Подборка книг по тегу: "взрослые герои"
– Я не поняла, с какого перепуга я должна куда-то собираться? – возмущаюсь.
– Ну, ты и тормоз, Зай, – вздыхает Николай, даже не замечая, что меня оскорбляет. – Я же сказал, что расстался с Аней.
– Ну, а меня это каким боком касается? – интересуюсь язвительным тоном.
– Напрямую, Зай! Ты можешь вернуться домой! Битый час тебе это твержу! – восклицает Николай. – Так что собирайся, поедем скоро.
– Мой дом здесь, – возражаю.
***
Выбирая подарок к 20-летию свадьбы, Инга заглядывает к мужу в офис и застает его с молодой любовницей. Предатель и не думает оправдываться: он выбирает новую любовь. Инга возвращается в родной город, где у нее никого не осталось, кроме подруги детства. Но меньше чем через месяц изменник приезжает за женой и заявляет, что передумал разводиться. Он напоминает Инге, как они были счастливы вместе в начале их романа, и просит вернуться. Что окажется сильнее: теплые воспоминания или боль от измены? Сможет ли Инга простить предателя? Не пожалеет ли о своем решении?
– Ну, ты и тормоз, Зай, – вздыхает Николай, даже не замечая, что меня оскорбляет. – Я же сказал, что расстался с Аней.
– Ну, а меня это каким боком касается? – интересуюсь язвительным тоном.
– Напрямую, Зай! Ты можешь вернуться домой! Битый час тебе это твержу! – восклицает Николай. – Так что собирайся, поедем скоро.
– Мой дом здесь, – возражаю.
***
Выбирая подарок к 20-летию свадьбы, Инга заглядывает к мужу в офис и застает его с молодой любовницей. Предатель и не думает оправдываться: он выбирает новую любовь. Инга возвращается в родной город, где у нее никого не осталось, кроме подруги детства. Но меньше чем через месяц изменник приезжает за женой и заявляет, что передумал разводиться. Он напоминает Инге, как они были счастливы вместе в начале их романа, и просит вернуться. Что окажется сильнее: теплые воспоминания или боль от измены? Сможет ли Инга простить предателя? Не пожалеет ли о своем решении?
– Алло, – на том конце трубки раздаётся женский голос.
Сердце сжимается в тугой узел. Я была настроена услышать привычный тембр любимого мужа.
– Кто вы? – с волнением спрашиваю я.
– Я?! Доверяйте мне без тени сомнения. Я Кира! Можно сказать, жена Демида Николаевича. С кем имею честь? – её голос скользит в трубке, словно змея.
– Что? – не сразу удаётся осознать услышанное.
– Да-да! Вы не ошиблись. Я любовница вашего мужа. А вы, наверное, Надежда Андреевна? Та самая, старушка-жена, – прыскает смешком.
– Язык прикуси и отдай телефон Демиду! – взрываюсь я.
До конца не понимаю, розыгрыш это или всё по-настоящему, но слушать такие дерзости не собираюсь.
– Котик, – улавливаю низкий бас мужа.
Демид? Он и вправду с этой женщиной?
Уму непостижимо!
Тридцать лет совместной жизни, трое детей. Дочка ждёт ребёнка, скоро появится первый внук.
И вот, на следующей неделе у нас должна быть жемчужная свадьба... А супруг преподнёс мне "подарок" – свою любовницу!
Сердце сжимается в тугой узел. Я была настроена услышать привычный тембр любимого мужа.
– Кто вы? – с волнением спрашиваю я.
– Я?! Доверяйте мне без тени сомнения. Я Кира! Можно сказать, жена Демида Николаевича. С кем имею честь? – её голос скользит в трубке, словно змея.
– Что? – не сразу удаётся осознать услышанное.
– Да-да! Вы не ошиблись. Я любовница вашего мужа. А вы, наверное, Надежда Андреевна? Та самая, старушка-жена, – прыскает смешком.
– Язык прикуси и отдай телефон Демиду! – взрываюсь я.
До конца не понимаю, розыгрыш это или всё по-настоящему, но слушать такие дерзости не собираюсь.
– Котик, – улавливаю низкий бас мужа.
