Книги по тегу «врачи»: ""
- Я подаю на развод, Алина, - мерзавец муж буквально режет меня без ножа, - дочь останется со мной. Я кучу сил и денег вложил в её обучение, чтобы она пошла по моим стопам и стала врачом. Пристрою в свою больницу, если она будет жить со мной и Кариной...
- Нет, - чуть не кричу в отчаянии, - я не позволю... не дам дочери жить с твоей малолетней подстилкой!
- Поздно, - усмехается мерзавец, - пока ты валялась без сознания, девочки подружились, сегодня идут на концерт. А после него я поставлю дочь перед выбором...
Пока я лежала в больнице с угрозой выкидыша, муж привёл домой молодую любовницу и выкинул мои вещи. А ещё мерзавец отправил нашу дочь развлекаться с этой подстилкой на концерт, ещё и машину мою ей доверил!
А сейчас я читаю новости о страшном ДТП. На кадрах наша смятая машина и комментарий, что в аварии выжил только один человек...
- Нет, - чуть не кричу в отчаянии, - я не позволю... не дам дочери жить с твоей малолетней подстилкой!
- Поздно, - усмехается мерзавец, - пока ты валялась без сознания, девочки подружились, сегодня идут на концерт. А после него я поставлю дочь перед выбором...
Пока я лежала в больнице с угрозой выкидыша, муж привёл домой молодую любовницу и выкинул мои вещи. А ещё мерзавец отправил нашу дочь развлекаться с этой подстилкой на концерт, ещё и машину мою ей доверил!
А сейчас я читаю новости о страшном ДТП. На кадрах наша смятая машина и комментарий, что в аварии выжил только один человек...
Она пришла ко мне за помощью. Сексуальная зависимость, нимфомания, полное отсутствие тормозов и границ. Я - лучший психотерапевт города, циничный профессионал, который привык держать свои эмоции в железном кулаке. Мой долг - вылечить её, вернуть к нормальной жизни.Но уже на первом сеансе, под её порочным, зовущим взглядом, я понял: эта девочка - мой персональный ад. Она разрушит мою безупречную карьеру, сожжет дотла клинику и разорвет мой идеальный, трещащий по швам брак. Потому что вместо того, чтобы слушать её жалобы, я готов перечеркнуть всю свою жизнь: запереть дверь кабинета на замок и не выпускать её из своих объятий...
Она пришла ко мне за спасением. Но в итоге мы оба сгорим в этом безумии.
Она пришла ко мне за спасением. Но в итоге мы оба сгорим в этом безумии.
После той встречи я потеряла покой — я не могла думать ни о чём другом, даже осуждение подруги не смогло меня остановить.
И вот я снова с ними. Я познала границы собственного тела и наконец-то освободилась от всего, что сковывало меня годами. А когда я вернулась домой, думая, что всё закончилось, раздался звонок...
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
И вот я снова с ними. Я познала границы собственного тела и наконец-то освободилась от всего, что сковывало меня годами. А когда я вернулась домой, думая, что всё закончилось, раздался звонок...
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Она пришла к нему сломанной — не только ногой, но и душой. Её мир сузился до боли, страха и стерильной больничной тишины.
Он вошёл в эту тишину не как врач, а как стихия. Михаил Сергеевич. Человек, чей взгляд видел не диагноз, а бездну её боли. Его профессиональные, защищённые перчатками руки стали первым якорем в её свободном падении, а молчаливое понимание — началом исцеления.
Но там, где заканчивается терапия, начинается нечто большее. Запретное. Опасное. Между доверием пациента и долгом врача вспыхивает искра, способная спасти — или испепелить обоих. Когда границы стираются, а «стоп-слово» становится единственным правилом в игре с огнём, им предстоит понять: что это — падение или спасение? Профессиональная ошибка или единственный шанс на жизнь?
Он вошёл в эту тишину не как врач, а как стихия. Михаил Сергеевич. Человек, чей взгляд видел не диагноз, а бездну её боли. Его профессиональные, защищённые перчатками руки стали первым якорем в её свободном падении, а молчаливое понимание — началом исцеления.
Но там, где заканчивается терапия, начинается нечто большее. Запретное. Опасное. Между доверием пациента и долгом врача вспыхивает искра, способная спасти — или испепелить обоих. Когда границы стираются, а «стоп-слово» становится единственным правилом в игре с огнём, им предстоит понять: что это — падение или спасение? Профессиональная ошибка или единственный шанс на жизнь?
