Книги по тегу «властный герой»: ""
– Жаль, что я не встретил ее раньше, чем тебя, – заявляет муж.
Оборачиваюсь к нему.
– Ты о чем? – спрашиваю тихо.
– О ком. О Есении, твоей сестре. Мы разводимся с тобой, Вера, я ухожу к ней.
Я справилась с ударом. Ушла с прямой спиной и сухими глазами.
Прошел год. Он заявился на мой день рождения вместе со своей новой женщиной.
И вместо поздравления выдал:
– А ты похорошела, Вер. Гены у тебя что надо. Родишь нам с Есенией ребенка, я хорошо заплачу.
Оборачиваюсь к нему.
– Ты о чем? – спрашиваю тихо.
– О ком. О Есении, твоей сестре. Мы разводимся с тобой, Вера, я ухожу к ней.
Я справилась с ударом. Ушла с прямой спиной и сухими глазами.
Прошел год. Он заявился на мой день рождения вместе со своей новой женщиной.
И вместо поздравления выдал:
– А ты похорошела, Вер. Гены у тебя что надо. Родишь нам с Есенией ребенка, я хорошо заплачу.
— Не получилось напрямую, ты решила действовать через дочь?
— Что…
— Пробралась в мой дом, поселилась в одной из комнат. Что дальше? Скажешь, что беременна от меня?
Не скажу. Никогда ему не скажу, что после той ночи ношу под сердцем его ребенка.
Главное, чтобы он не узнал, ведь теперь мы видемся почти каждый день. У него в доме и… на работе. Как долго я смогу скрывать?
— Что…
— Пробралась в мой дом, поселилась в одной из комнат. Что дальше? Скажешь, что беременна от меня?
Не скажу. Никогда ему не скажу, что после той ночи ношу под сердцем его ребенка.
Главное, чтобы он не узнал, ведь теперь мы видемся почти каждый день. У него в доме и… на работе. Как долго я смогу скрывать?
— Поздравь меня, у меня родился сын! — радостно сообщает бывший муж по телефону.
— Поздравляю… — с максимальным равнодушием.
— Спасибо, Геля. Скоро мы приедем. Семьей.
— Чего? Ты со своей девкой и ребенком? Ты в своем уме, Чаров?
— У нашей с тобой дочери день рождения через две недели. Приедем на три дня. Понянчишься с моим сыном. Будет мило.
— Я не собираюсь тут принимать твою подстилку!
— Попридержи язык, Геля. Не забывай, что я дал тебе все, что ты имеешь. Будь поласковее с моей невестой. До встречи, — и кладет трубку.
У нас была счастливая семья. Целых двенадцать лет. Но изменой он перечеркнул все, что мы построили. Теперь у него другая. Я смирилась. Собрала себя по осколкам. Живу своей жизнью с дочкой. Но внезапно бывший врывается в мою жизнь со своей невестой и новорожденным сыном…
— Поздравляю… — с максимальным равнодушием.
— Спасибо, Геля. Скоро мы приедем. Семьей.
— Чего? Ты со своей девкой и ребенком? Ты в своем уме, Чаров?
— У нашей с тобой дочери день рождения через две недели. Приедем на три дня. Понянчишься с моим сыном. Будет мило.
— Я не собираюсь тут принимать твою подстилку!
— Попридержи язык, Геля. Не забывай, что я дал тебе все, что ты имеешь. Будь поласковее с моей невестой. До встречи, — и кладет трубку.
У нас была счастливая семья. Целых двенадцать лет. Но изменой он перечеркнул все, что мы построили. Теперь у него другая. Я смирилась. Собрала себя по осколкам. Живу своей жизнью с дочкой. Но внезапно бывший врывается в мою жизнь со своей невестой и новорожденным сыном…
— Давно ты мне изменяешь? — спросила я, глядя в бесстыжие глаза.
— Я никогда тебе не изменял, и сейчас не было измены, — прорычал он. — Это все глупое недоразумение.
— Ах, это теперь так называется, — горько усмехнулась я, едва сдерживая слезы. — Я подаю на развод.
— Лена, не глупи, — Влад попытался подойти ко мне, но я отшатнулась. — Не делай того, о чем потом пожалеешь.
— Я уже жалею! Жалею, что потратила на тебя столько лет своей жизни! Жалею, что верила тебе! Жалею, что любила тебя!
Влад молча смотрел на меня несколько секунд, затем развернулся и вышел из комнаты.
