Книги по тегу «властный герой»: ""
Она не подозревала, что в ней живёт сила. Он почувствовал её за много миль.
Когда лорд Рейнхарт увозит Лиару из дома, она думает, что станет пленницей. Так и есть. Но не только его.
В столице её ждут Совет, маги и король, который умирает от проклятия. А ещё — тайны, которые Рейнхарт хранит так тщательно, что они уже проросли сквозь него, как тьма.
Он — пёс короны. Она — его пленница. Но кто из них на самом деле на цепи?
Когда лорд Рейнхарт увозит Лиару из дома, она думает, что станет пленницей. Так и есть. Но не только его.
В столице её ждут Совет, маги и король, который умирает от проклятия. А ещё — тайны, которые Рейнхарт хранит так тщательно, что они уже проросли сквозь него, как тьма.
Он — пёс короны. Она — его пленница. Но кто из них на самом деле на цепи?
Она сбежала от токсичного босса в горный посёлок, чтобы запустить унаследованную сыроварню. Но первым, кого Марта встречает на новом месте, становится Аслан — начальник местной пожарной части. Тот самый человек, чья бригада десять лет назад не смогла спасти её отца из огня. И теперь он делает всё, чтобы держаться от неё подальше.
Марта пытается поднять производство, но цех разваливается, рабочие саботируют ремонт, а хитрый подрядчик Виктор плетёт сеть, чтобы отобрать у неё дело. Каждая неудача приближает её к краху. Но настоящая угроза — не в сломанном оборудовании. Аслан винит себя в гибели собственной жены, и его чувство вины — стена, о которую разбиваются любые попытки сблизиться. Сможет ли она пробить эту стену, не сгорев дотла?
Когда на сыроварне вспыхивает пожар, Марта оказывается внутри. Аслан бросается в огонь, чтобы спасти её, — и это меняет всё.
Марта пытается поднять производство, но цех разваливается, рабочие саботируют ремонт, а хитрый подрядчик Виктор плетёт сеть, чтобы отобрать у неё дело. Каждая неудача приближает её к краху. Но настоящая угроза — не в сломанном оборудовании. Аслан винит себя в гибели собственной жены, и его чувство вины — стена, о которую разбиваются любые попытки сблизиться. Сможет ли она пробить эту стену, не сгорев дотла?
Когда на сыроварне вспыхивает пожар, Марта оказывается внутри. Аслан бросается в огонь, чтобы спасти её, — и это меняет всё.
Она находит в его ноутбуке билеты в другой город, бронь отелей и переводы на неизвестный счёт. Идеальный брак рушится в одну секунду, когда судебный эксперт по цифровым следам Виктория понимает: муж-адвокат содержит вторую семью на её гонорары.
Виктория не устраивает скандал. Она методично уничтожает его репутацию, подбрасывая фальшивые улики в его дела. Но когда она выслеживает «любовницу», шок парализует её: это Кира, её младшая сестра, которую Дэниел шантажирует, удерживая рядом с собой и своим ребёнком. Месть превращается в операцию по спасению, где каждый шаг может разрушить всех троих.
Сможет ли Виктория вытащить сестру из лап монстра, не сломав себя? Или цена свободы окажется выше, чем она готова заплатить?
Виктория не устраивает скандал. Она методично уничтожает его репутацию, подбрасывая фальшивые улики в его дела. Но когда она выслеживает «любовницу», шок парализует её: это Кира, её младшая сестра, которую Дэниел шантажирует, удерживая рядом с собой и своим ребёнком. Месть превращается в операцию по спасению, где каждый шаг может разрушить всех троих.
Сможет ли Виктория вытащить сестру из лап монстра, не сломав себя? Или цена свободы окажется выше, чем она готова заплатить?
Я пришла к нему сама. Думала, что смогу уйти, когда захочу, но ошиблась.
Владыка Ледяных Драконов не отпускает то, что принадлежит ему. Он холоден, жесток и не знает пощады. Я должна была стать очередной игрушкой в его замке — и сгинуть, как все до меня.
Но я выжила и сбежала.
И он понял, что готов уничтожить весь мир, чтобы вернуть мой свеи.
Я — его истинная пара.
А он — мой самый тёмный грех.
Вопрос лишь в том, кто кого сломает первым.
Владыка Ледяных Драконов не отпускает то, что принадлежит ему. Он холоден, жесток и не знает пощады. Я должна была стать очередной игрушкой в его замке — и сгинуть, как все до меня.
Но я выжила и сбежала.
И он понял, что готов уничтожить весь мир, чтобы вернуть мой свеи.
Я — его истинная пара.
А он — мой самый тёмный грех.
Вопрос лишь в том, кто кого сломает первым.
Я умею проверять мужчин перед свиданием.
Имя, возраст, работа, жена, бывшие — базовая техника безопасности. Поэтому Кирилла Савина я проверила особенно тщательно.
35 лет. Продюсер. Не женат. Фотографии настоящие. Биография настоящая. Даже премьера, на которую он меня пригласил, настоящая.
