Книги по тегу «властный герой»: ""
– А чем я могу вам помочь? – спросила я. – Звезды я зажигать не умею… так-то. Максимум на сцене зажечь с научным докладом.
– Звезду зажжёшь не ты, а наша любовь. Так гласит пророчество, – сказал Лиаст.
– Вы что, серьёзно в это верите? – спросила я. – Это звучит, как бред.
Глаза Лиаста вспыхнули. Он точно говорил на полном серьёзе. Растен тоже посмотрел на меня с угрозой. Клипер нахмурился, глядя на меня.
– Ладно, простите, не бред, вам виднее. А что я должна сделать? – спросила я, укутываясь в одеяло.
– Ты должна стать нашей женой.
– Как это вашей? Твоей, может? – я кивнула на Лиаста, а затем на Растена, – или его?
– Нет, ты должна стать женой для всех троих, – строго сказал Лиаст, и я опять поймала себя на желании ему подчиниться без раздумий.
Но как это всех троих-то? Я ещё раз оглядела мужчин. Крупные, горячие – я всё же не могла отрицать, что они меня привлекают. Только три – это явно многовато.
– Звезду зажжёшь не ты, а наша любовь. Так гласит пророчество, – сказал Лиаст.
– Вы что, серьёзно в это верите? – спросила я. – Это звучит, как бред.
Глаза Лиаста вспыхнули. Он точно говорил на полном серьёзе. Растен тоже посмотрел на меня с угрозой. Клипер нахмурился, глядя на меня.
– Ладно, простите, не бред, вам виднее. А что я должна сделать? – спросила я, укутываясь в одеяло.
– Ты должна стать нашей женой.
– Как это вашей? Твоей, может? – я кивнула на Лиаста, а затем на Растена, – или его?
– Нет, ты должна стать женой для всех троих, – строго сказал Лиаст, и я опять поймала себя на желании ему подчиниться без раздумий.
Но как это всех троих-то? Я ещё раз оглядела мужчин. Крупные, горячие – я всё же не могла отрицать, что они меня привлекают. Только три – это явно многовато.
– Ты станешь моей женой. С сегодняшнего дня, – брат мужа наклоняется так близко, что я вижу золотые искры в его темных глазах. – Ты дышишь, когда я разрешу. Ешь то, что я дам. Спишь там, где скажу.
Моя свадьба заканчивается похоронами, а моя белоснежная фата превращается в платок вдовы.
По древним обычаям гор – если жених погибает, его невеста переходит к старшему брату. Но я не хотела быть женой Хана.
Я стала его пленницей, врагом и... проклятием.
Его пальцы ощутимо сжимают мое лицо, и я морщусь от этой боли.
– Ты больше не Ахмедова. Отныне твое имя – Айла Исаева. Моя жена. Моя собственность. Мой позор и моя честь.
Данная история полностью авторский вымысел с использованием архаичной формы брака, свойственной многим народам на стадии патриархально-родового строя.
Моя свадьба заканчивается похоронами, а моя белоснежная фата превращается в платок вдовы.
По древним обычаям гор – если жених погибает, его невеста переходит к старшему брату. Но я не хотела быть женой Хана.
Я стала его пленницей, врагом и... проклятием.
Его пальцы ощутимо сжимают мое лицо, и я морщусь от этой боли.
– Ты больше не Ахмедова. Отныне твое имя – Айла Исаева. Моя жена. Моя собственность. Мой позор и моя честь.
Данная история полностью авторский вымысел с использованием архаичной формы брака, свойственной многим народам на стадии патриархально-родового строя.
Я стою в коридоре.
Ноги не слушаются. Просто – перестали.
За дверью голоса. Его голос.
– Марию я люблю. Она дом. Она мать моей дочери. Опора.
Опора.
Я – опора. Я – стены этого дома, я – расписание, я – грудное молоко в три ночи и улыбка за завтраком.
– Но это не значит... – говорит второй.
– Не значит, – соглашается Дмитрий.– Мужчине нужно разное. Одно – дома. Другое – не дома. Это просто устройство. Так было всегда.