— Жди меня здесь, — бросил он через плечо. — Я скоро вернусь, и мы поговорим. Развода я тебе не дам. И не пытайся выйти из дома, ворота я запру. Для вашего же блага.
***
Пятнадцать лет брака разрушились в один миг. Влад хочет, чтобы всё было как прежде, но я не прощу измены. А главное, её не простят наши дети.
— Я никогда тебе не изменял, и сейчас не было измены, — прорычал он. — Это все глупое недоразумение.
— Ах, это теперь так называется, — горько усмехнулась я, едва сдерживая слезы. — Я подаю на развод.
— Лена, не глупи, — Влад попытался подойти ко мне, но я отшатнулась. — Не делай того, о чем потом пожалеешь.
— Я уже жалею! Жалею, что потратила на тебя столько лет своей жизни! Жалею, что верила тебе! Жалею, что любила тебя!
Влад молча смотрел на меня несколько секунд, затем развернулся и вышел из комнаты.
— Жди меня здесь, — бросил он через плечо. — Я скоро вернусь, и мы поговорим. Развода я тебе не дам. И не пытайся выйти из дома, ворота я запру. Для вашего же блага.
***
Пятнадцать лет брака разрушились в один миг. Влад хочет, чтобы всё было как прежде, но я не прощу измены. А главное, её не простят наши дети.
— Моя дочь вчера попала в неприятности, — недовольно говорит Булатов. — Чуть за решетку не загребли. Пора ей браться за голову и становиться серьезной.
— Дети, — говорю, вспоминая своего оболтуса.
— Руслан... а, может, к себе ее возьмешь? На работу. И присмотришь.
— И куда именно?
— Да на любую должность. Лишь бы зарплата хорошая и занята была. Она художник от бога, Руслан.
Я хочу возразить, но не успеваю, потому что дверь в кабинет с грохотом открывается.
— Не буду я ни на кого работать, папа, — заявляет знакомый голос.
Оборачиваюсь и чуть не давлюсь виски, который успел отпить. Эту девку я знаю. Вчерашнюю ночь она провела со мной. Сразу после того, как я вытащил ее из ментовки.
— Так что, Руслан, возьмешь? — спрашивает Булатов. — Она способная.
— Дети, — говорю, вспоминая своего оболтуса.
— Руслан... а, может, к себе ее возьмешь? На работу. И присмотришь.
— И куда именно?
— Да на любую должность. Лишь бы зарплата хорошая и занята была. Она художник от бога, Руслан.
Я хочу возразить, но не успеваю, потому что дверь в кабинет с грохотом открывается.
— Не буду я ни на кого работать, папа, — заявляет знакомый голос.
Оборачиваюсь и чуть не давлюсь виски, который успел отпить. Эту девку я знаю. Вчерашнюю ночь она провела со мной. Сразу после того, как я вытащил ее из ментовки.
— Так что, Руслан, возьмешь? — спрашивает Булатов. — Она способная.
— Надо же, какая милая феечка залетела сегодня ко мне на огонёк. Что хочешь за эту ночь, феечка?
Обернувшись, сталкиваюсь с чёрными, как ночь, глазами. Они пожирают меня столь открыто и бесстыдно, что враз становится не по себе.
— Вряд ли у тебя найдётся хоть что-то, что могло бы меня заинтересовать, — отворачиваюсь от него.
— Таких борзых подарков мне ещё не дарили, — прилетает мне в спину.
— Может, потому, что я никакой тебе не подарок? — ворчу себе под нос, собираясь уйти.
И тут же оказываюсь схвачена за руку и развёрнута обратно к наглецу.
— Ты меня, видимо, не поняла, фея. Я сказал, что ты мой подарок. Значит, так оно и есть. Идём. Хочу посмотреть, что под обёрткой.
Он жестокий оборотень, не ведающий отказов. Братоубийца по прозвищу Каин. Он присвоил всё, что принадлежало Ноэлю Моро. И теперь он решил присвоить меня. Обычную маленькую студентку, волею судьбы попавшую в его дом в одну ночь. Ну ладно, может не совсем обычную. Но об этом ему точно лучше не знать. Инач
Обернувшись, сталкиваюсь с чёрными, как ночь, глазами. Они пожирают меня столь открыто и бесстыдно, что враз становится не по себе.
— Вряд ли у тебя найдётся хоть что-то, что могло бы меня заинтересовать, — отворачиваюсь от него.
