Книги по тегу «властный мужчина»: ""
— Братья… мы не должны. Это неправильно.
— Посмотри на меня, Алина. Скажи, что не чувствуешь. Скажи, что твое сердце не бьется чаще, когда я рядом.
— Я не могу… вы моя семья теперь.
— Семья — это те, кто любит. А мы любим. Все трое. И ты любишь. Я вижу.
— Но страх… я боюсь.
— Бояться — это нормально. Мы тоже боимся. Но мы не хотим жить во лжи. Не хотим притворяться, что между нами ничего нет. Позволь нам просто быть рядом. Ты — наша девочка. Навсегда.
— А если родители узнают?
— Тогда мы скажем правду. Что счастье не выбирает, в каком обличье прийти. И что мы выбрали тебя. А ты выбрала нас.
— Я… я выбираю. Даже если страшно. Даже если мир против.
— Мир не против. Мир просто еще не знает, как красиво выглядит настоящая любовь.
— Посмотри на меня, Алина. Скажи, что не чувствуешь. Скажи, что твое сердце не бьется чаще, когда я рядом.
— Я не могу… вы моя семья теперь.
— Семья — это те, кто любит. А мы любим. Все трое. И ты любишь. Я вижу.
— Но страх… я боюсь.
— Бояться — это нормально. Мы тоже боимся. Но мы не хотим жить во лжи. Не хотим притворяться, что между нами ничего нет. Позволь нам просто быть рядом. Ты — наша девочка. Навсегда.
— А если родители узнают?
— Тогда мы скажем правду. Что счастье не выбирает, в каком обличье прийти. И что мы выбрали тебя. А ты выбрала нас.
— Я… я выбираю. Даже если страшно. Даже если мир против.
— Мир не против. Мир просто еще не знает, как красиво выглядит настоящая любовь.
– На выход! – рявкает отчим.
Прямо сейчас он вместе со своей охраной ворвался в аудиторию. Мои сокурсники в шоке.
– Что вы тут делаете, Владислав Сергеевич? Вы с ума сошли?!
– Рот закрыла и села в тачку. Пришло время заняться твоим воспитанием!
Хватает меня и тащит к тачке. Запихивает в салон.
– Отпустите! Вы мне никто!
– Я твой отчим! Ты живешь за мой счет! Я научу тебя уважать себя, Нюта!
– Я с вами никуда не поеду! – вся дрожу от страха.
– Я запру тебя дома. И запру там, пока не станешь послушной!
– Мама вам не позволит! – кричу в слезах.
– Твоя мать свалила. Теперь у меня осталась только ты. Я заслужил немного благодарности за то, что содержал вас все это время.
Прямо сейчас он вместе со своей охраной ворвался в аудиторию. Мои сокурсники в шоке.
– Что вы тут делаете, Владислав Сергеевич? Вы с ума сошли?!
– Рот закрыла и села в тачку. Пришло время заняться твоим воспитанием!
Хватает меня и тащит к тачке. Запихивает в салон.
– Отпустите! Вы мне никто!
– Я твой отчим! Ты живешь за мой счет! Я научу тебя уважать себя, Нюта!
– Я с вами никуда не поеду! – вся дрожу от страха.
– Я запру тебя дома. И запру там, пока не станешь послушной!
– Мама вам не позволит! – кричу в слезах.
– Твоя мать свалила. Теперь у меня осталась только ты. Я заслужил немного благодарности за то, что содержал вас все это время.
— Мы же с тобой всем всегда делились, — сестра, которую я застала со своим мужем, довольно улыбается.
— Но не мужчинами!
— Он не будь ханжой, — Света закатывает глаза.
Перевожу взгляд на мужа, который как ни в чем не бывало ест бутерброд:
— Чего тебе не хватало?
— Твоя сестра предложила "сделать подарок" на мой день рождения, и я не нашел повода отказаться, — Олег не чувствует себя виноватым.
— То есть то, что ты женат, — не повод? — в груди холодеет. — Мы с тобой женаты три года, Олег. Три года. Уже это ничего не стоит?
— Любовь живет три года, слышала поговорку? — хмыкает муж. — У всего есть свой срок давности,
— Срок давности... У брака?
— Соня, ты должна понимать, что люди меняются. Тем более, я поторопился с женитьбой. Ты была такой правильной, такой недотрогой, вот мне и хотелось тебя заполучить. Прямо свербило. А когда заполучил… — пожимает плечами. — Даже самая желанная вещь, которая уже твоя, рано или поздно становится обычной.