Смех.
Тёплый такой. Одобрительный.
У меня в руках – наушники. Я вернулась за ними. Пять минут назад я была счастлива.
– И твоя жена не знает про Кристину? – продолжает его гость. – И тех, девчонок, что были до нее?
Пауза. Одна секунда.
– Нет.
– А если узнает?
– Этого не случится, уверяю тебя.
Я замираю…
Ноги не слушаются. Просто – перестали.
За дверью голоса. Его голос.
– Марию я люблю. Она дом. Она мать моей дочери. Опора.
Опора.
Я – опора. Я – стены этого дома, я – расписание, я – грудное молоко в три ночи и улыбка за завтраком.
– Но это не значит... – говорит второй.
– Не значит, – соглашается Дмитрий.– Мужчине нужно разное. Одно – дома. Другое – не дома. Это просто устройство. Так было всегда.
Смех.
Тёплый такой. Одобрительный.
У меня в руках – наушники. Я вернулась за ними. Пять минут назад я была счастлива.
– И твоя жена не знает про Кристину? – продолжает его гость. – И тех, девчонок, что были до нее?
Пауза. Одна секунда.
– Нет.
– А если узнает?
– Этого не случится, уверяю тебя.
Я замираю…
– Это ты! Это ведь ты! – я не могла поверить своим глазам.
– Моя будешь сегодня, раздевайся, – он направляется в мою сторону, расстегивая рубашку.
Я замерла от напора его слов. Нет, он ведь не такой. Был…
– Вить, Виктор, это же я, ты меня не узнал? Подруга твоей сестры.
– Рот закрой уже. Твой муженек продал мне тебя не для того, чтобы ты трепалась.
Я учитель младших классов и думала, что счастливая жена.
Пока в один день все мои иллюзии не разрушились.
Меня похитили и подарили ему. Опасному, жестокому и беспринципному мужчине, которого я не видела 10 лет.
– Моя будешь сегодня, раздевайся, – он направляется в мою сторону, расстегивая рубашку.
Я замерла от напора его слов. Нет, он ведь не такой. Был…
– Вить, Виктор, это же я, ты меня не узнал? Подруга твоей сестры.
– Рот закрой уже. Твой муженек продал мне тебя не для того, чтобы ты трепалась.
Я учитель младших классов и думала, что счастливая жена.
Пока в один день все мои иллюзии не разрушились.
Меня похитили и подарили ему. Опасному, жестокому и беспринципному мужчине, которого я не видела 10 лет.
— Как ты можешь, Марк, — сжимаю пальцами виски. — Это же воспитательница нашего сына! Вы выбирали вместе кроватку! Она ждёт ребёнка от тебя!
— Да. От меня. — Он улыбается. По-настоящему – широко, довольно. — Мой ребёнок. Мой НАСТОЯЩИЙ ребёнок.
— Что значит настоящий? — смотрю растерянно.
— А то и значит. Что вон тот, который в комнате спит – он не мой. Я пять лет на него смотрю и не вижу себя. Ни глаз, ни носа, ни подбородка — ничего.
— Что ты несёшь, Марк?! Это твой сын! Ты был в роддоме, ты держал его на руках!..
— Я держал чужого выродка!
— Мама?..
Тима стоит в дверях кухни и смотрит на нас круглыми, испуганными глазами.
— Сынок. — Я бросаюсь к нему, опускаюсь на корточки. — Всё хорошо, иди в кроватку, мама сейчас придёт…
— Не придёт. — Голос Марка за моей спиной холодный, ровный. — Никто никуда не придёт. Собирайтесь и проваливайте к чёрту из моего дома.
— Да. От меня. — Он улыбается. По-настоящему – широко, довольно. — Мой ребёнок. Мой НАСТОЯЩИЙ ребёнок.
— Что значит настоящий? — смотрю растерянно.
— А то и значит. Что вон тот, который в комнате спит – он не мой. Я пять лет на него смотрю и не вижу себя. Ни глаз, ни носа, ни подбородка — ничего.
— Что ты несёшь, Марк?! Это твой сын! Ты был в роддоме, ты держал его на руках!..