— Таких борзых подарков мне ещё не дарили, — прилетает мне в спину.
— Может, потому, что я никакой тебе не подарок? — ворчу себе под нос, собираясь уйти.
И тут же оказываюсь схвачена за руку и развёрнута обратно к наглецу.
— Ты меня, видимо, не поняла, фея. Я сказал, что ты мой подарок. Значит, так оно и есть. Идём. Хочу посмотреть, что под обёрткой.
Он жестокий оборотень, не ведающий отказов. Братоубийца по прозвищу Каин. Он присвоил всё, что принадлежало Ноэлю Моро. И теперь он решил присвоить меня. Обычную маленькую студентку, волею судьбы попавшую в его дом в одну ночь. Ну ладно, может не совсем обычную. Но об этом ему точно лучше не знать. Инач
"Она пришла в зал, чтобы похудеть. Они научили её любить себя."
Алина всегда пряталась за мешковатыми свитерами — милое лицо, добрый нрав и тонна комплексов из-за лишних килограммов. Всё изменил случай: брутальный фитнес-тренер Арсений и загадочный спортивный психолог Егор предложили ей «особую программу».
Но когда Арсений грубо поправляет её стойку, а Егор заставляет смотреть в зеркало со словами «Ты видишь ту девушку, что сводит нас с ума?», Алина понимает — это не просто тренировки.
— Не прячься, — Арсений грубо развернул ее к зеркалу. Его руки сжимали бока, которые она ненавидела. — Смотри, какая аппетитная. Прямо... булочка в глазури.
За спиной послышался смех Егора. Он подошёл, капнув на шею холодным мёдом с ложки.
— Двойной, — поправил он, облизывая ложку. — Разве не видишь?
Она видела. Видела, как они смотрят. И как отражение вдруг перестало казаться чужим...
Алина всегда пряталась за мешковатыми свитерами — милое лицо, добрый нрав и тонна комплексов из-за лишних килограммов. Всё изменил случай: брутальный фитнес-тренер Арсений и загадочный спортивный психолог Егор предложили ей «особую программу».
Но когда Арсений грубо поправляет её стойку, а Егор заставляет смотреть в зеркало со словами «Ты видишь ту девушку, что сводит нас с ума?», Алина понимает — это не просто тренировки.
— Не прячься, — Арсений грубо развернул ее к зеркалу. Его руки сжимали бока, которые она ненавидела. — Смотри, какая аппетитная. Прямо... булочка в глазури.
За спиной послышался смех Егора. Он подошёл, капнув на шею холодным мёдом с ложки.
— Двойной, — поправил он, облизывая ложку. — Разве не видишь?
Она видела. Видела, как они смотрят. И как отражение вдруг перестало казаться чужим...
— Я готова на все, чтобы быть рядом с дочкой! — к горлу подступил ком.
— Она не твоя, Варвара. У тебя на нее никаких прав.
— Пожалуйста! Я готова на все! — вцепилась я в его руку.
— Могу предложить тебе должность няни, — Дубровский язвительно усмехнулся, а я закивала, ухватившись за такую возможность. — Будешь под моим наблюдением, Варвара. Лишнее слово, лишнее телодвижение или попытка забрать МОЮ дочь, и я вышвырну тебя из этого дома. Ясно?
— Да, — выдавила я из себя шепотом.
— Подписывай документы о неразглашении и приступай к своим обязанностям. Но это еще не все, — его взгляд скользнул по моим губам и фигуре, — ты будешь оказывать мне дополнительные услуги.
Во рту пересыхает от частого дыхания и я отвожу взгляд.
— Ну вот мы и поняли друг друга, — он склоняется ниже, касаясь горячим дыханием моей щеки, — будь послушной девочкой, Варвара, и, может быть, ты задержишься на своей должности подольше.
— Она не твоя, Варвара. У тебя на нее никаких прав.
— Пожалуйста! Я готова на все! — вцепилась я в его руку.
— Могу предложить тебе должность няни, — Дубровский язвительно усмехнулся, а я закивала, ухватившись за такую возможность. — Будешь под моим наблюдением, Варвара. Лишнее слово, лишнее телодвижение или попытка забрать МОЮ дочь, и я вышвырну тебя из этого дома. Ясно?
— Да, — выдавила я из себя шепотом.
— Подписывай документы о неразглашении и приступай к своим обязанностям. Но это еще не все, — его взгляд скользнул по моим губам и фигуре, — ты будешь оказывать мне дополнительные услуги.
