Книги по тегу «измена и предательство»: ""

Они вышли на крыльцо вместе.
Андрей привычным движением приобнял её за талию под бежевым пальто, резко притянул к себе, и они поцеловались. Не быстро, не украдкой, не оглядываясь по сторонам. Они целовались посреди дня, посреди оживлённой улицы. Как люди, которым больше нечего скрывать.
— Так вот какая у тебя важная встреча, — сказала я.
— Прости. Так получилось. Может, оно даже и к лучшему. Всё равно надо было решать. Я завтра приеду домой, заберу свои вещи. Давай только без сцен.
— Да, Андрей. Так действительно даже лучше, — мягко согласилась я. — Я и сама давно не знала, как тебе сказать. Только завтра приезжать не нужно. Вещи свои забери сегодня. Ключи оставишь на тумбочке в прихожей.
— В смысле — сегодня? — почти воскликнул он, и в его баритоне прорезалась обиженная, капризная и глубоко возмущённая нотка, которая всегда бывает у эгоистичных людей, когда у них резко отбирают то, что они уже мысленно успели присвоить. — Нина, ты это ещё о чём вообще?

Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы я могла видеть.
Я не толкала её. Не прикасалась. Она просто стояла так — с этой тонкой золотой полосой света у порога, с женским смехом за ней — и я смотрела в щель, как смотрят в замочную скважину чужой жизни. Только это была моя жизнь. Моя — и всё же совершенно чужая.
Я увидела фрагменты. Как в разбитом зеркале — осколки, каждый из которых отражает что-то отдельное, и мозг судорожно пытается сложить их в картину, хотя лучше бы не складывал.
Прикроватная тумба. На ней — бутылка. Тёмно-бордовая, с характерной этикеткой. «Бароло». То самое. Не такое же — именно то, потому что такое в Москве не найти просто так, я искала неделю и была единственным человеком в этом городе, который нашёл последнюю бутылку в маленьком магазине на Чистых прудах.
Я стояла и смотрела на эту бутылку.
Потом увидела его.
Женщину я увидела через секунду...

Я стою под дверью квартиры номер пятнадцать. Из-за старой обшитой дерматином двери доносится смех моей дочери — молодой, до боли знакомый.
— Ваня, ну хватит! Ты меня сейчас уронишь!
— Не уроню. Ты легкая, как перышко.
Я нажимаю звонок. Голос Люды звучит настороженно:
— Кто там?
— Доставка суши, — отвечаю я ровно. — Ваш заказ, квартира пятнадцать. Распишитесь, пожалуйста.
Дверь открывается. На пороге — дочь. На ней короткий шелковый халатик — тот самый, который я подарила ей на восемнадцатилетие, и который теперь кажется мне насмешкой. На шее золотой кулон. Она бледнеет, глаза расширяются.
Из глубины выходит Ваня — ее отчим и мой муж, бледный, на ходу застегивает рубашку. Я обвожу взглядом эту убогую квартиру, скомканную постель, разбитую чашку.
— Мама?.. Ты?.. Как ты здесь?..
Я поднимаю руку. Ладонь звонко впечатывается в щеку. Люда отшатывается назад, хватаясь за дверной косяк, и ее глаза наполняются слезами.
— Как ты могла? Ты же моя дочь!

Из-за двери спальни послышались звуки: женский всхлип, мужской глухой стон, ритмичный, до боли знакомый скрип кровати. Ее я перевезла сюда два года назад, когда меняла мебель в нашей с Димой квартире.
В голове щелкнуло сразу несколько мыслей, одна другой нелепее.
Сначала — что я перепутала квартиру.
Потом — что арендаторы еще здесь, хотя по договору уже должны были съехать.
Я отмела оба нелепых варианта и остановилась на самом ужасном: мой муж Дима развлекался с какой-то женщиной прямо в моей квартире.
Кровь отхлынула от лица, рукам стало холодно.
Я не дала себе времени подумать. Если бы дала, то, наверное, развернулась бы и тихо вышла.
А так ноги сами понесли меня, словно я и не давала им команды. Я толкнула дверь спальни и буквально ввалилась внутрь.
Окинув взором спальню, я остолбенела.