— Я держал чужого выродка!
— Мама?..
Тима стоит в дверях кухни и смотрит на нас круглыми, испуганными глазами.
— Сынок. — Я бросаюсь к нему, опускаюсь на корточки. — Всё хорошо, иди в кроватку, мама сейчас придёт…
— Не придёт. — Голос Марка за моей спиной холодный, ровный. — Никто никуда не придёт. Собирайтесь и проваливайте к чёрту из моего дома.
Сбежав от домогательств коллеги на корпоративе, я попала в крепкие объятия босса. Ему невозможно противостоять, он сильный, властный, и я в него безнадёжно влюблена.
Оставшись неузнанной, я думала перелистнуть эту страницу, но властный красавчик не сдаётся.
И что мне делать теперь, когда он, как опытная ищейка, идёт по моему следу, надеясь найти и присвоить?
Оставшись неузнанной, я думала перелистнуть эту страницу, но властный красавчик не сдаётся.
И что мне делать теперь, когда он, как опытная ищейка, идёт по моему следу, надеясь найти и присвоить?
— И что? Ты рылась в моих вещах? — муж смотрел на меня с легким раздражением.
На полированном мраморе стола лежала фотография, которую я только что проявила в своей студии.
На ней — моя двоюродная племянница. В нашей спальне. В моем любимом шелковом халате. А рука моего мужа на этом снимке тянется к ее бедру.
— Я привела ее к тебе на работу. А ты привел ее в наш дом. В нашу постель.
— Не делай из мухи слона, мы взрослые люди, — сказал он мне прямо в глаза, даже не попытавшись оправдаться.
— Были другие?
Мой брак оказался фальшивой декорацией.
В ту же ночь я забрала дочь и всё, что считала своим. Уехала в никуда. Я думала, что самое страшное позади. Но спустя время бывший муж снова появился на пороге моей новой жизни.
— Я эти пять месяцев не жил без вас. Я просто существовал. Алисе нужен отец, поддержка, — он давит на материнские чувства, манипулирует ребенком и тянет меня обратно.
Но за его бархатным голосом скрывается что-то еще.
На полированном мраморе стола лежала фотография, которую я только что проявила в своей студии.
На ней — моя двоюродная племянница. В нашей спальне. В моем любимом шелковом халате. А рука моего мужа на этом снимке тянется к ее бедру.
— Я привела ее к тебе на работу. А ты привел ее в наш дом. В нашу постель.
— Не делай из мухи слона, мы взрослые люди, — сказал он мне прямо в глаза, даже не попытавшись оправдаться.
— Были другие?
Мой брак оказался фальшивой декорацией.
В ту же ночь я забрала дочь и всё, что считала своим. Уехала в никуда. Я думала, что самое страшное позади. Но спустя время бывший муж снова появился на пороге моей новой жизни.
— Я эти пять месяцев не жил без вас. Я просто существовал. Алисе нужен отец, поддержка, — он давит на материнские чувства, манипулирует ребенком и тянет меня обратно.
Но за его бархатным голосом скрывается что-то еще.
💜🤍💜 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💜🤍💜 ТОЛЬКО СЕГОДНЯ СВЕРХНИЗКАЯ ЦЕНА 💜🤍💜
— Снимай, — хрипло приказывает босс, поворачивая ключ в замке своего кабинета. Щелчок отдается ударом по моим натянутым нервам.
Я судорожно сглатываю, прижимая к пышной груди папку с отчетами.
— Артем Игоревич... Вы не в себе. Ваша невеста ждет вас в переговорной. И у нее, в отличие от меня, идеальная фигура!
— Плевать я хотел на ее кости, — он делает шаг ко мне, загоняя в угол. Его потемневший, голодный взгляд жадно скользит по моим полным бедрам. — Мне нужна ты. Твоя мягкость. Твоя невинность.
— Я уволюсь! — пищу я, когда его тяжелые, горячие ладони ложатся на мою талию, сминая ткань дешевой юбки.
