Книги по тегу «встреча через время»: ""
- Итак, что ты скормил ей сегодня? – слышу я голос подруги.
- Я просто написал, что задержусь. Арина никогда не задаёт лишних вопросов. А если спросит, скажу, что был на совещании. Или думаешь, не поверит?
У меня холодеют пальцы. Нет-нет-нет. Это ведь не то, что я думаю? Или то…
- Она тебе верит, Илюш, - продолжает Лена. – Смотрит на тебя этими своими влюблёнными глазками, ловит каждое слово. Иногда мне даже стыдно становится.
- Тебе? Стыдно? Не смеши.
Они смеются. А я стою за дверью, и всё никак не могу сделать вдох.
- И сколько это будет продолжаться? - спрашивает Лена уже совершенно другим голосом, без смеха. – Мне надоело быть на вторых ролях.
- Мы это обсуждали, Лен. Свадьба через три месяца, - тихо говорит Илья. – Сейчас не лучшее время для истерик.
Какая свадьба? Зачем он собирается жениться на мне, когда у него другая? Я не понимаю.
- А когда лучшее? - резко спрашивает Лена. – Когда я рожу? Когда твой ребёнок начнёт спрашивать, почему папа приходит только по выходным
- Я просто написал, что задержусь. Арина никогда не задаёт лишних вопросов. А если спросит, скажу, что был на совещании. Или думаешь, не поверит?
У меня холодеют пальцы. Нет-нет-нет. Это ведь не то, что я думаю? Или то…
- Она тебе верит, Илюш, - продолжает Лена. – Смотрит на тебя этими своими влюблёнными глазками, ловит каждое слово. Иногда мне даже стыдно становится.
- Тебе? Стыдно? Не смеши.
Они смеются. А я стою за дверью, и всё никак не могу сделать вдох.
- И сколько это будет продолжаться? - спрашивает Лена уже совершенно другим голосом, без смеха. – Мне надоело быть на вторых ролях.
- Мы это обсуждали, Лен. Свадьба через три месяца, - тихо говорит Илья. – Сейчас не лучшее время для истерик.
Какая свадьба? Зачем он собирается жениться на мне, когда у него другая? Я не понимаю.
- А когда лучшее? - резко спрашивает Лена. – Когда я рожу? Когда твой ребёнок начнёт спрашивать, почему папа приходит только по выходным
КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
Я начала приходить в себя в приемном покое больницы. Словно издалека слышала голоса:
— Что у нас здесь? — пробасил какой-то смутно знакомый, словно из прошлой жизни, голос.
— Пострадавшая Светлана Говорова, тридцать лет, — начала отчитываться медсестра, — получила травму…
— Кто?! — на весь приемный покой заорал мужик, не дав ей договорить.
— Светлана… Говорова, — тихо и растерянно повторила она, но он уже расталкивал своими ручищами склонившихся надо мной докторов.
— Света, Светочка, это ты? — горячая рука легла на мою ледяную щеку.
Я медленно открыла глаза и столкнулась с пронзительным взглядом Вадима Орлова, моего бывшего мужа.
Я начала приходить в себя в приемном покое больницы. Словно издалека слышала голоса:
— Что у нас здесь? — пробасил какой-то смутно знакомый, словно из прошлой жизни, голос.
— Пострадавшая Светлана Говорова, тридцать лет, — начала отчитываться медсестра, — получила травму…
— Кто?! — на весь приемный покой заорал мужик, не дав ей договорить.
— Светлана… Говорова, — тихо и растерянно повторила она, но он уже расталкивал своими ручищами склонившихся надо мной докторов.
— Света, Светочка, это ты? — горячая рука легла на мою ледяную щеку.
Я медленно открыла глаза и столкнулась с пронзительным взглядом Вадима Орлова, моего бывшего мужа.
— Ты не сделала тогда аборт, да? Это же моя дочь!
— Нет, Олег! Янина только моя! — спокойно отвечаю я, а у самой сердце замирает от страха, что бывший муж может ее отобрать. — Ты отказался от нее!