Я не проверила только одно. Сам Кирилл мне никогда не писал.
Когда мы встречаемся впервые, он понятия не имеет, кто я такая.
Кто-то несколько недель знакомится с женщинами от его имени, и теперь нам обоим хочется понять зачем.
На этом мы вполне могли бы разойтись. Только настоящий Кирилл почему-то оказывается гораздо более серьёзной проблемой, чем фальшивый.
Потому что чужие секреты я находить умею, а он довольно быстро начинает интересоваться моими. Особенно теми, которые касаются того, чего я хочу в постели.
Имя, возраст, работа, жена, бывшие — базовая техника безопасности. Поэтому Кирилла Савина я проверила особенно тщательно.
35 лет. Продюсер. Не женат. Фотографии настоящие. Биография настоящая. Даже премьера, на которую он меня пригласил, настоящая.
Я не проверила только одно. Сам Кирилл мне никогда не писал.
Когда мы встречаемся впервые, он понятия не имеет, кто я такая.
Кто-то несколько недель знакомится с женщинами от его имени, и теперь нам обоим хочется понять зачем.
На этом мы вполне могли бы разойтись. Только настоящий Кирилл почему-то оказывается гораздо более серьёзной проблемой, чем фальшивый.
Потому что чужие секреты я находить умею, а он довольно быстро начинает интересоваться моими. Особенно теми, которые касаются того, чего я хочу в постели.
После той ночи всё изменилось. Не сразу. Не как по волшебству. Но ледяная стена между нами стала тоньше. Он начал прикасаться ко мне — мимолётно, случайно. Рука на пояснице, когда мы проходили мимо друг друга на кухне. Пальцы в моих волосах, когда я читала на диване. Лёгкий поцелуй в макушку перед уходом на работу.
А я продолжала свою тихую осаду. Готовила ему ужины. Играла по вечерам. Оставляла записки. Спрашивала про его день. Не давила. Не требовала. Просто была рядом. Мягкая, тёплая, терпеливая. Как виолончельная струна, которая звучит тихо, но долго.
Однажды в субботу он вернулся с завода в четыре часа дня — раньше обычного. Я играла в гостиной. Он сел на диван, вытянул ноги и сказал:
— Сыграй что-нибудь весёлое.
Я удивилась. За всё время он ни разу не просил весёлого.
— Что-нибудь конкретное?
— Что хочешь. Но чтобы я улыбнулся.
Я сыграла Паганини. Каприс номер двадцать четыре, в переложении для виолончели. Быстрый, дерзкий, с искрами. И когда я подняла глаза, он улыбался..
А я продолжала свою тихую осаду. Готовила ему ужины. Играла по вечерам. Оставляла записки. Спрашивала про его день. Не давила. Не требовала. Просто была рядом. Мягкая, тёплая, терпеливая. Как виолончельная струна, которая звучит тихо, но долго.
Однажды в субботу он вернулся с завода в четыре часа дня — раньше обычного. Я играла в гостиной. Он сел на диван, вытянул ноги и сказал:
— Сыграй что-нибудь весёлое.
Я удивилась. За всё время он ни разу не просил весёлого.
— Что-нибудь конкретное?
— Что хочешь. Но чтобы я улыбнулся.
Я сыграла Паганини. Каприс номер двадцать четыре, в переложении для виолончели. Быстрый, дерзкий, с искрами. И когда я подняла глаза, он улыбался..
Дариан сдержал слово. Через два дня он нашёл отравителя — одного из придворных, который хотел убрать меня как «дочь опального герцога». Казнь была публичной. Я не ходила смотреть. Но весь дворец говорил об этом шёпотом.
А потом начались странные дни. Дариан не приходил ко мне. Но стал оставлять записки — сухие, короткие: «Ужин подан в малой столовой», «Не выходите в восточное крыло, там ремонт», «Наденьте плащ, на улице дождь».
Я отвечала. Тоже коротко: «Спасибо», «Поняла», «Плащ надела. Промокла до нитки, но плащ надела».
Через неделю он впервые пришёл ко мне сам. Поздно ночью. Я читала у камина — книгу по истории магии, которую нашла в библиотеке. Он вошёл без стука. В чёрной рубашке, без камзола, с распущенными волосами. Без короны. Без брони. Просто мужчина. Усталый, с тенями под глазами.
— Не могу уснуть, — сказал он. Не оправдание. Констатация.
— Садитесь, — сказала я и указала на кресло у камина.
А потом начались странные дни. Дариан не приходил ко мне. Но стал оставлять записки — сухие, короткие: «Ужин подан в малой столовой», «Не выходите в восточное крыло, там ремонт», «Наденьте плащ, на улице дождь».
Я отвечала. Тоже коротко: «Спасибо», «Поняла», «Плащ надела. Промокла до нитки, но плащ надела».