— Но не мужчинами!
— Он не будь ханжой, — Света закатывает глаза.
Перевожу взгляд на мужа, который как ни в чем не бывало ест бутерброд:
— Чего тебе не хватало?
— Твоя сестра предложила "сделать подарок" на мой день рождения, и я не нашел повода отказаться, — Олег не чувствует себя виноватым.
— То есть то, что ты женат, — не повод? — в груди холодеет. — Мы с тобой женаты три года, Олег. Три года. Уже это ничего не стоит?
— Любовь живет три года, слышала поговорку? — хмыкает муж. — У всего есть свой срок давности,
— Срок давности... У брака?
— Соня, ты должна понимать, что люди меняются. Тем более, я поторопился с женитьбой. Ты была такой правильной, такой недотрогой, вот мне и хотелось тебя заполучить. Прямо свербило. А когда заполучил… — пожимает плечами. — Даже самая желанная вещь, которая уже твоя, рано или поздно становится обычной.
Я всегда считала себя незаметной. Женой, медсестрой, тенью в чужой жизни. Но в тот вечер, когда мир рухнул, я обнаружила, что под слоем скуки и правильности скрывается нечто тёмное и голодное.
Их оказалось трое. Старшие, опытные, властные. Они не предложили мне выбор — они просто взяли. В их руках боль перестала быть просто болью. Унижение стало освобождением. Страх превратился в единственно возможную правду.
Мне пришлось пройти через испытания, о которых я не могла даже мечтать, и в каждой точке падения я находила себя — более живую, более настоящую, более свободную, чем когда-либо прежде.
Их оказалось трое. Старшие, опытные, властные. Они не предложили мне выбор — они просто взяли. В их руках боль перестала быть просто болью. Унижение стало освобождением. Страх превратился в единственно возможную правду.
Мне пришлось пройти через испытания, о которых я не могла даже мечтать, и в каждой точке падения я находила себя — более живую, более настоящую, более свободную, чем когда-либо прежде.
— Ты боишься снова оказаться на сцене?
— Я боюсь не сцены. Я боюсь, что привыкну быть чужой игрушкой и перестану чувствовать себя живой.
— Ты никогда не была игрушкой. Ты была той, кого мы искали всю жизнь. И мы не продаём тебя — мы показываем миру, что ты выбрала нас.
— А если я ошибусь? Если внутри меня ничего не осталось, кроме страха?
— Тогда мы будем ждать. Целовать твои руки. Смотреть в твои глаза. Пока ты снова не поверишь, что ты — наша. Не по контракту. А потому что сама хочешь быть с нами.
— А если я захочу убежать?
— Мы отпустим. Но будем надеяться, что ты вернёшься. Потому что без тебя наш мир — пустой зал без света.
— Я боюсь не сцены. Я боюсь, что привыкну быть чужой игрушкой и перестану чувствовать себя живой.
— Ты никогда не была игрушкой. Ты была той, кого мы искали всю жизнь. И мы не продаём тебя — мы показываем миру, что ты выбрала нас.
— А если я ошибусь? Если внутри меня ничего не осталось, кроме страха?
— Тогда мы будем ждать. Целовать твои руки. Смотреть в твои глаза. Пока ты снова не поверишь, что ты — наша. Не по контракту. А потому что сама хочешь быть с нами.
— А если я захочу убежать?
— Мы отпустим. Но будем надеяться, что ты вернёшься. Потому что без тебя наш мир — пустой зал без света.
Судьба никогда не была благосклонна ко мне, младшей и нелюбимой дочери в семье. Вот и еще один ее «подарочек» – родители требуют, чтобы я вышла замуж за мужчину, которого в наших краях шепотом называют чудовищем. Он богат и влиятелен, но в его венах течет горячая и неуправляемая кровь демонов. Уже две невесты сгорели в его диком пламени. А в это время человек, которого я действительно люблю, уезжает учиться в академию магии – место, куда меня никогда не отпустят родители…
Вот только они меня недооценивают. Я найду способ попасть в академию и обязательно обрету там истинную любовь!
Однотомник. ХЭ.
Вот только они меня недооценивают. Я найду способ попасть в академию и обязательно обрету там истинную любовь!
Однотомник. ХЭ.
