Книги по тегу «жесткая эротика»: ""
— Ты не узнаёшь себя в зеркале?
— Нет. Я смотрю и вижу чужую. Ту, которая боится тишины, потому что в тишине слышно, как громко бьётся её сердце.
— Но ты улыбаешься.
— Потому что я наконец перестала врать. Себе. Им. Этой станции, которая стала моим домом.
— И что дальше?
— Дальше? Я хочу знать, сколько ещё «я» живёт внутри меня. И я хочу, чтобы они помогли мне их найти.
— Даже если это страшно?
— Нет. Это впервые не страшно. Это… честно.
— Нет. Я смотрю и вижу чужую. Ту, которая боится тишины, потому что в тишине слышно, как громко бьётся её сердце.
— Но ты улыбаешься.
— Потому что я наконец перестала врать. Себе. Им. Этой станции, которая стала моим домом.
— И что дальше?
— Дальше? Я хочу знать, сколько ещё «я» живёт внутри меня. И я хочу, чтобы они помогли мне их найти.
— Даже если это страшно?
— Нет. Это впервые не страшно. Это… честно.
— Я не узнаю себя, — сказала я, глядя в отражение на гладком металле. — Та девушка, что пришла на станцию... она бы никогда не осталась. Она бы убежала. Она бы спряталась за отчётами и правилами.
— Ты не спряталась, — ответил Кай, и его голос был твёрже, чем я ожидала. — Ты осталась. Ты выбрала нас. Но дело не в нас.
Я подняла голову, встретив его взгляд.
— Тогда в чём?
— В том, что ты наконец позволила себе быть настоящей. Не той, кем тебя учили быть, а той, кого ты всегда боялась увидеть.
— И что же я увидела? — прошептала я, чувствуя, как внутри дрожит что-то хрупкое.
Он шагнул ближе.
— Ты увидела, что быть сильной — это не значит контролировать всё. Это значит доверять. Отпускать. Позволять другим нести тебя, когда твои ноги подкашиваются. И ты это сделала. Ты не сломалась. Ты расправила крылья.
Я зажмурилась, потому что его слова проникали глубже любых прикосновений.
— А что дальше? — спросила я. — Что будет, когда я перестану бояться?
— Ты не спряталась, — ответил Кай, и его голос был твёрже, чем я ожидала. — Ты осталась. Ты выбрала нас. Но дело не в нас.
Я подняла голову, встретив его взгляд.
— Тогда в чём?
— В том, что ты наконец позволила себе быть настоящей. Не той, кем тебя учили быть, а той, кого ты всегда боялась увидеть.
— И что же я увидела? — прошептала я, чувствуя, как внутри дрожит что-то хрупкое.
Он шагнул ближе.
— Ты увидела, что быть сильной — это не значит контролировать всё. Это значит доверять. Отпускать. Позволять другим нести тебя, когда твои ноги подкашиваются. И ты это сделала. Ты не сломалась. Ты расправила крылья.
Я зажмурилась, потому что его слова проникали глубже любых прикосновений.
— А что дальше? — спросила я. — Что будет, когда я перестану бояться?
– Ну что, сладкая, готова к дегустации? – прошептал Фёдоров. – С чего начнём?
Он забрал из моих рук бокал шампанского и поднёс его к моим губам. Вторая ладонь скользила по платью вдоль груди. Прозрачное кружево почти сливалось с кожей и приятно скользило, усиливая ощущения.
– Что хочешь попробовать сегодня? – спросил Белов, подходя ко мне. Во взгляде Алексея было что-то особенно плотское, совсем не вязавшееся с его обычной холодностью.
––
В один вечер моя жизнь перевернулась с ног на голову. Теперь я кондитер в «Ноктюрне» и готовлюсь к участию в конкурсе, создавая собственный десерт под руководством шефа. Но бывший жених строит козни, пытаясь лишить меня всего. Мне предстоит последнее испытание, которое определит мою дальнейшую судьбу.
––
Он забрал из моих рук бокал шампанского и поднёс его к моим губам. Вторая ладонь скользила по платью вдоль груди. Прозрачное кружево почти сливалось с кожей и приятно скользило, усиливая ощущения.
– Что хочешь попробовать сегодня? – спросил Белов, подходя ко мне. Во взгляде Алексея было что-то особенно плотское, совсем не вязавшееся с его обычной холодностью.
––
В один вечер моя жизнь перевернулась с ног на голову. Теперь я кондитер в «Ноктюрне» и готовлюсь к участию в конкурсе, создавая собственный десерт под руководством шефа. Но бывший жених строит козни, пытаясь лишить меня всего. Мне предстоит последнее испытание, которое определит мою дальнейшую судьбу.