Через неделю он впервые пришёл ко мне сам. Поздно ночью. Я читала у камина — книгу по истории магии, которую нашла в библиотеке. Он вошёл без стука. В чёрной рубашке, без камзола, с распущенными волосами. Без короны. Без брони. Просто мужчина. Усталый, с тенями под глазами.
— Не могу уснуть, — сказал он. Не оправдание. Констатация.
— Садитесь, — сказала я и указала на кресло у камина.
Она умеет читать карты, но не видела, что муж давно нарисовал маршрут побега. Год назад Олег исчез в карельских лесах, оставив Лизе долги, разбитое сердце и дочь, которая только что ушла искать отца по его же старым письмам.
Теперь Лизе придется позвать на помощь единственного человека, который знает эти леса наизусть. Даниил ненавидит ее — он уверен, что именно ее муж виновен в гибели его семьи. Но ради спасения девочки он соглашается на сделку: он ведет, она читает карту. Каждый шаг по тайге — это шаг в прошлое, где правда окажется страшнее любого болота.
Они найдут Алису. Но в заброшенном охотничьем домике их ждет не только беглец, но и ответ на вопрос: можно ли простить того, кто разрушил твою жизнь, и позволить себе полюбить снова, когда сердце все еще носит траур по старой ране?
Теперь Лизе придется позвать на помощь единственного человека, который знает эти леса наизусть. Даниил ненавидит ее — он уверен, что именно ее муж виновен в гибели его семьи. Но ради спасения девочки он соглашается на сделку: он ведет, она читает карту. Каждый шаг по тайге — это шаг в прошлое, где правда окажется страшнее любого болота.
Они найдут Алису. Но в заброшенном охотничьем домике их ждет не только беглец, но и ответ на вопрос: можно ли простить того, кто разрушил твою жизнь, и позволить себе полюбить снова, когда сердце все еще носит траур по старой ране?
— Вы всегда так проверяете гостей? — Только тех, кого хочу разложить на этой стойке. И это не про сервис.
_______
После развода я поехала к морю одна — зализывать раны. Хозяин курорта принял меня за тайного инспектора и решил лично показать все преимущества своего отеля. Очень лично. Когда правда вскрылась, он не отступил. Я улетела домой, уверенная, что это было просто лето. Через неделю на моей улице открылся его отель.
_______
После развода я поехала к морю одна — зализывать раны. Хозяин курорта принял меня за тайного инспектора и решил лично показать все преимущества своего отеля. Очень лично. Когда правда вскрылась, он не отступил. Я улетела домой, уверенная, что это было просто лето. Через неделю на моей улице открылся его отель.
Он осмотрел палубу. Команду. Трюм. И остановился. На Лире.
Она стояла у мачты. В простом платье. С книгой в руках. Не пряталась. Не кричала. Смотрела. В упор. Потому что бояться было поздно. А не смотреть — значит, сдаться раньше времени.
Рагнар подошёл. Медленно. Тяжело. Каждый шаг — как удар волны о борт. Остановился в шаге. Посмотрел сверху вниз. Серые глаза. Холодные. Оценивающие.
— Кто ты? — спросил он. Голос низкий. Грудной. Как гром вдалеке.
— Лира Вальден. Лекарь. Плыву на Южные Острова.
— Дочь ярла Вальдена?
Лира сжала челюсть. Кивнула.
Рагнар усмехнулся. Не весело. Зло. Коротко.
— Ярл Вальден должен мне три корабля. И двадцать жизней. За то, что сжёг мою деревню. Восемь лет назад.
Лира молчала. Она знала. Знает, что отец делал. Что он сжёг. Кого убил. Знала и ненавидела его за это. Но молчала. Потому что слова не помогут.
— Ты поплывёшь со мной, — сказал Рагнар. Не вопрос. Не просьба. Факт. — Пока ярл не заплатит. Ты — залог.
— А если он не заплатит?
Она стояла у мачты. В простом платье. С книгой в руках. Не пряталась. Не кричала. Смотрела. В упор. Потому что бояться было поздно. А не смотреть — значит, сдаться раньше времени.
Рагнар подошёл. Медленно. Тяжело. Каждый шаг — как удар волны о борт. Остановился в шаге. Посмотрел сверху вниз. Серые глаза. Холодные. Оценивающие.
— Кто ты? — спросил он. Голос низкий. Грудной. Как гром вдалеке.
— Лира Вальден. Лекарь. Плыву на Южные Острова.
— Дочь ярла Вальдена?
Лира сжала челюсть. Кивнула.
Рагнар усмехнулся. Не весело. Зло. Коротко.
— Ярл Вальден должен мне три корабля. И двадцать жизней. За то, что сжёг мою деревню. Восемь лет назад.
Лира молчала. Она знала. Знает, что отец делал. Что он сжёг. Кого убил. Знала и ненавидела его за это. Но молчала. Потому что слова не помогут.
— Ты поплывёшь со мной, — сказал Рагнар. Не вопрос. Не просьба. Факт. — Пока ярл не заплатит. Ты — залог.
— А если он не заплатит?
Выберите полку для книги