Генерал Даниил Воронов — человек-скала, который высмеял мои 100 килограмм и бросил в снегу, назвав «бесполезным балластом». Теперь он мой пациент. Огромный, яростный и беспомощный в своём инвалидном кресле.
𐐘💥╾━╤デ╦︻ඞා
Он хочет снова научиться ходить. А я боюсь, что, встав на ноги, "Медведь" первым же делом унесёт меня в свою берлогу.
В тексте вас ждут:
✅Суровый и властный герой
✅Дерзкая и профессиональная героиня
✅Противостояние характеров и искры в каждом взгляде
✅Встреча через годы
𐐘💥╾━╤デ╦︻ඞා
Он хочет снова научиться ходить. А я боюсь, что, встав на ноги, "Медведь" первым же делом унесёт меня в свою берлогу.
В тексте вас ждут:
✅Суровый и властный герой
✅Дерзкая и профессиональная героиня
✅Противостояние характеров и искры в каждом взгляде
✅Встреча через годы
Хлопаю дверью и выхожу на улицу. Тае до меня всего десяток метров. Она сбивается с шага, замечая меня, бледнеет.
Смотрит то на сына, то на меня. Стоит мне сделать шаг в его сторону, как тут же бежит мне наперерез.
— Уходи, — упирается мне в грудь. В глазах ещё больше ужаса, чем утром.
— Нет, — прижимаю Таю к себе, ощущая дрожь ее тела. — Чей это ребёнок? — шепчу на ухо сломлено, рука сама зарывается в её волосах и натягивает, заставляя смотреть мне в глаза. — Мой? Ты скрыла от меня сына? — всего трясет от вспыхнувшего негодования. Я хотел детей! Ни с кем другим их так и не завёл. Гнев чёрной пеленой падает на глаза. Мальчик же — полная моя копия. — Если он мой, я его у тебя заберу!
— Я не отдам! — голос Таи наполняется паникой. Она пытается от меня отбиться, как может.
— Пуфти, — не сразу осознаю, что меня ударяют по ноге. Камнем. Удивленно смотрю вниз. — Маму пуфти! — бросается на меня мальчишка. В глазах слёзы и решимость.
Смотрит то на сына, то на меня. Стоит мне сделать шаг в его сторону, как тут же бежит мне наперерез.
— Уходи, — упирается мне в грудь. В глазах ещё больше ужаса, чем утром.
— Нет, — прижимаю Таю к себе, ощущая дрожь ее тела. — Чей это ребёнок? — шепчу на ухо сломлено, рука сама зарывается в её волосах и натягивает, заставляя смотреть мне в глаза. — Мой? Ты скрыла от меня сына? — всего трясет от вспыхнувшего негодования. Я хотел детей! Ни с кем другим их так и не завёл. Гнев чёрной пеленой падает на глаза. Мальчик же — полная моя копия. — Если он мой, я его у тебя заберу!
— Я не отдам! — голос Таи наполняется паникой. Она пытается от меня отбиться, как может.
— Пуфти, — не сразу осознаю, что меня ударяют по ноге. Камнем. Удивленно смотрю вниз. — Маму пуфти! — бросается на меня мальчишка. В глазах слёзы и решимость.
Он — владелец клиники, где всё подчиняется правилам. Я — медсестра, которая прячет болеющую дочь за ширмой, потому что больше некуда. Я думала, что он выгонит меня. Но он посмотрел на Амелию… и сказал: «До шести вечера. Пойдём в мой кабинет».
— Обычное совпадение, доктор, — прошептала я, когда он заметил, что он с дочкой похожи.
А на следующий день он перерыл архивы и сказал: «Донор Б-118 — это был я».
Я хотела бежать. Кричала, что Амелия — только моя. А он преградил путь и поцеловал меня прямо в приёмной, при всех.
Я боялась его правды. Но ещё больше я боялась, что однажды эта правда разрушит нас. Сможет ли человек, который всю жизнь строил стены, стать для нас домом? И хватит ли у меня смелости поверить ему ещё раз — после всего, что я пережила?
— Обычное совпадение, доктор, — прошептала я, когда он заметил, что он с дочкой похожи.
А на следующий день он перерыл архивы и сказал: «Донор Б-118 — это был я».