Демид? Он и вправду с этой женщиной?
Уму непостижимо!
Тридцать лет совместной жизни, трое детей. Дочка ждёт ребёнка, скоро появится первый внук.
И вот, на следующей неделе у нас должна быть жемчужная свадьба... А супруг преподнёс мне "подарок" – свою любовницу!
– Э... здравствуйте, мы тут, это…– выдавил, чувствуя, как голос звучит хрипло. – Это Грей. Он, похоже, вашу морковь... того... выкопал, ну и вот, за одно и нашел кое-кого.
Женщина улыбнулась шире, и я вдруг понял, что мой план «успокоить нервы» только что дал трещину.
Сердце стукнуло раз, другой, и где-то в глубине души мелькнула мысль: а может, друг был прав насчет дачных романов?
И глядя на эту красивую женщину, я вдруг захотел поверить, что, может, не все потеряно.
Может, этот дом, пес, покосившийся забор – это не конец, а только начало.
Женщина улыбнулась шире, и я вдруг понял, что мой план «успокоить нервы» только что дал трещину.
Сердце стукнуло раз, другой, и где-то в глубине души мелькнула мысль: а может, друг был прав насчет дачных романов?
И глядя на эту красивую женщину, я вдруг захотел поверить, что, может, не все потеряно.
Может, этот дом, пес, покосившийся забор – это не конец, а только начало.
– Вика! Ты настоящая идиотка! – кричит муж, сжимая кулаки. – Ты все испортила! Это был контракт на двадцать миллионов!
Его любовница, прячется за спиной Михаила, цепляясь пальцами за его плечи и изумленно смотрит на меня.
– Теперь это мой контракт на двадцать миллионов, – с усмешкой отвечаю я. – Можешь меня поздравить…
– Ты подлая дрянь, – шипит Кристина. – Ты нас подставила… За что? Мы просто хотели быть вместе! Мы любим друг друга, а ты завидуешь! И из-за своей зависти, ты ведешь себя как собака на сене… Ты никому не нужна! Вообще никому! Даже твой муж считает тебя обузой… Он меня любит… Меня! Что тебе от нас нужно?
– Все могло бы сложиться по-другому, – спокойно пожимаю плечами. – Вы просто не должны были втягивать в это моего ребенка.
Его любовница, прячется за спиной Михаила, цепляясь пальцами за его плечи и изумленно смотрит на меня.
– Теперь это мой контракт на двадцать миллионов, – с усмешкой отвечаю я. – Можешь меня поздравить…
– Ты подлая дрянь, – шипит Кристина. – Ты нас подставила… За что? Мы просто хотели быть вместе! Мы любим друг друга, а ты завидуешь! И из-за своей зависти, ты ведешь себя как собака на сене… Ты никому не нужна! Вообще никому! Даже твой муж считает тебя обузой… Он меня любит… Меня! Что тебе от нас нужно?
– Все могло бы сложиться по-другому, – спокойно пожимаю плечами. – Вы просто не должны были втягивать в это моего ребенка.
– Бабуля, ты уже сполна пожила в роскоши, – с усмешкой заявляет Катерина. – Пора уступить дорогу кому-то помоложе.
– Тебе что ли? – интересуюсь я.
– Да! Мне! А что ты можешь дать своему мужу? Детей родишь в пятьдесят?
– Я уже родила мужу троих дочерей, – спокойно произношу я.
– И что с того? Подвиг что ли совершила? Теперь твоя участь нянчить внуков! А я ему сына рожу! Наследника!
– Наследника чего? – спрашиваю я, приподняв брови. – Выбрав моего мужа, ты просчиталась… Готовься к тому, что скоро тебе придется прозябать в нищете…
– Тебе что ли? – интересуюсь я.
– Да! Мне! А что ты можешь дать своему мужу? Детей родишь в пятьдесят?
– Я уже родила мужу троих дочерей, – спокойно произношу я.
– И что с того? Подвиг что ли совершила? Теперь твоя участь нянчить внуков! А я ему сына рожу! Наследника!
– Наследника чего? – спрашиваю я, приподняв брови. – Выбрав моего мужа, ты просчиталась… Готовься к тому, что скоро тебе придется прозябать в нищете…
- Да-да, моя королева… агрх… как ты хороша.