— Не выйдет, булочка, — низко смеется он, склоняясь к моим губам, отчего по телу бежит предательская дрожь. — Ты уже подписала контракт. И по нему ты принадлежишь мне. Вся. До последней складочки.
Я обычная пышка-стажерка, которая хотела заработать. Он — мой властный, циничный и пугающе привлекательный босс.
— Снимай, — хрипло приказывает босс, поворачивая ключ в замке своего кабинета. Щелчок отдается ударом по моим натянутым нервам.
Я судорожно сглатываю, прижимая к пышной груди папку с отчетами.
— Артем Игоревич... Вы не в себе. Ваша невеста ждет вас в переговорной. И у нее, в отличие от меня, идеальная фигура!
— Плевать я хотел на ее кости, — он делает шаг ко мне, загоняя в угол. Его потемневший, голодный взгляд жадно скользит по моим полным бедрам. — Мне нужна ты. Твоя мягкость. Твоя невинность.
— Я уволюсь! — пищу я, когда его тяжелые, горячие ладони ложатся на мою талию, сминая ткань дешевой юбки.
— Не выйдет, булочка, — низко смеется он, склоняясь к моим губам, отчего по телу бежит предательская дрожь. — Ты уже подписала контракт. И по нему ты принадлежишь мне. Вся. До последней складочки.
Я обычная пышка-стажерка, которая хотела заработать. Он — мой властный, циничный и пугающе привлекательный босс.
Она была простой девушкой из глухой провинции, пока истинность не связала ее судьбу с наследным принцем Империи Юга. Столкнувшись с жестоким миром дворцовых интриг и коварством соперницы, Марена теряет все: ее предает лучшая подруга, а черное проклятие крадет ее молодость и магию.
Выброшенная погибать на суровом, враждебном Севере – в королевстве ледяных драконов, где южан ненавидят, Марена не сдается.
Сказка о драконах.
Выброшенная погибать на суровом, враждебном Севере – в королевстве ледяных драконов, где южан ненавидят, Марена не сдается.
Сказка о драконах.
- Я прошлась по самолюбию самого Варанова! – сестра, находилась на грани истерики, ткнула в неё пальцем. - И ты тоже. Да-да, ты тоже.
- Не понимаю тебя.
- А чего меня понимать? Помнишь наш спор?
По позвонку Тессы прошелся холод, во рту внезапно пересохло.
- Помню.
Как же не помнить. Тесса повелась, как идиотка малолетняя. Ива приехала навестить родителей и взяла её на слабо. Как бы между делом ляпнула, что Тесса не сможет нарисовать копию одной картины.
Тесса взяла и нарисовала.
Даже потом приехала к Иве и лично вручила, довольная результатом. Тогда она не обратила внимания, как Ива долго восхищенно ахала и охала.
- Я твоё полотно продала Варану. Как оригинал… ***
Ей не обещали долгую и счастливую жизнь. Наоборот, ей назвали едва ли не точную дату смерти.
Двадцать лет назад шаманка, гомерически смеясь, бросила в темноту: «Нет в крае человека, способного бороться с духами, что вьют над этой девкой. А вот если злой человек придет…»
ХЭ!!!
- Не понимаю тебя.
- А чего меня понимать? Помнишь наш спор?
По позвонку Тессы прошелся холод, во рту внезапно пересохло.
- Помню.
Как же не помнить. Тесса повелась, как идиотка малолетняя. Ива приехала навестить родителей и взяла её на слабо. Как бы между делом ляпнула, что Тесса не сможет нарисовать копию одной картины.
Тесса взяла и нарисовала.
Даже потом приехала к Иве и лично вручила, довольная результатом. Тогда она не обратила внимания, как Ива долго восхищенно ахала и охала.
- Я твоё полотно продала Варану. Как оригинал… ***
Ей не обещали долгую и счастливую жизнь. Наоборот, ей назвали едва ли не точную дату смерти.
Двадцать лет назад шаманка, гомерически смеясь, бросила в темноту: «Нет в крае человека, способного бороться с духами, что вьют над этой девкой. А вот если злой человек придет…»
ХЭ!!!
Выберите полку для книги