Я хотела бежать. Кричала, что Амелия — только моя. А он преградил путь и поцеловал меня прямо в приёмной, при всех.
Я боялась его правды. Но ещё больше я боялась, что однажды эта правда разрушит нас. Сможет ли человек, который всю жизнь строил стены, стать для нас домом? И хватит ли у меня смелости поверить ему ещё раз — после всего, что я пережила?
🔥СЕГОДНЯ САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА
— Ну что, как назовём моего брата? — улыбаюсь я, передавая мачехе новорождённого мальчика. Роды были утомительными.
Она морщится и крепче прижимает ребёнка к груди.
— Он тебе не брат, Оля!
Дверь родильной палаты распахивается. Внутрь врывается мой муж, бросается к мачехе и целует её в мокрый висок.
— Как ты? С нашим сыном всё хорошо? — заметив меня, он равнодушно спрашивает, — Неужели в этой больнице не нашлось нормальной акушерки?
— Почему с ней? — спрашиваю, задыхаясь от боли, — Почему ребёнка ты захотел от неё, а со мной годами просил подождать?
— Потому что с тобой я детей не хотел, — спокойно чеканит муж, — Ты была удобной женой, а Лерочка стала моей семьёй. Я подаю на развод. Собери вещи и освободи квартиру до её выписки.
Полгода назад я хоронила отца и даже не догадывалась, что его молодая вдова беременна.
— Ну что, как назовём моего брата? — улыбаюсь я, передавая мачехе новорождённого мальчика. Роды были утомительными.
Она морщится и крепче прижимает ребёнка к груди.
— Он тебе не брат, Оля!
Дверь родильной палаты распахивается. Внутрь врывается мой муж, бросается к мачехе и целует её в мокрый висок.
— Как ты? С нашим сыном всё хорошо? — заметив меня, он равнодушно спрашивает, — Неужели в этой больнице не нашлось нормальной акушерки?
— Почему с ней? — спрашиваю, задыхаясь от боли, — Почему ребёнка ты захотел от неё, а со мной годами просил подождать?
— Потому что с тобой я детей не хотел, — спокойно чеканит муж, — Ты была удобной женой, а Лерочка стала моей семьёй. Я подаю на развод. Собери вещи и освободи квартиру до её выписки.
Полгода назад я хоронила отца и даже не догадывалась, что его молодая вдова беременна.
— Что ты собрался со мной делать? — игриво спрашиваю своего бородатого и просто огромного гинеколога.
— Все, — отвечает. — Целый интимный мир тебе открою, сладкая. Готова к первому разу?
Я даже и представить не могла, что может быть так горячо. Его борода тоже добавила оттенков серого по-кавказски.
— Все, — отвечает. — Целый интимный мир тебе открою, сладкая. Готова к первому разу?
Я даже и представить не могла, что может быть так горячо. Его борода тоже добавила оттенков серого по-кавказски.
Я не спеша поднимаюсь на свой этаж, достаю ключи и открываю дверь.
Разуваюсь и замираю, потому что слышу, как из глубины квартиры доносится женский стон.
Сначала я думаю, что ослышалась. Что усталость играет со мной злую шутку. Может, в тишине квартиры просто слышно, что делают соседи?
Вряд ли. В этом доме стены хорошо заглушают посторонний шум.
Понимаю, что звуки точно в моей квартире и даже уже начинаю догадываться, что происходит.
Только не это…
Прислушиваюсь. Звук доносится из кухни.
Я делаю ещё несколько шагов и останавливаюсь в проёме.
Свет на кухне включён. На обеденном столе лежит моя лучшая подруга Лена, а над ней нависает мой молодой человек...
Разуваюсь и замираю, потому что слышу, как из глубины квартиры доносится женский стон.
Сначала я думаю, что ослышалась. Что усталость играет со мной злую шутку. Может, в тишине квартиры просто слышно, что делают соседи?
Вряд ли. В этом доме стены хорошо заглушают посторонний шум.
Понимаю, что звуки точно в моей квартире и даже уже начинаю догадываться, что происходит.
Только не это…
Прислушиваюсь. Звук доносится из кухни.
Я делаю ещё несколько шагов и останавливаюсь в проёме.
Свет на кухне включён. На обеденном столе лежит моя лучшая подруга Лена, а над ней нависает мой молодой человек...
Выберите полку для книги