Сёма? А он что тут делает?
- Вот так, да… сделай так ещё раз… агрх…
А дальше моё тело реагирует вперёд моего разума, и я просто пру вперёд, прямо в открытые двери спальни.
Захожу в комнату и с громким стуком ставлю стул на пол.
Парочка на полу на синем надувном матрасе тут же подскакивает. Клетчатый плед съезжает с задницы моего мужа, а я перевожу взгляд на его лицо.
Его большие удивлённые глаза смотрят на меня.
- Любаша? Что ты тут делаешь?
Его хорошо поставленный голос ломается на странной ноте. Будто он готовится дать петуха от шока.
- А ты… вы?
Я смотрю на женщину рядом с ним и… снова подскакиваю. А потом замираю.
Господи… этого не может быть? Это не просто больно, это невыносимо!
Сёма? А он что тут делает?
- Вот так, да… сделай так ещё раз… агрх…
А дальше моё тело реагирует вперёд моего разума, и я просто пру вперёд, прямо в открытые двери спальни.
Захожу в комнату и с громким стуком ставлю стул на пол.
Парочка на полу на синем надувном матрасе тут же подскакивает. Клетчатый плед съезжает с задницы моего мужа, а я перевожу взгляд на его лицо.
Его большие удивлённые глаза смотрят на меня.
- Любаша? Что ты тут делаешь?
Его хорошо поставленный голос ломается на странной ноте. Будто он готовится дать петуха от шока.
- А ты… вы?
Я смотрю на женщину рядом с ним и… снова подскакиваю. А потом замираю.
Господи… этого не может быть? Это не просто больно, это невыносимо!
– Ну что ты так смотришь на меня? – интересуется Стас. – Не веришь своему счастью? Можешь расслабиться… Я вернулся к тебе, дорогая. Теперь все станет как прежде.
– Обойдусь, – цежу я, скользнув по лицу мужа презрительным взглядом.
– Ну хватит изображать из себя недотрогу, – отмахивается он. – Ну подумаешь оступился. С кем не бывает. Это ведь ничего не значит. Просто пойми, мы мужики полигамны… Иногда нам надоедает есть один лишь надоевший борщ и мы отдаем предпочтение чему-то более изысканному… Но я правда вернулся. Потому что понял, что с тобой мне намного лучше, чем с другими. Я осознал, что по-настоящему тебя люблю…
Он еще не знает, какой сюрприз его ждет...
– Обойдусь, – цежу я, скользнув по лицу мужа презрительным взглядом.
– Ну хватит изображать из себя недотрогу, – отмахивается он. – Ну подумаешь оступился. С кем не бывает. Это ведь ничего не значит. Просто пойми, мы мужики полигамны… Иногда нам надоедает есть один лишь надоевший борщ и мы отдаем предпочтение чему-то более изысканному… Но я правда вернулся. Потому что понял, что с тобой мне намного лучше, чем с другими. Я осознал, что по-настоящему тебя люблю…
Он еще не знает, какой сюрприз его ждет...
Пришла на родительское собрание, а оказалась в ловушке прошлого. Он. Максим. Тот самый, от чьих прикосновений когда-то кружилась голова. Судьба сыграла злую шутку, и вот нам двоим предстоит провести ночь наедине в актовом зале... за уборкой!
Одни. В пустой школе. Ночь. Тишина. И это пьянящее, забытое чувство, что вот сейчас… вот здесь… всё может начаться снова. Горячее, чем было тогда. Смелее. Отчаяннее. Эта ночь обещает быть долгой.
Что там насчет уборки?
Одни. В пустой школе. Ночь. Тишина. И это пьянящее, забытое чувство, что вот сейчас… вот здесь… всё может начаться снова. Горячее, чем было тогда. Смелее. Отчаяннее. Эта ночь обещает быть долгой.
Что там насчет уборки?
— И правда. Пока этот оболтус нужное заклинание найдёт, год пройдёт. Он у меня недотёпа, да, Шелл? — он поворачивает голову на призрака и зыркает на него.