Пелагея никогда не считала себя сильной. Она была просто матерью, просто женой, просто дочерью. Пока в один день у неё не отняли всё.
Ребёнка украли. Муж предал. Отец погиб, защищая их.
Полиция бессильна. Друзья в шоке. Все ждут, что она сломается.
Но Пелагея выбирает месть.
Она вернёт себе деньги, уничтожит репутацию мужа, перекроет ему все пути к отступлению. Она сделает так, что он будет умолять об аресте лишь бы закончился этот кошмар, который она устроила.
Потому что мать, у которой украли ребёнка, – это не жертва, это медленная, неизбежная катастрофа для того, кто посмел встать у неё на пути.
«Месть матери» – роман о грани между любовью и ненавистью, о том, кем мы становимся, когда терять нечего, и о том, что настоящая сила начинается там, где заканчиваются слёзы.

Я — старший администратор отеля, женщина, которую предал муж и растоптали подруги. В одну ночь я потеряла всё, во что верила, но обрела того, кто перевернул реальность. Заявил. — что принадлежу ему навсегда.

— Ты предложил свободные отношения, чтобы переспать с Лизой? Я права?
— Ты передергиваешь, — отрезает он и вжимает педаль газа в пол.
— Я спрашиваю, — пожимаю плечами.
— Ты хочешь, чтобы я сказал «да»? Хорошо. Да. Лиза мне интересна. Возможно, при случае, я бы не стал себя сдерживать с ней и бороться со своим желанием. А дал наконец волю и выпустил пар.
Он говорит это так спокойно, ведет машину так уверенно.
— Но я не собираюсь ничего делать без твоего согласия, Алин, — напоминает он. — Поэтому я здесь, с тобой, и обсуждаю это. А ты ведешь себя как… — раздражается он.
— Как кто?
Сергей не договаривает. Просто качает головой и отводит взгляд.
Кажется, в груди что-то умирает. Я ощущаю только холод.
Однако он закаляет. Мой стальной стержень, о котором я забыла за все эти годы, что находилась под крылом мужа, пока он строил карьеру.
— Я подумаю над твоими правилами. А ты пока подумай над моим.
— Каким? — удивляется он.
— Мы оба ведь будем «свободными». Ты спишь с другими, и я…

– Скажи честно, – прошептала я, комкая края кардигана. – У тебя кто-то есть?
Он закатил глаза, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень утомления.
– У меня есть работа и чудовищная усталость от этой атмосферы. Нам нужна пауза, – ответил муж.
– Какая пауза?
– Обычная. Жить вместе мы продолжим. У нас ипотека. Разводиться и разменивать квартиру с невыплаченным долгом прямо сейчас невыгодно. И я не хочу с тобой расставаться. Мы просто берем перерыв в отношениях.
Я непонимающе уставилась на него, пытаясь осмыслить услышанное.
– Как ты себе это представляешь?

Хотите историю о том, как я променяла скучную измену на горячего собственника-оборотня? Не советую пробовать дома — ваш альфа может оказаться не таким терпеливым, как мой. А мой… мой не отпустит никогда.

— Лера, — голос Макса прошёлся по её оголённым нервам разрядом тока, заставив вздрогнуть.
Она медленно подняла голову и посмотрела на него. Усталая обречённость, застывшая в синих глазах заставила его отшатнутся.
— Это конец, — голос словно чужой.
— Лера, только не делай глупостей, — Колчин словно ожидал от неё какой-то глупой выходки.
— Не беспокойся, — она улыбнулась обескровленными губами, — вешаться не буду. Травиться тоже. Выпрыгивать из окна тем более. Всегда считала такой способ самоубийства наименее привлекательным. Что за радость, когда хоронят тебя в закрытом гробу? Или ещё хуже, упал и выжил, но при этом остался калекой на всю жизнь.
— Что ты говоришь? — потрясённо прошептал Максим. — Прекрати. Понимаю, тебе больно, но Ира могла просто выдумать всё.
— Разве ты не понимаешь? — твёрдость стала возвращаться в ее голос. — Не имеет значения, говорит ли твоя любовница правду или врёт. Это конец. Полный и безвозвратный!