––
Она приехала в Москву на три дня. Он ждал её десять лет. А его брат не ждал — он просто взял то, что хотел. Теперь она между ними: между тем, кто готов отдать за неё всё, и тем, кто не умеет проигрывать. Между прошлым, которое нельзя забыть, и будущим, которое невозможно предсказать.
И когда её жизнь оказывается под угрозой, братья делают свой выбор. Но выберет ли она? Или останется с обоими, наперекор всему миру?
И когда её жизнь оказывается под угрозой, братья делают свой выбор. Но выберет ли она? Или останется с обоими, наперекор всему миру?
Она — бармен. Он — фронтмен рок-группы.
Они провели вместе ночь, всего одну. Он ушёл под утро, она не ждала продолжения.
А потом он вернулся. Не за ней. С его шеи пропал камень — светящийся, молочно-белый. Без него ему не жить. Он был у неё в квартире.
Она не брала. Он не верит. Искать придётся вместе.
Вот только он не человек. Он кицунэ, и этот камень — его звёздная жемчужина, вместилище души и магии. Тот, кто держит её в руках, получает над ним полную власть.
Рэйвен не нужна власть. Но когда они найдут жемчужину, ей придётся решить: отдать её и навсегда потерять того, кто стал ей нужен, или оставить себе и обречь его на смерть.
Они провели вместе ночь, всего одну. Он ушёл под утро, она не ждала продолжения.
А потом он вернулся. Не за ней. С его шеи пропал камень — светящийся, молочно-белый. Без него ему не жить. Он был у неё в квартире.
Она не брала. Он не верит. Искать придётся вместе.
Вот только он не человек. Он кицунэ, и этот камень — его звёздная жемчужина, вместилище души и магии. Тот, кто держит её в руках, получает над ним полную власть.
Рэйвен не нужна власть. Но когда они найдут жемчужину, ей придётся решить: отдать её и навсегда потерять того, кто стал ей нужен, или оставить себе и обречь его на смерть.
Она сбежала от мужа в пятизвездочный отель на берегу моря. Думала, что обретет свободу, но нашла только новые клетки.
Влад – опасный, богатый, привыкший покупать всё. Он предлагает Карине контракт: на время отпуска она становится его игрушкой, его вещью. Он обещает сломать её и собрать заново.
Макс – молчаливый бывший военный, работающий в отеле официантом. Он видит в ней не трофей, а женщину. Он готов рискнуть всем, чтобы спасти её.
Она мечется между унижением, которое стало наркотиком, и исцеляющей страстью. Между тем, кто хочет ей владеть, и тем, кто готов просто быть рядом.
Выбор есть всегда, даже когда кажется, что ты уже проиграла.
Жесткая эротика. Любовный треугольник. Опасные игры. И финал, который заставит вас забыть, как дышать.
18+
Влад – опасный, богатый, привыкший покупать всё. Он предлагает Карине контракт: на время отпуска она становится его игрушкой, его вещью. Он обещает сломать её и собрать заново.
Макс – молчаливый бывший военный, работающий в отеле официантом. Он видит в ней не трофей, а женщину. Он готов рискнуть всем, чтобы спасти её.
Она мечется между унижением, которое стало наркотиком, и исцеляющей страстью. Между тем, кто хочет ей владеть, и тем, кто готов просто быть рядом.
Выбор есть всегда, даже когда кажется, что ты уже проиграла.
Жесткая эротика. Любовный треугольник. Опасные игры. И финал, который заставит вас забыть, как дышать.
18+
Мой муж — миллиардер. Чудовище в костюме от-кутюр. Пять лет он ломал меня, называя это любовью. Я ушла в никуда. Без денег. Без связей. Мыла полы и была счастлива. Свобода пахла дешёвым порошком.
Он не простил.
Меня похитили. Очнулась в элитной клинике посреди леса. Привязана к кровати. Тишина. Стерильность. И ОН.
Доктор Левин. Красивый. Властный. Опасный. Его голос — гипноз. Его прикосновения — огонь. Он обещает спасти меня от мужа. Он говорит, что здесь я в безопасности. Он смотрит на меня так, будто я уже принадлежу ему.
Я хочу верить ему. Я НЕ ДОЛЖНА ему верить.
Муж хочет стереть меня. Доктор хочет... Что? Спасти? Сломать? Сделать своей?
В этой клинике нет пациентов. Только пленники. И самый страшный диагноз мне ещё не поставили.
Я думала, что сбежала из клетки. Но что, если я просто попала в другую? Туда, где прутья — из рёбер мужчины, который называет себя моим спасителем.
Он не простил.
Меня похитили. Очнулась в элитной клинике посреди леса. Привязана к кровати. Тишина. Стерильность. И ОН.
