Книги по тегу «горячо и откровенно»: ""
- Ты часто этим занимаешься? – вырвалось у него.
- Чем именно? - переспросила она. - Мазью или избиением эльфов?
- И тем, и другим, - он лукаво улыбнулся в подушку.
Она легонько шлёпнула его по бедру.
- Не умничай. Лежи смирно.
- Чем именно? - переспросила она. - Мазью или избиением эльфов?
- И тем, и другим, - он лукаво улыбнулся в подушку.
Она легонько шлёпнула его по бедру.
- Не умничай. Лежи смирно.
Мелиса застала мужа с лучшей подругой в постели. Она тихо стояла скрывшись в тени портьеры и смотрела, как он целует её неуклюже, жадно и без любви. Ее мир рухнул, а предательство сковало сердце болью.
Мелиса знала: Дрей ценит только одно — статус, деньги и власть. И она собиралась забрать у него все.
Она купила эльфа, который стал ее союзником, партнером, а после любовником и свободой от оков прошлого и неверного супруга.
И в ночь, когда Дрей застал их в постели, Мелиса оставила его ни с чем — без дома, без денег, без власти. И в этом триумфе она нашла не только месть, но и любовь, которой, как оказалось, никогда не знала.
Мелиса знала: Дрей ценит только одно — статус, деньги и власть. И она собиралась забрать у него все.
Она купила эльфа, который стал ее союзником, партнером, а после любовником и свободой от оков прошлого и неверного супруга.
И в ночь, когда Дрей застал их в постели, Мелиса оставила его ни с чем — без дома, без денег, без власти. И в этом триумфе она нашла не только месть, но и любовь, которой, как оказалось, никогда не знала.
Афганец. Бывший наёмник, участник нескольких локальных конфликтов в Африке, теперь король грязной информации среди золотой молодёжи. Говорят, красивый ублюдок. Мне всегда нравились опасные мужчины. Я надела чёрный плащ, поправила глубокий вырез блузки, чтобы большой бюст выглядел ещё соблазнительнее, и вышла в ночь. Первая ниточка вела в бар «Камчатка» на Лиговке.
Он — кавказский бизнесмен, который привык забирать своё. Врезался в её машину и решил, что этого достаточно, чтобы она стала его женщиной.
Она — реставратор plus-size, которая давно смирилась: такие, как она, не в его вкусе. Вот только его это не остановило.
Он выкупил её мастерскую. Он обещал, что не отдаст никому. А потом его семья сказала: «Выбирай».
Но он ещё не знает того, что знает она. И когда узнает — начнётся война.
Она — реставратор plus-size, которая давно смирилась: такие, как она, не в его вкусе. Вот только его это не остановило.
Он выкупил её мастерскую. Он обещал, что не отдаст никому. А потом его семья сказала: «Выбирай».
Но он ещё не знает того, что знает она. И когда узнает — начнётся война.
— Вы будете делать абсолютно всё, что я говорю, — наконец произнес он, и от его бархатистого тона по моему телу разлился обжигающий жар.
— Но вас будет право остановить меня. В любой момент. Ровно один раз. У вас будет это право, Глафира. Но помните: если вы им воспользуетесь — мы расстаемся. Навсегда. Больше я вами не занимаюсь, и в этот кабинет вы не вернетесь. Поэтому подумайте очень хорошо, прежде чем сказать мне «стоп».
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, дрожащий узел. Это было сумасшествие. То, что он предлагал, меньше всего походило на какую-то терапию. Это звучало как грязная, запретная фантазия.
— Это будет очень откровенная игра, Глафира, — словно прочитав мои мысли, вкрадчиво продолжил Демид.
— Но вас будет право остановить меня. В любой момент. Ровно один раз. У вас будет это право, Глафира. Но помните: если вы им воспользуетесь — мы расстаемся. Навсегда. Больше я вами не занимаюсь, и в этот кабинет вы не вернетесь. Поэтому подумайте очень хорошо, прежде чем сказать мне «стоп».
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, дрожащий узел. Это было сумасшествие. То, что он предлагал, меньше всего походило на какую-то терапию. Это звучало как грязная, запретная фантазия.
— Это будет очень откровенная игра, Глафира, — словно прочитав мои мысли, вкрадчиво продолжил Демид.
— Ты сюда приехала забыться. Посмотри вокруг! Мужиков — море! Выбирай любого, крути страстный курортный роман и лечи свои истрепанные нервы качественным (....) Никаких обязательств, никаких главных врачей и сложных щей. Тебе нужно просто расслабиться и вспомнить, что ты — шикарная женщина!
Настя слабо улыбнулась, принимая бокал с холодным напитком.
Конденсат спустился по стеклу и увлажнил ее пальцы.