Тихая жизнь Амалии, владелицы книжного магазина, рушится в одно мгновение, когда она находит старые письма отчима — трогательные послания к женщине и сыну, которого он не мог назвать своим. Желая исполнить последнюю волю, Амалия решает доставить послания адресату.
Им оказывается Эрик Сахаров — безжалостный глава преступного клана, убеждённый, что является наследником своего отца, Льва Сахарова. Письма, которые Амалия хочет отдать, — не просто строчки из прошлого. Это бомба, способная разрушить всё, что он знает о себе, своей семье.
Но сначала ей нужно решить, стоит ли так рисковать своей жизнью ради правды. И ради Эрика.
Им оказывается Эрик Сахаров — безжалостный глава преступного клана, убеждённый, что является наследником своего отца, Льва Сахарова. Письма, которые Амалия хочет отдать, — не просто строчки из прошлого. Это бомба, способная разрушить всё, что он знает о себе, своей семье.
Но сначала ей нужно решить, стоит ли так рисковать своей жизнью ради правды. И ради Эрика.
Я развелась с ним, когда застукала с другой. Скрыла беременность, потому что знала – он не отпустит. Но спустя полгода мы столкнулись вновь...
– Ты беременна, – он хмуро посмотрел на мой живот. – Мой?
Я молчала.
– Даша.
– Нет.
– Тогда чей? – процедил сквозь зубы.
– Главное, что не твой, – с ненавистью посмотрела ему в глаза.
– Не верю. Мы развелись всего полгода назад.
– Я уже тогда...
– Врёшь!
– Ты беременна, – он хмуро посмотрел на мой живот. – Мой?
Я молчала.
– Даша.
– Нет.
– Тогда чей? – процедил сквозь зубы.
– Главное, что не твой, – с ненавистью посмотрела ему в глаза.
– Не верю. Мы развелись всего полгода назад.
– Я уже тогда...
– Врёшь!
— Ты боишься нас? — спросил Кирилл, глядя мне в глаза.
— Нет. Я боюсь себя. Боюсь, что если откроюсь — вы увидите, какая я на самом деле.
— И какую мы увидим?
— Сломанную. Глупую. Ту, которая готова на всё, лишь бы не остаться одной.
Демьян взял моё лицо в ладони:
— Мы уже видим. И не уходим. Ты наша. Не потому, что мы тебя выбрали. А потому, что ты выбрала нас.
— А если я ошибаюсь?
— Тогда ошибаемся мы все трое. Но лучше ошибаться вместе, чем быть правой в одиночестве.
Я заплакала. Впервые за много лет — не от боли, а от облегчения.
— Нет. Я боюсь себя. Боюсь, что если откроюсь — вы увидите, какая я на самом деле.
— И какую мы увидим?
— Сломанную. Глупую. Ту, которая готова на всё, лишь бы не остаться одной.
Демьян взял моё лицо в ладони:
— Мы уже видим. И не уходим. Ты наша. Не потому, что мы тебя выбрали. А потому, что ты выбрала нас.
— А если я ошибаюсь?
— Тогда ошибаемся мы все трое. Но лучше ошибаться вместе, чем быть правой в одиночестве.
Я заплакала. Впервые за много лет — не от боли, а от облегчения.
— Соколова, с тобой рядом как в морге: тихо и холодно.
— Не будь идиотом, Громов. Сейчас не время спорить.
— Ты хоть раз можешь быть нормальной?
— Я нормальная. Это ты вечно лезешь и командуешь.
— Все потому что ты не видишь дальше собственного носа!
Ева - врач скорой помощи. Максим - спасатель МЧС.
Они вынуждены работать рядом, хотя мечтают придушить друг друга.
Он считает её ледяной. Она считает его самоуверенным.
И каждый их разговор заканчивается войной.
Вопрос только один: кто из них сорвётся первым и чем это закончится.
— Не будь идиотом, Громов. Сейчас не время спорить.
— Ты хоть раз можешь быть нормальной?
— Я нормальная. Это ты вечно лезешь и командуешь.
— Все потому что ты не видишь дальше собственного носа!
Ева - врач скорой помощи. Максим - спасатель МЧС.
Они вынуждены работать рядом, хотя мечтают придушить друг друга.
Он считает её ледяной. Она считает его самоуверенным.
И каждый их разговор заканчивается войной.
Вопрос только один: кто из них сорвётся первым и чем это закончится.
Выберите полку для книги