— Аня, ты же понимаешь, что люди могут меняться? — надломленным голосом спрашивает мужчина.
— Могут! Но я не поменяю своего мнения! Ты нам никто! В графе отцовства у дочки прочерк! И это только твоя вина!
— Мамочка, смотри какой большой одуванчик! — бежит ко мне малышка и я подхватываю ее на руки.
— Вот это да! Это ты сама нашла? — спрашиваю я дочку и бросаю взгляд на Олега. Тот смотрит на нее с такой болью в глазах, что сжимается сердце.
Но я не должна! Не должна его жалеть! Он нас не пожалел!
— Прощай, Олег! И не звони мне больше!
— Нет, Олег! Янина только моя! — спокойно отвечаю я, а у самой сердце замирает от страха, что бывший муж может ее отобрать. — Ты отказался от нее!
— Аня, ты же понимаешь, что люди могут меняться? — надломленным голосом спрашивает мужчина.
— Могут! Но я не поменяю своего мнения! Ты нам никто! В графе отцовства у дочки прочерк! И это только твоя вина!
— Мамочка, смотри какой большой одуванчик! — бежит ко мне малышка и я подхватываю ее на руки.
— Вот это да! Это ты сама нашла? — спрашиваю я дочку и бросаю взгляд на Олега. Тот смотрит на нее с такой болью в глазах, что сжимается сердце.
Но я не должна! Не должна его жалеть! Он нас не пожалел!
— Прощай, Олег! И не звони мне больше!
– Когда я женился на тебе, я совершил ошибку.
Слова мужа оглушают. Я перестаю дышать.
– Что ты такое говоришь, Артем?!
– Ты бесплодная, и ты мне больше не нужна. Я встретил другую.
– Что?! – Я даже не могу губами шевелить, меня словно молнией ударило.
– Что слышала. Собирайся. Отвезу тебя на вокзал. Поедешь обратно в свой Мухосранск. Откуда тебя достал, туда и поезжай...
– Артем... я не верю... не верю... ты не можешь быть таким жестоким...
Муж смотрит на меня пристально и ударяет наотмашь словами:
– Пошла отсюда! Я встретил Марину, и, в отличие от тебя, у нее с детородной функцией все нормально! Скоро моя любовница родит моего наследника...
Муж выбрасывает меня на улицу из машины, прямо под дождь... а я стою, так и не сказав предателю, что беременна...
Я думаю, что это конец... но затем случается то, что делит мою жизнь на до и после...
Слова мужа оглушают. Я перестаю дышать.
– Что ты такое говоришь, Артем?!
– Ты бесплодная, и ты мне больше не нужна. Я встретил другую.
– Что?! – Я даже не могу губами шевелить, меня словно молнией ударило.
– Что слышала. Собирайся. Отвезу тебя на вокзал. Поедешь обратно в свой Мухосранск. Откуда тебя достал, туда и поезжай...
– Артем... я не верю... не верю... ты не можешь быть таким жестоким...
Муж смотрит на меня пристально и ударяет наотмашь словами:
– Пошла отсюда! Я встретил Марину, и, в отличие от тебя, у нее с детородной функцией все нормально! Скоро моя любовница родит моего наследника...
Муж выбрасывает меня на улицу из машины, прямо под дождь... а я стою, так и не сказав предателю, что беременна...
Я думаю, что это конец... но затем случается то, что делит мою жизнь на до и после...
– Малыши, как дела? – вдруг сменив тон, беспечно интересуется он.
Сынишка смущается, а дочка кокетливо щурится и выдает беззастенчиво:
– Холосо! Но мы узе не малыши!
– Не малыши? – поймав нужную нить, Макар ее уже ни за что не отпустит. – А сколько вам лет?
Отчаянно сигнализирую детям, но в мою строну они даже не смотрят.
– Пять! – старательно топорщит пальчики сын, сдавая меня с потрохами. – Сколо шесть!
Мужчина, шесть лет назад обманувший меня, медленно поворачивается. И пригвождает к стене гневным взглядом.