Доктор Левин. Красивый. Властный. Опасный. Его голос — гипноз. Его прикосновения — огонь. Он обещает спасти меня от мужа. Он говорит, что здесь я в безопасности. Он смотрит на меня так, будто я уже принадлежу ему.
Я хочу верить ему. Я НЕ ДОЛЖНА ему верить.
Муж хочет стереть меня. Доктор хочет... Что? Спасти? Сломать? Сделать своей?
В этой клинике нет пациентов. Только пленники. И самый страшный диагноз мне ещё не поставили.
Я думала, что сбежала из клетки. Но что, если я просто попала в другую? Туда, где прутья — из рёбер мужчины, который называет себя моим спасителем.
Он не помнил меня. Теперь он не сможет забыть.
Пять лет назад я была для него пустым местом. Он не замечал меня, не смотрел, не помнил. Я ушла, чтобы стать сильнее. И вот я вернулась — в его компанию, в его кабинет, в его постель.
Он думает, что я просто ещё одна сотрудница. Он не знает, что я пришла за ним. Что я хочу, чтобы он увидел меня. И когда он увидит — будет поздно.
Но у него есть брат. Матвей. Он видит меня настоящую. Он хочет защитить меня. Он влюблён в меня. А я — между ними. Между прошлым, которое нельзя простить, и будущим, которое нельзя предсказать.
Пять лет назад я была для него пустым местом. Он не замечал меня, не смотрел, не помнил. Я ушла, чтобы стать сильнее. И вот я вернулась — в его компанию, в его кабинет, в его постель.
Он думает, что я просто ещё одна сотрудница. Он не знает, что я пришла за ним. Что я хочу, чтобы он увидел меня. И когда он увидит — будет поздно.
Но у него есть брат. Матвей. Он видит меня настоящую. Он хочет защитить меня. Он влюблён в меня. А я — между ними. Между прошлым, которое нельзя простить, и будущим, которое нельзя предсказать.
— Ты думала, что я просто богатый коллекционер? Ошиблась, джаным. Я — тот самый демон, которого ты рисовала в своих снах, когда никто не видел. Твой самый темный, самый запретный плод фантазий.
Художница эротического искусства заключает контракт с коллекционером: слава в обмен на 33 ночи в его стамбульском поместье. Демир Османоглу забирает всё — её талант, тело, вдохновение. В его доме есть комнаты, куда вход запрещён, и взгляды слуг намекают: она не первая, кто подписал такую сделку.
Художница эротического искусства заключает контракт с коллекционером: слава в обмен на 33 ночи в его стамбульском поместье. Демир Османоглу забирает всё — её талант, тело, вдохновение. В его доме есть комнаты, куда вход запрещён, и взгляды слуг намекают: она не первая, кто подписал такую сделку.
Я очнулась в чужой постели. Пахнет кожей, табаком и деньгами. В голове — пустота. Ни имени, ни прошлого, ни единого воспоминания.
Дверь открывается. Входит он.
Высокий. Опасный. С серыми глазами, в которых застыл лёд и что-то тёмное, похожее на одержимость.
Он называет меня Яной.
Говорит, что я предала его. Украла важную вещь. Пыталась сбежать и разбилась в аварии.
Говорит, что я — ЕГО.
Его большой палец скользит по моим губам, и тело откликается раньше, чем разум успевает испугаться. Оно помнит его. Оно хочет его. Даже когда я не знаю собственного имени.
Он держит меня в золотой клетке, балансируя на грани между допросом и сумасшедшей нежностью. Он требует, чтобы я вспомнила всё.
Но что, если я не хочу вспоминать?
Что, если та, прежняя я, спрятала правду слишком глубоко — чтобы выжить?
И когда воспоминания вернутся, мне придётся выбирать: та, кем я была, или та, кого он заставляет полюбить заново.
Он говорит, это эффект незавершённого действия.
Я говорю — это
Дверь открывается. Входит он.
Высокий. Опасный. С серыми глазами, в которых застыл лёд и что-то тёмное, похожее на одержимость.
Он называет меня Яной.
Говорит, что я предала его. Украла важную вещь. Пыталась сбежать и разбилась в аварии.
Говорит, что я — ЕГО.
Его большой палец скользит по моим губам, и тело откликается раньше, чем разум успевает испугаться. Оно помнит его. Оно хочет его. Даже когда я не знаю собственного имени.
Он держит меня в золотой клетке, балансируя на грани между допросом и сумасшедшей нежностью. Он требует, чтобы я вспомнила всё.
Но что, если я не хочу вспоминать?
Что, если та, прежняя я, спрятала правду слишком глубоко — чтобы выжить?
И когда воспоминания вернутся, мне придётся выбирать: та, кем я была, или та, кого он заставляет полюбить заново.
Он говорит, это эффект незавершённого действия.
Я говорю — это
Выберите полку для книги