Книги по тегу «женский роман»: ""

- Ну и гад же ты, Кирилл... - тихо говорю. - Таких ещё поискать... Жаль, что я только сейчас это поняла.
Супруг озадаченно замолкает. Потом икает и смешно пищит:
- Чего?
- Я говорю, что согласна на развод. Я очень тебя люблю, но ты сделал одну очень большую ошибку.
- Я не делал никакой... - начинает Кирилл, но я снова перебиваю его.
- Ты решил полностью переложить вину за развод на меня, высосал из пальца претензии... Этого я тебе не прощу никогда. Я дам тебе развод, но помни - твой поступок тебе ещё аукнется. Ой, как аукнется, Кирюша! Оглохнешь и сто раз пожалеешь!

Бывший гаишник, бывшая тёща, бывшая жена и один конкурс «Авто-леди». У героев этой истории есть шанс всё исправить — если они не переедут друг друга раньше финиша.
Ироничная мелодрама о параллельной парковке, грязевых гонках и том, что любовь, как и машину, можно научиться чувствовать заново.

Все знают, что свидания бывают плохими.
Но иногда они бывают катастрофически плохими.
Предложение руки и сердца в женской консультации.
Поцелуй в такси, который заканчивается побегом утром.
Мужчина мечты, который оказывается совсем не тем человеком.
Героини этих историй идут на свидания с надеждой, любопытством и легким цинизмом.
Иногда они находят любовь.
Иногда - проблемы.
Иногда - разочарование.
А иногда - любовь.

Солнце светило прямо на этот браслет.
Я видела гравировку. Не всю — только боковую часть, которая смотрела вверх. Две буквы.«Д» и «И».
Я прошла мимо. Не остановилась. Не споткнулась. Принесла воду, поставила стакан рядом с Даниилом, легла на свой лежак и снова открыла книгу.
Даниил Игоревич.
Две буквы. Просто инициалы. Может быть, её собственные — Дарья Ивановна, Диана Игоревна, Дина Ильинична. Сколько людей на свете с инициалами «Д. И.»? Миллионы. Это ничего не значит.
Буквы прыгали перед глазами и не складывались в слова.
Вечером мы поднялись в номер переодеться к ужину. Даниил встал под душ, я разбирала сумку.
Его телефон лежал на прикроватной тумбочке.
Я не собиралась. Честно — не собиралась. Я не тот человек, который читает чужие телефоны. За шесть лет брака я никогда — ни разу — не брала его телефон с намерением что-то проверить. Это было моим принципом, моим способом говорить себе: я доверяю ему. И телефон завибрировал. Экран засветился — одно уведомление, мессенджер...

Говорят, запах кулис не забывается никогда.
Я убедилась в этом в свои восемь лет, когда мама впервые привела меня на спектакль городского театра — маленького, провинциального, с облупившейся позолотой на балконных перилах и бархатными креслами, продавленными тысячью чужих судеб. Мы сидели в третьем ряду, и я не смотрела на сцену. Я смотрела в темноту за кулисами — туда, где мелькали тени, где кто-то шептал слова роли, где пахло деревом, пылью, лаком и чем-то ещё — неуловимым, живым, почти священным. Этот запах забрался мне под кожу и остался там навсегда.
Сейчас мне двадцать семь.
Я стою за кулисами другого театра — столичного, с отремонтированными перилами и современным световым оборудованием — и дышу точно так же, как тогда. Глубоко. Жадно. Будто воздух здесь другой. Наверное, так и есть.

— Да как ты смеешь? — я вскочила, едва не опрокинув стол. — После всего, что между нами было!
— Ксюша, успокойся, люди смотрят.
— Пусть смотрят! — закричала я во все горло. — Пусть смотрят! Пусть видят, что я для тебя просто игрушка!
— Ксюша… — Марк потянулся, чтобы взять меня за запястье, но я вырвала руку. — Все совсем не так, прошу тебя, давай сбавим тон…
— Сам сбавляй! Зачем ты вообще закрутил со мной, если собирался бросить?
— Я не…
— Попользоваться и бросить! Конечно, я-то, дура наивная, думала, нравлюсь тебе! Предатель!

Я вскочила, подхватив куртку и сумочку, и побежала, едва не сбив с ног официанта с моим апельсиновым чаем на подходе.
А ведь я так и не сказала ему, что беременна. И мой экс-босс этого не узнает никогда!

Когда тебя шантажируют, заставляя соблазнить незнакомого мужчину, — это катастрофа.
Когда этот мужчина оказывается хмурым красавцем-реставратором с тайной столетней давности — это судьба.
Агата приехала в Петушки за картиной, а нашла любовь, о которой даже не мечтала. Но как быть, если правда может разрушить всё?

Тёплый, смешной и чувственный ромком о том, что настоящее сокровище — это не старинный холст, а человек рядом.

Я на этом празднике чувствую себя чужой в ярком, шумном мире, где все будто знают свой сценарий — кроме меня.
Вокруг гремит музыка, люди смеются, уверенно кружатся в танце, а я прячусь в углу, стараясь стать невидимой.

Особенно больно смотреть на то, как Мурад танцует с Лейлой — изящной, уверенной, словно рождённой для этого праздника. Она будто создана для этой семьи, и от мысли, что её давно могли выбрать Мураду в невесты, внутри всё сжимается.

Случайный вопрос гостя — «У кого будет следующая свадьба — у Мурада с Лейлой?» — бьёт наотмашь. Эти слова застревают в голове, как заевшая пластинка: вдруг и правда всё уже решено за моей спиной? Я прячу ревность и сомнения за улыбкой — единственной маской, которая у меня осталась, — но внутри бушует буря.

Пытаюсь убедить себя, что это просто танец, традиция, вежливость… Но как быть с тем, что каждый жест, каждый взгляд будто напоминает: я здесь — гостья. И надолго ли?

Потом Егор повернулся во сне, и его телефон съехал с прикроватной тумбочки — не упал, просто сдвинулся к краю.
Я машинально потянулась — поправить, поставить на зарядку. Я всегда следила за такими мелочами. Взяла телефон. Тот был без чехла — Егор не признавал чехлов, говорил, портят дизайн.
Экран вспыхнул от моего прикосновения.
Я не хотела читать. Я просто увидела — за долю секунды, прежде чем успела отвернуться.
Пуш-уведомление. Мессенджер. Текст в две строки.
«Я всё ещё чувствую твои руки. Жди меня завтра. В.»
Я положила телефон обратно на тумбочку. Аккуратно. Ровно так, как он лежал.
Легла. Натянула одеяло до подбородка.
И почувствовала, как внутри что-то — не ломается, нет. Просто перестаёт притворяться, что цело.

О том, что мой брак начал рассыпаться, я догадалась не в тот вечер, когда на рубашке Ильи осталась тонкая золотистая нитка — длинная, блестящая, явно не от моего свитера и не от нашего пледа. И не тогда, когда он в третий раз за неделю пришел после полуночи — тихо открыл дверь своим ключом, аккуратно поставил ботинки у стены, бросил пиджак на стул в прихожей и, даже не заглянув на кухню, сразу пошел в душ. От воротника тянуло сладкими женскими духами, и я стояла в темной кухне, сжимая кружку, и слушала шум воды, пытаясь убедить себя, что взрослые женщины не делают выводов из запахов.

По-настоящему я поняла все утром в день нашей пятой годовщины.