Книги по тегу «измена и предательство»: ""
БЕСПЛАТНО!
Вижу картину, которая заставляет сердце разорваться на куски. Мужчину и женщину, на моей постели, которые слишком заняты друг другом, чтобы заметить меня.
Мою родную сестру и моего жениха.
Наша свадьба через две недели!
Вижу картину, которая заставляет сердце разорваться на куски. Мужчину и женщину, на моей постели, которые слишком заняты друг другом, чтобы заметить меня.
Мою родную сестру и моего жениха.
Наша свадьба через две недели!
— Ты спишь с ней?! — вырывается у меня.
Муж хмурится.
— Ты спишь с ней. Не отрицай. Я слышала, как ты хвастался.
— Если ты все слышала, то зачем глупые вопросы задаешь? — приосанился. — У мужчины в моем положении может быть любовница или, я бы даже сказал, должна.
— Что? — ахаю я. — Должна быть любовница?
— Конечно, — согласился, не моргнув глазом. — На праздниках все девочек своих выгуливают, а я, что, лох какой-то? Жену приведу? Жену, которая разожралась, как самка кита?
***
Услышав такое от мужа, я твердо решила: развод и… буду мстить!
Пути до развода могут быть разными…
Совсем скоро мой муж начнет шагать по одному из них — путь страданий, боли и… позора.
Муж хмурится.
— Ты спишь с ней. Не отрицай. Я слышала, как ты хвастался.
— Если ты все слышала, то зачем глупые вопросы задаешь? — приосанился. — У мужчины в моем положении может быть любовница или, я бы даже сказал, должна.
— Что? — ахаю я. — Должна быть любовница?
— Конечно, — согласился, не моргнув глазом. — На праздниках все девочек своих выгуливают, а я, что, лох какой-то? Жену приведу? Жену, которая разожралась, как самка кита?
***
Услышав такое от мужа, я твердо решила: развод и… буду мстить!
Пути до развода могут быть разными…
Совсем скоро мой муж начнет шагать по одному из них — путь страданий, боли и… позора.
Поднимаюсь по ступенькам, придерживая подол своего чёрного траурного платья. Только что прошли похороны друга нашей семьи, Жени Аксёнова.
Толкаю дверь спальни. Зажимаю рот, чтобы не заорать от открывшейся картины.
В этот момент мне кажется, что смерть настигла и меня, сжав костлявой рукой сердце.
Этого не может быть! Но правда упряма! На постели мой муж и женщина, которая всего пару часов назад рыдала над гробом своего безвременно ушедшего супруга. Кира… Новоиспеченная вдова. Моя подруга…
И прямо сейчас им точно не до меня… Им слишком хорошо в объятиях друг друга.
Хрипло вскрикиваю, начиная сползать по стене…
А в голове крутится только одна мысль: разве можно так безжалостно предавать?
Двадцать лет совместной жизни разрушились в одно мгновение, но оказалось, что измена мужа открыла лишь первую страшную тайну среди множества других секретов прошлого…
Толкаю дверь спальни. Зажимаю рот, чтобы не заорать от открывшейся картины.
В этот момент мне кажется, что смерть настигла и меня, сжав костлявой рукой сердце.
Этого не может быть! Но правда упряма! На постели мой муж и женщина, которая всего пару часов назад рыдала над гробом своего безвременно ушедшего супруга. Кира… Новоиспеченная вдова. Моя подруга…
И прямо сейчас им точно не до меня… Им слишком хорошо в объятиях друг друга.
Хрипло вскрикиваю, начиная сползать по стене…
А в голове крутится только одна мысль: разве можно так безжалостно предавать?
Двадцать лет совместной жизни разрушились в одно мгновение, но оказалось, что измена мужа открыла лишь первую страшную тайну среди множества других секретов прошлого…
— Мам, глянь, как Тимоша вертится! Прямо как пропеллер! — Лена ввалилась в кухню с телефоном и победоносным видом.
— Угу… вертится. Не то слово, — буркнула я, сделав глоток уже остывшего кофе. Горечь напоминала мне, что я ещё жива.
Она не заметила моего настроения — как всегда.
