прости».
Он сказал: «Где мой телефон?»
А потом я задала ему один вопрос — откуда в его жизни вообще взялась эта женщина. Всего один.
И он ответил.
Лучше бы соврал.
— Давид мой мужчина! — шептала любовница. Ее голос был хриплым, сорванным после ласк моего мужа на его рабочем столе. — Я его люблю, слышишь ты?! И он никогда не останется с тобой — бесполезной, бесплодной клушей!
Она знала. О моей боли, о моих отрицательных тестах на беременность, которые я тайком выбрасывала каждый месяц, пока Давид утешал меня, говоря, что нам и так хорошо вдвоем… Она знала всё.
Мой муж и его любовница смеялись над этим.
— А хочешь, я расскажу, как он набросился на меня в первую нашу ночь после разлуки? — Ее ведьмины зеленые глаза горели чистым безумием триумфа. — Наша любовь с ординатуры… так и не закончилась. Давид говорил, что ты была дешевой заменой! Все эти годы, в вашем браке, он думал только обо мне! Каждую ночь, когда ты лезла к нему в постель, он закрывал глаза и представлял меня!
***
Я застала мужа, лучшего нейрохирурга, с его бывшей. Он год скрывал свою любовницу от меня. А я скрыла от него то, что беременна, спустя годы бесплодия.
Она знала. О моей боли, о моих отрицательных тестах на беременность, которые я тайком выбрасывала каждый месяц, пока Давид утешал меня, говоря, что нам и так хорошо вдвоем… Она знала всё.
Мой муж и его любовница смеялись над этим.
— А хочешь, я расскажу, как он набросился на меня в первую нашу ночь после разлуки? — Ее ведьмины зеленые глаза горели чистым безумием триумфа. — Наша любовь с ординатуры… так и не закончилась. Давид говорил, что ты была дешевой заменой! Все эти годы, в вашем браке, он думал только обо мне! Каждую ночь, когда ты лезла к нему в постель, он закрывал глаза и представлял меня!
***
Я застала мужа, лучшего нейрохирурга, с его бывшей. Он год скрывал свою любовницу от меня. А я скрыла от него то, что беременна, спустя годы бесплодия.
Ты не приехал, доктор Суворов. Я рожала твоего ребенка — тяжело, страшно, под ножом хирурга, — а ты был занят. Очень занят.
Я смутно помню что произошло дальше...Потому что это страшно!
А потом пришла твоя мать и бросила мне конверт с деньгами. Сказала — езжай в свою деревню, дочерей тебе никто не отдаст, ты больная на голову. Развод уже оформлен.
Я вышла из роддома одна. С жалкой сумкой. Мимо счастливых мамочек с кульками.
А теперь ты сходишь с ума и умоляешь вернуться? Поздно, Николай. Такое не прощают и шансов не дают!
Но жизнь умеет делать разные сюрпризы. И однажды мы встретимся. Однажды наша жизнь вывернется наизнанку.
Я смутно помню что произошло дальше...Потому что это страшно!
А потом пришла твоя мать и бросила мне конверт с деньгами. Сказала — езжай в свою деревню, дочерей тебе никто не отдаст, ты больная на голову. Развод уже оформлен.
Я вышла из роддома одна. С жалкой сумкой. Мимо счастливых мамочек с кульками.
А теперь ты сходишь с ума и умоляешь вернуться? Поздно, Николай. Такое не прощают и шансов не дают!
Но жизнь умеет делать разные сюрпризы. И однажды мы встретимся. Однажды наша жизнь вывернется наизнанку.
💼 Восемь лет я держала улыбку голосом, пока в трубку орали за чужие косяки. И вот в разгар особо душевного клиента у меня темнеет в глазах. Занавес.
Открываю глаза уже в другом мире. В теле пышной наследницы. По уши в долгах 🙃
Только долги тут с огоньком 🔥 Кредиторы демоны, расписки живые, а не заплатишь заберут душу. Твою и всех твоих слуг. Навсегда.
😈 И приходит по мою душу сам старший коллектор Гильдии: красавчик, лишние зубы, голос как холодный шёлк. Кладёт свиток: «Подпиши, дорогая».
А я сажусь поудобнее и мило так: «Благодарю за обращение. Перед тем как продолжим, позвольте уточнить пару деталей» 💅
Потому что паникёрша сдаётся, а я профессионал. Безвыходных ситуаций не бывает, бывает плохо подготовленный разговор.
🐲 девять демонов, которых я усажу за один стол
💰 реструктуризация, от которой у преисподней задымится
🖤 демон, который вместо души попросит добавки пирожка
✨ героиня, которая любит себя без диет и извинений
Открываю глаза уже в другом мире. В теле пышной наследницы. По уши в долгах 🙃
Только долги тут с огоньком 🔥 Кредиторы демоны, расписки живые, а не заплатишь заберут душу. Твою и всех твоих слуг. Навсегда.
😈 И приходит по мою душу сам старший коллектор Гильдии: красавчик, лишние зубы, голос как холодный шёлк. Кладёт свиток: «Подпиши, дорогая».
А я сажусь поудобнее и мило так: «Благодарю за обращение. Перед тем как продолжим, позвольте уточнить пару деталей» 💅
Потому что паникёрша сдаётся, а я профессионал. Безвыходных ситуаций не бывает, бывает плохо подготовленный разговор.
🐲 девять демонов, которых я усажу за один стол
💰 реструктуризация, от которой у преисподней задымится
🖤 демон, который вместо души попросит добавки пирожка
✨ героиня, которая любит себя без диет и извинений
Выберите полку для книги