Во рту пересыхает от частого дыхания и я отвожу взгляд.
— Ну вот мы и поняли друг друга, — он склоняется ниже, касаясь горячим дыханием моей щеки, — будь послушной девочкой, Варвара, и, может быть, ты задержишься на своей должности подольше.
- Ах ты, кобелина! – со всей дури бью полотенцем его по спине. - Сестре моей изменять вздумал! Свинья ты, зятёк, свинья, как есть!
Заприметила я зятя издалека, как он едва ли слюной не капал в декольте нашей продавщицы Клавы. И так как за измену должен отвечать изменщик, то ему и достаётся, когда Клава, игриво улыбнувшись, уходит.
- Ты совсем больная?! Какой я тебе зятёк? – легко уворачивается. – Я тебя в первый раз в жизни вижу, женщина!
- Совсем офонарел?! Какая я тебе женщина?!
Он выглядывает из-под локтя своими синими глазами.
- Судя по всему аппетитная и довольно симпатичная… - несёт ерунду, и я уже замахиваюсь снова, как тут… Синими? У моего зятя другие глаза…
- Стоп. Ты Макару кто? – полотенце пролетает мимо, не коснувшись, и мужчина, который безумно похож на моего зятя, но всё же не он, выпрямляется.
- А извиниться сначала не хочешь, красивая? – его губы выгибаются в насмешливой ухмылке,а наглый взгляд проходится по моей фигуре. Хм… Ну я тебе сейчас...
Заприметила я зятя издалека, как он едва ли слюной не капал в декольте нашей продавщицы Клавы. И так как за измену должен отвечать изменщик, то ему и достаётся, когда Клава, игриво улыбнувшись, уходит.
- Ты совсем больная?! Какой я тебе зятёк? – легко уворачивается. – Я тебя в первый раз в жизни вижу, женщина!
- Совсем офонарел?! Какая я тебе женщина?!
Он выглядывает из-под локтя своими синими глазами.
- Судя по всему аппетитная и довольно симпатичная… - несёт ерунду, и я уже замахиваюсь снова, как тут… Синими? У моего зятя другие глаза…
- Стоп. Ты Макару кто? – полотенце пролетает мимо, не коснувшись, и мужчина, который безумно похож на моего зятя, но всё же не он, выпрямляется.
- А извиниться сначала не хочешь, красивая? – его губы выгибаются в насмешливой ухмылке,а наглый взгляд проходится по моей фигуре. Хм… Ну я тебе сейчас...
— Не ждала меня?
— Тебя рано выпустили…
— Я знаю, ты хотела сгноить меня в тюрьме.
— И даже этого было бы мало, чтобы оплатить все что ты сделал! — пытаюсь вырваться.
— Не волнуйся, малышка, я свое получил. Теперь твоя очередь платить по счетам, --- опускает ладонь мне на шею.
— Ты ничего не сделаешь. Мой муж…
— Твой муж на крючке. И если тогда он готов был на все, чтобы спасти тебя, то теперь он отдает тебя мне, в обмен на свою свободу.
— Нет.
— Ты. Теперь. Моя. И заплатишь за каждую минуту, что я провел за решеткой.
Он был моим первым. Тем, кто показал, какой может быть любовь: яркой, окрыляющей, крышесносной. Он же оказался тем, кто сбросил меня в ад, показав все оттенки ненависти и боли. Но я отомстила ему. И теперь он вернулся, чтобы отплатить мне за каждый проведенный день в неволе.
— Тебя рано выпустили…
— Я знаю, ты хотела сгноить меня в тюрьме.
— И даже этого было бы мало, чтобы оплатить все что ты сделал! — пытаюсь вырваться.
— Не волнуйся, малышка, я свое получил. Теперь твоя очередь платить по счетам, --- опускает ладонь мне на шею.
— Ты ничего не сделаешь. Мой муж…
— Твой муж на крючке. И если тогда он готов был на все, чтобы спасти тебя, то теперь он отдает тебя мне, в обмен на свою свободу.
— Нет.
— Ты. Теперь. Моя. И заплатишь за каждую минуту, что я провел за решеткой.
Он был моим первым. Тем, кто показал, какой может быть любовь: яркой, окрыляющей, крышесносной. Он же оказался тем, кто сбросил меня в ад, показав все оттенки ненависти и боли. Но я отомстила ему. И теперь он вернулся, чтобы отплатить мне за каждый проведенный день в неволе.
Выберите полку для книги