Включила звук на полную, ткнула экраном мне под нос:
— Смотри, вон он танцует! А потом мы случайно попали на концерт, там всех снимали, ха-ха!
Я посмотрела.
Видео. Детская площадка. Визжащие дети. Тимоша в кроссовках на липучке.
Следующий файл — концерт на площади. Толпа, музыка, кто-то орёт «Вы с нами?!» — и вдруг… кадр.
Он. Борис. Муж.
Светлая рубашка, которой я гордилась.
Девица в мини и туфлях на каблуках выше моей самооценки.
Он гладит её по спине. Она целует его в шею.
Он улыбается — этой особенной, ленивой, чуть скользкой улыбкой. Моей.
— Борис! Она скучает! — кричит кто-то за кадром, смеясь.
— Угу… вертится. Не то слово, — буркнула я, сделав глоток уже остывшего кофе. Горечь напоминала мне, что я ещё жива.
Она не заметила моего настроения — как всегда.
Включила звук на полную, ткнула экраном мне под нос:
— Смотри, вон он танцует! А потом мы случайно попали на концерт, там всех снимали, ха-ха!
Я посмотрела.
Видео. Детская площадка. Визжащие дети. Тимоша в кроссовках на липучке.
Следующий файл — концерт на площади. Толпа, музыка, кто-то орёт «Вы с нами?!» — и вдруг… кадр.
Он. Борис. Муж.
Светлая рубашка, которой я гордилась.
Девица в мини и туфлях на каблуках выше моей самооценки.
Он гладит её по спине. Она целует его в шею.
Он улыбается — этой особенной, ленивой, чуть скользкой улыбкой. Моей.
— Борис! Она скучает! — кричит кто-то за кадром, смеясь.
- Матвей, собери вещи, мы съезжаем, - произнесла я ледяным тоном.
Сын, кажется, опешил сильнее бывшего мужа.
- Ма?.. – Матвей неуверенно посмотрел на меня, на отца, обнимавшего любовницу и ребенка от нее.
- Видишь же, мы твоему отцу жизнь счастливую устроить мешаем, как кость поперек горла торчим, - хотела произнести с сарказмом, зло, но получилось жалко.
У меня словно весь воздух вышибло из легких от следующих слов мужа:
- Матвей, ты можешь остаться жить с нами, узнаешь брата получше, но если останешься, то останешься совсем, общаться с этой истеричкой больше не будешь, а уйдешь… что ж, у меня будет только один сын. Выбирай.
Матвей растерянно посмотрел на меня.
Меня скальпелем по сердцу резануло сомнение, промелькнувшее в его глазах.
Сын, кажется, опешил сильнее бывшего мужа.
- Ма?.. – Матвей неуверенно посмотрел на меня, на отца, обнимавшего любовницу и ребенка от нее.
- Видишь же, мы твоему отцу жизнь счастливую устроить мешаем, как кость поперек горла торчим, - хотела произнести с сарказмом, зло, но получилось жалко.
У меня словно весь воздух вышибло из легких от следующих слов мужа:
- Матвей, ты можешь остаться жить с нами, узнаешь брата получше, но если останешься, то останешься совсем, общаться с этой истеричкой больше не будешь, а уйдешь… что ж, у меня будет только один сын. Выбирай.
Матвей растерянно посмотрел на меня.
Меня скальпелем по сердцу резануло сомнение, промелькнувшее в его глазах.
– Тоня, ты дома? – войдя в зал с улыбкой, муж оторопевает. – Тоня? – вторит озадаченно и уставляется сначала на меня, потом на чемодан. Улыбка на его лице меркнет.
– А ты кого-то другого ждал?- сухо уточняю.
– Ты о чём? – Егор ставит дорожную сумку на пол.
– О ней...
– О ком, о ней?
Диалог напоминает общение двух идиотов.
– О твоей любовнице, Егор.
В его взгляде мелькает испуг.
Егор было открывает рот, как я перебиваю:
- Только не отпирайся. Не пробивай дно, до которого опустился.
– А ты кого-то другого ждал?- сухо уточняю.
– Ты о чём? – Егор ставит дорожную сумку на пол.
– О ней...
– О ком, о ней?