Светка была чертовски права.
Пора было перестать прокручивать в голове грязные больничные сплетни, перестать искать в себе недостатки, которых не было, и просто начать жить.
Жить для себя.
Она сделала глоток сладкого, чуть терпкого коктейля и сладко потянулась, словно кошка.
Она чувствовала, как ласковые солнечные лучи согревают ее бархатистую кожу, проникая сквозь легкую ткань купальника, разгоняя внутренний холод.
Ветер играл ее темными волосами.
Море шумело, обещая смыть все печали.
Настя слабо улыбнулась, принимая бокал с холодным напитком.
Конденсат спустился по стеклу и увлажнил ее пальцы.
Светка была чертовски права.
Пора было перестать прокручивать в голове грязные больничные сплетни, перестать искать в себе недостатки, которых не было, и просто начать жить.
Жить для себя.
Она сделала глоток сладкого, чуть терпкого коктейля и сладко потянулась, словно кошка.
Она чувствовала, как ласковые солнечные лучи согревают ее бархатистую кожу, проникая сквозь легкую ткань купальника, разгоняя внутренний холод.
Ветер играл ее темными волосами.
Море шумело, обещая смыть все печали.
Она проникла в замок Чёрного колдуна, чтобы украсть лекарство для умирающей сестры. Он поймал её — и оставил себе.
Он хочет знать, кто её послал. Она хочет спасти сестру. Но чем дольше она остаётся в его замке, тем сильнее запутывается в паутине из страха, унижения и странного, тёмного влечения к человеку, который держит её в плену.
Днём они завтракают вместе, как семья. Ночью он связывает её и требует ответов и не только ответов...
Он хочет знать, кто её послал. Она хочет спасти сестру. Но чем дольше она остаётся в его замке, тем сильнее запутывается в паутине из страха, унижения и странного, тёмного влечения к человеку, который держит её в плену.
Днём они завтракают вместе, как семья. Ночью он связывает её и требует ответов и не только ответов...
Повелительница одного из подземных городов отправилась с делегацией к соседям ради заключения военного да торгового союзов. Чтобы в пути не было так скучно, она решает взять с собой еще не до конца перевоспитанного раба с поверхности, некогда гордого генерала светлой армии эльфов. Она ведь не знала, что о развлечении позаботится неожиданный враг.
На делегацию нападают во время привала. Посланцам грозит смерть, но вдруг пол туннеля начинает осыпаться и платформа с повелительницей и ее рабом падает в провал. Теперь они двое заперты в темноте новой пещеры, и битва за господство разыгрывается с новой силой.
На делегацию нападают во время привала. Посланцам грозит смерть, но вдруг пол туннеля начинает осыпаться и платформа с повелительницей и ее рабом падает в провал. Теперь они двое заперты в темноте новой пещеры, и битва за господство разыгрывается с новой силой.
Я приехала поставить на ноги человека, который три года не выходил из дома. Глеб Вяземский — миллиардер, затворник и самый сложный пациент в моей практике. Он думал, что его тело сломано навсегда. Я думала, что моё тело — пышное, нестандартное, «не для таких мужчин» — недостойно любви.
Но оказалось, что исцеление начинается совсем не там, где мы его ищем.
Но оказалось, что исцеление начинается совсем не там, где мы его ищем.
Лифт сломался, и мы застряли в офисе на всю ночь. Я — в мокром платье. Он — без пиджака, с закатанными рукавами, злой и до невозможности красивый.
— Знаете, мистер Вульф, — сказала я, нарушая тишину, — если бы вы не были таким холодным, вы бы, возможно, кого-то нашли.
— В смысле отношений? — его голос стал тише.
— Вы когда-нибудь были влюблены?
Он смотрел на меня так долго, что я начала ерзать.
— Один раз, — сказал он наконец. — Она умерла.
А потом он подошел ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке.
— Вы думаете, я не замечаю? Ваш юмор — это броня, Эмма. Я знаю это, потому что сам ношу такую же.
И поцеловал меня. Грубо. Жадно. Как будто ждал этого всю жизнь.
— Знаете, мистер Вульф, — сказала я, нарушая тишину, — если бы вы не были таким холодным, вы бы, возможно, кого-то нашли.
— В смысле отношений? — его голос стал тише.
— Вы когда-нибудь были влюблены?
Он смотрел на меня так долго, что я начала ерзать.
— Один раз, — сказал он наконец. — Она умерла.
А потом он подошел ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке.
— Вы думаете, я не замечаю? Ваш юмор — это броня, Эмма. Я знаю это, потому что сам ношу такую же.
И поцеловал меня. Грубо. Жадно. Как будто ждал этого всю жизнь.
Выберите полку для книги