Я не догадывалась, что Макар Демидов женат, когда полюбила его.
А узнав правду, сбежала так далеко, как только могла. И унесла с собой тайну под сердцем…
Но через шесть лет мы встретились вновь.
Сынишка смущается, а дочка кокетливо щурится и выдает беззастенчиво:
– Холосо! Но мы узе не малыши!
– Не малыши? – поймав нужную нить, Макар ее уже ни за что не отпустит. – А сколько вам лет?
Отчаянно сигнализирую детям, но в мою строну они даже не смотрят.
– Пять! – старательно топорщит пальчики сын, сдавая меня с потрохами. – Сколо шесть!
Мужчина, шесть лет назад обманувший меня, медленно поворачивается. И пригвождает к стене гневным взглядом.
Я не догадывалась, что Макар Демидов женат, когда полюбила его.
А узнав правду, сбежала так далеко, как только могла. И унесла с собой тайну под сердцем…
Но через шесть лет мы встретились вновь.
Открываю свою квартиру и моментально захлопываю дверь, увидев там своего босса. Бросив кисточки, валики и прочие приблуды для ремонта, несусь вниз по ступенькам.
Возле подъезда дядя Игорь выгружает краску, а рядом с ним Алиса. Судорожно пытаюсь придумать, что мне делать и куда прятать дочь.
— Алиса, сюда, скорее! — машу ей, но она не реагирует, а только радостно скачет на детскую площадку.
— Мам, я чуть-чуть, на качели, — кричит мне в ответ Алиса, а я чувствую, как за моей спиной материализуется Хардин. Вот, черт! Он все слышал, да?
Возле подъезда дядя Игорь выгружает краску, а рядом с ним Алиса. Судорожно пытаюсь придумать, что мне делать и куда прятать дочь.
— Алиса, сюда, скорее! — машу ей, но она не реагирует, а только радостно скачет на детскую площадку.
— Мам, я чуть-чуть, на качели, — кричит мне в ответ Алиса, а я чувствую, как за моей спиной материализуется Хардин. Вот, черт! Он все слышал, да?
Я чувствую себя в ловушке. В моём маленьком кабинете сыновья, которых надо вести на соревнования по каратэ. Передо мной новый босс — мужчина из моего прошлого.
В его планы не входила семья, и я смолчала о том, что беременна.
Беру чашку, руки дрожат, но поворачиваюсь.
Павел подошел слишком близко.
Резко отшатываюсь. Кофе разливается на босса.
Мужчина чертыхнувшись снимает пиджак, закатывает рукав.
— Прости.
Взгляд на миг ловит покрасневшую кожу, покрытую вязью татуировки, по которой когда-то я любила водить пальцем.
Сейчас её надо спрятать. Срочно! Пока из моего кабинета не высунулось два любопытных носика.
Они знают, что у их папы есть такая метка. Им нельзя её видеть!
Но скрип двери и шорох дает понять, что поздно. Они всё разглядели.
Дверь резко открывается. Мои каратисты принимают боевую стойку, сердито смотрят на своего отца.
— Беги, папа, беги! — произносит Дима, готовясь отомстить за то, что отец предпочел им и мне бизнес.
В его планы не входила семья, и я смолчала о том, что беременна.
Беру чашку, руки дрожат, но поворачиваюсь.
Павел подошел слишком близко.
Резко отшатываюсь. Кофе разливается на босса.
Мужчина чертыхнувшись снимает пиджак, закатывает рукав.
— Прости.
Взгляд на миг ловит покрасневшую кожу, покрытую вязью татуировки, по которой когда-то я любила водить пальцем.
Сейчас её надо спрятать. Срочно! Пока из моего кабинета не высунулось два любопытных носика.
Они знают, что у их папы есть такая метка. Им нельзя её видеть!
Но скрип двери и шорох дает понять, что поздно. Они всё разглядели.
Дверь резко открывается. Мои каратисты принимают боевую стойку, сердито смотрят на своего отца.