Диалог напоминает общение двух идиотов.
– О твоей любовнице, Егор.
В его взгляде мелькает испуг.
Егор было открывает рот, как я перебиваю:
- Только не отпирайся. Не пробивай дно, до которого опустился.
– Ты уничтожаешь всё, что я создал!
– Нет, Роберт, – отвечаю спокойно. – Это ты всё разрушил. Я просто вывожу правду на свет.
– Какую правду? – он почти кричит, ударяя кулаком по столу. Хрустальное пресс-папье подпрыгивает от удара. – Что ты возомнила о себе?
Я слегка улыбаюсь, и это выводит его из себя ещё больше.
– Это только между нами, Роберт. Между мной и тобой. И Ритой, конечно.
– Как давно ты знаешь? – спрашивает хрипло.
– Достаточно, – пожимаю плечами. – Достаточно, чтобы спланировать каждый шаг.
– Зачем? – его голос звучит почти растерянно. – Ты могла просто развестись со мной, если узнала...
– И что? – я наклоняюсь вперёд. – Уйти с тем, что ты считал бы нужным мне дать? После двадцати лет брака, после всего, что я в него вложила? После того, как ты унизил меня, изменяя с моей лучшей подругой?
– Нет, Роберт, – отвечаю спокойно. – Это ты всё разрушил. Я просто вывожу правду на свет.
– Какую правду? – он почти кричит, ударяя кулаком по столу. Хрустальное пресс-папье подпрыгивает от удара. – Что ты возомнила о себе?
Я слегка улыбаюсь, и это выводит его из себя ещё больше.
– Это только между нами, Роберт. Между мной и тобой. И Ритой, конечно.
– Как давно ты знаешь? – спрашивает хрипло.
– Достаточно, – пожимаю плечами. – Достаточно, чтобы спланировать каждый шаг.
– Зачем? – его голос звучит почти растерянно. – Ты могла просто развестись со мной, если узнала...
– И что? – я наклоняюсь вперёд. – Уйти с тем, что ты считал бы нужным мне дать? После двадцати лет брака, после всего, что я в него вложила? После того, как ты унизил меня, изменяя с моей лучшей подругой?
— Я вам не мешаю? — говорю громко, но пока без истерики в голосе.
Жгучая боль и злость, обида захлестнули. Я ни разу допускала и мысли, что можно посмотреть на кого-то, кроме мужа! Степан был всем для меня, а мне, значит, нашлась замена?
После моего вопроса наступает тишина. И, как в замедленной съёмке, девица поворачивает голову в мою сторону. И я её узнаю! Зоя — подруга детства Степана, про которую свекровь частенько упоминала.
— Ты что здесь делаешь?! — резкий окрик заставляет перевести взгляд на мужа.
Он смотрит на меня с возмущением и явной злобой. И при этом продолжает удерживать девицу на своих бёдрах. Похоже, что он не собирается прерывать процесс?
— Я приехала отметить в семейном кругу годовщину нашей свадьбы, — голос мой дрожит, но стараюсь держаться и не плакать. — А ты, как вижу, уже начал праздновать без меня.
Степан, как мне кажется, так и не осознаёт весь ужас ситуации. Вместо раскаяния на его лице — раздражение.
Жгучая боль и злость, обида захлестнули. Я ни разу допускала и мысли, что можно посмотреть на кого-то, кроме мужа! Степан был всем для меня, а мне, значит, нашлась замена?
После моего вопроса наступает тишина. И, как в замедленной съёмке, девица поворачивает голову в мою сторону. И я её узнаю! Зоя — подруга детства Степана, про которую свекровь частенько упоминала.
— Ты что здесь делаешь?! — резкий окрик заставляет перевести взгляд на мужа.
Он смотрит на меня с возмущением и явной злобой. И при этом продолжает удерживать девицу на своих бёдрах. Похоже, что он не собирается прерывать процесс?
— Я приехала отметить в семейном кругу годовщину нашей свадьбы, — голос мой дрожит, но стараюсь держаться и не плакать. — А ты, как вижу, уже начал праздновать без меня.
Степан, как мне кажется, так и не осознаёт весь ужас ситуации. Вместо раскаяния на его лице — раздражение.