— Да, я такой, — поддакивает хранитель, улыбаясь. Чувствую я своей пятой точкой, что сговорились они только что, лишь бы я тут подольше осталась. Хитрецы.
— Тогда решено, запишу вас в свои рабыни, — говорит мужчина и на меня посматривает искоса, ждёт реакцию.
— Ну вы же потом отпустите меня домой?
— Коне-е-ечно, как не отпустить-то? — растягивает он. — А вас там ждёт кто?
— Дети.
— А муж? — спрашивает хитро.
— А что муж? — подзадориваю его.
— Переживает за вас, такая женщина из-под носа пропала, — говорит и запивает свои слова чаем.
— Какая такая? — произношу, и Аран давится. Кашляет, сотрясаясь. Я поднялась и его по спине постучала.
— Спасибо, — говорит и глаза прячет.
— Хозяйственная, — произносит через минуту. — Вы же сами говорите, что всё по дому умеете.
Котик, котик, что же ты женщин давно не видел, что ли? Два слов
— Да, я такой, — поддакивает хранитель, улыбаясь. Чувствую я своей пятой точкой, что сговорились они только что, лишь бы я тут подольше осталась. Хитрецы.
— Тогда решено, запишу вас в свои рабыни, — говорит мужчина и на меня посматривает искоса, ждёт реакцию.
— Ну вы же потом отпустите меня домой?
— Коне-е-ечно, как не отпустить-то? — растягивает он. — А вас там ждёт кто?
— Дети.
— А муж? — спрашивает хитро.
— А что муж? — подзадориваю его.
— Переживает за вас, такая женщина из-под носа пропала, — говорит и запивает свои слова чаем.
— Какая такая? — произношу, и Аран давится. Кашляет, сотрясаясь. Я поднялась и его по спине постучала.
— Спасибо, — говорит и глаза прячет.
— Хозяйственная, — произносит через минуту. — Вы же сами говорите, что всё по дому умеете.
Котик, котик, что же ты женщин давно не видел, что ли? Два слов
Из спальни доносится стон. Женский. Чужой.
– Мама, тебе туда нельзя! – дочь перекрывает вход в нашу супружескую комнату. – Папа занят! У него переговоры с иностранцами!
Внутри меня всё переворачивается. Я не глупая, чтобы не понять всю суть происходящего.
– Переговоры?! – кричу на дочь, покрывающую измены отца. Предательница обо всём знала и молчала!
– Да!
– Прочь пошла! – толкаю дочь-негодяйку в сторону и распахиваю дверь в нашу с мужем спальню.
Мой супруг обнимается с какой-то брюнеткой в нашей постели!
Предатель не реагирует на моё появление. Слишком сильно увлечён своей молодой мочалкой! Мерзавец даже голову в мою сторону не поворачивает.
Он лишь сильнее сжимает пальцами бёдра гадюки, едва прикрытые чёрными кружевами.
Брюнетка поворачивается ко мне лицом, широко улыбается и бросает в мою сторону ехидный, самодовольный и наглый взгляд.
От увиденного меня бросает в дрожь. Любовница моего мужа – она…
Лучшая подруга нашей дочери!
– Мама, тебе туда нельзя! – дочь перекрывает вход в нашу супружескую комнату. – Папа занят! У него переговоры с иностранцами!
Внутри меня всё переворачивается. Я не глупая, чтобы не понять всю суть происходящего.
– Переговоры?! – кричу на дочь, покрывающую измены отца. Предательница обо всём знала и молчала!
– Да!
– Прочь пошла! – толкаю дочь-негодяйку в сторону и распахиваю дверь в нашу с мужем спальню.
Мой супруг обнимается с какой-то брюнеткой в нашей постели!
Предатель не реагирует на моё появление. Слишком сильно увлечён своей молодой мочалкой! Мерзавец даже голову в мою сторону не поворачивает.
Он лишь сильнее сжимает пальцами бёдра гадюки, едва прикрытые чёрными кружевами.
Брюнетка поворачивается ко мне лицом, широко улыбается и бросает в мою сторону ехидный, самодовольный и наглый взгляд.
От увиденного меня бросает в дрожь. Любовница моего мужа – она…
Лучшая подруга нашей дочери!
Выберите полку для книги