— Беги, папа, беги! — произносит Дима, готовясь отомстить за то, что отец предпочел им и мне бизнес.
Я любила одного, но под давлением семьи вышла за другого. Родила дочь, и это единственное, что дает мне силы. Муж плохо обращался со мной, я была несчастна рядом с ним.
Но одна случайная встреча меняет все…
— Вас совесть не мучает? — спрашивает тот, кого я когда-то боготворила.
— За что?
— За вами уже четыре человека, а вы никак не можете выбрать блюдо в столовой. Обычно женщины выбирают быстро, — пытается уколоть, вспоминая старые обиды и делая вид, что мы не знакомы. — Особенно, когда дело касается поспешного замужества. Выскочить за первого встречного? Всегда пожалуйста!
Но одна случайная встреча меняет все…
— Вас совесть не мучает? — спрашивает тот, кого я когда-то боготворила.
— За что?
— За вами уже четыре человека, а вы никак не можете выбрать блюдо в столовой. Обычно женщины выбирают быстро, — пытается уколоть, вспоминая старые обиды и делая вид, что мы не знакомы. — Особенно, когда дело касается поспешного замужества. Выскочить за первого встречного? Всегда пожалуйста!
— Я изменял. Ну и что? Ты — моя жена, ты — мать моего сына. А она… она это просто… ну…
— Ну что.
— Ну ты же взрослая женщина, Тань. Ты же понимаешь. Мужик так устроен. Это физиология. Это вообще к чувствам никакого отношения не имеет. Я мужик, Тань. Мне сорок четыре. Я что, монахом должен жить?
— Неверность не лечится.
— Танюш, не цепляйся к словам.
***
Я не думала, что муж вернётся из командировки ко мне в реанимацию…
На каталке…
Да ещё и с беременной любовницей.
Пришлось спасать обоих. А потом — уходить. Молча, не оглядываясь, не слушая, как он шепчет вслед: «Танюш, давай всё забудем».
И когда моя жизнь начала налаживаться, бывший появился вновь.
— Ну что.
— Ну ты же взрослая женщина, Тань. Ты же понимаешь. Мужик так устроен. Это физиология. Это вообще к чувствам никакого отношения не имеет. Я мужик, Тань. Мне сорок четыре. Я что, монахом должен жить?
— Неверность не лечится.
— Танюш, не цепляйся к словам.
***
Я не думала, что муж вернётся из командировки ко мне в реанимацию…
На каталке…
Да ещё и с беременной любовницей.
Пришлось спасать обоих. А потом — уходить. Молча, не оглядываясь, не слушая, как он шепчет вслед: «Танюш, давай всё забудем».
И когда моя жизнь начала налаживаться, бывший появился вновь.
— Добрыня, ты в своём уме? Мы расстались одиннадцать лет назад, а ты сейчас заявляешься ко мне со своим ребёнком и как ни в чём не бывало просишь притвориться твоей женой?
— Ещё и с девочкой помочь, — бывший улыбается, и я поражаюсь, как у него от наглости ещё рожа не треснула, — а то я ни черта в детях не понимаю.
Мне бы послать его куда подальше, но есть одно но…
— Ты до сих пор моя жена, — шепчет на ухо, — нас так и не развели.
***
Почти бывшему мужу подкинули ребёнка. И он не придумал ничего лучше, как заявиться ко мне с требованием притвориться его женой и мамой ребёнка. Ему нужна кристально чистая репутация для нового рабочего контракта. А мне — развод.
— Ещё и с девочкой помочь, — бывший улыбается, и я поражаюсь, как у него от наглости ещё рожа не треснула, — а то я ни черта в детях не понимаю.
Мне бы послать его куда подальше, но есть одно но…
— Ты до сих пор моя жена, — шепчет на ухо, — нас так и не развели.
***
Почти бывшему мужу подкинули ребёнка. И он не придумал ничего лучше, как заявиться ко мне с требованием притвориться его женой и мамой ребёнка. Ему нужна кристально чистая репутация для нового рабочего контракта. А мне — развод.
Выберите полку для книги