- Алла, слушай, скажи прямо… что не так?
- Двадцать лет жизни – вот что не так, - яростно бросила она. – Я в бешенстве – только в сорок семь узнать, что такое настоящий секс.
- Но ведь ты же замужем?
- Дело тут не в муже.
Её скупые фразы запутывали всё больше.
- Ничего не понимаю. То есть ты не шутишь? Реально замужем?
- Не шучу. Реально замужем. Уже двадцать лет.
- Двадцать лет? – поразился я.
Я не представлял, что за мужчина должен жениться на такой женщине.
- А что, я так плоха? Никто в здравом уме со мной не сойдётся? Только тебя, неотразимого, обожает и жена, и все вокруг?
- Почему же. В тебе есть что-то и отталкивающее, и притягательное. Просто мне сложно представить твоего мужа – вот и всё.
- Давай не будем о нём. Нормальный мужик…
- Может быть, даже святой, - улыбнулся я. – Раз терпит рядом с собой такую чертовку...
- Двадцать лет жизни – вот что не так, - яростно бросила она. – Я в бешенстве – только в сорок семь узнать, что такое настоящий секс.
- Но ведь ты же замужем?
- Дело тут не в муже.
Её скупые фразы запутывали всё больше.
- Ничего не понимаю. То есть ты не шутишь? Реально замужем?
- Не шучу. Реально замужем. Уже двадцать лет.
- Двадцать лет? – поразился я.
Я не представлял, что за мужчина должен жениться на такой женщине.
- А что, я так плоха? Никто в здравом уме со мной не сойдётся? Только тебя, неотразимого, обожает и жена, и все вокруг?
- Почему же. В тебе есть что-то и отталкивающее, и притягательное. Просто мне сложно представить твоего мужа – вот и всё.
- Давай не будем о нём. Нормальный мужик…
- Может быть, даже святой, - улыбнулся я. – Раз терпит рядом с собой такую чертовку...
— Кто это, Алихан? — прохожу в гостиную с дочкой на руках и смотрю на беременную девушку, которая пришла в дом с моим мужем.
— Это Зарина, — спокойно отвечает Алихан.
— Новая служанка? — обвожу взглядом живот брюнетки. Ей и поручить ничего нельзя.
— Жена, — сухо произносит мой муж и смотрит своими темными глазами прямо на меня. — Моя новая жена, — добивает каждым словом.
Внутри все холодеет. Не понимаю, как мне реагировать на его слова.
— Я не понимаю... — дочка начинает хныкать, как будто чувствует усиленное биение моего сердца.
— Марьям, Зарина — моя вторая жена! — чеканит каждое слово Алихан. — Так что будь с ней вежливой и учтивой!
— Это невозможно! — ледяным тоном отвечаю я. — Я — твоя первая и единственная жена. Других в моем доме не будет!
Возмущенно смотрю на мужа. Обвожу взглядом девушку, и ледяной волной меня накрывает понимание, что ее беременность и Алихан... О Аллах! Только не это!
— Марьям, ты хорошая жена, — холодно отвечает муж. — Но я охладел к тебе!
— Это Зарина, — спокойно отвечает Алихан.
— Новая служанка? — обвожу взглядом живот брюнетки. Ей и поручить ничего нельзя.
— Жена, — сухо произносит мой муж и смотрит своими темными глазами прямо на меня. — Моя новая жена, — добивает каждым словом.
Внутри все холодеет. Не понимаю, как мне реагировать на его слова.
— Я не понимаю... — дочка начинает хныкать, как будто чувствует усиленное биение моего сердца.
— Марьям, Зарина — моя вторая жена! — чеканит каждое слово Алихан. — Так что будь с ней вежливой и учтивой!
— Это невозможно! — ледяным тоном отвечаю я. — Я — твоя первая и единственная жена. Других в моем доме не будет!
Возмущенно смотрю на мужа. Обвожу взглядом девушку, и ледяной волной меня накрывает понимание, что ее беременность и Алихан... О Аллах! Только не это!
— Марьям, ты хорошая жена, — холодно отвечает муж. — Но я охладел к тебе!
Выберите полку для книги