Подборка книг по тегу: "измена и предательство"

Годовщина. Нашему браку 23 года. В столовую вошли двое мужчин в форме.
Полиция. Мир замер.
— Ксения Викторовна Алексеева? — спросил старший из них, глядя мне прямо в глаза.
— Да... — прошептала я, и голос застрял в горле.
— Вы арестованы по подозрению в убийстве вашего сына, Максима Георгиевича Алексеева. Вы имеете право хранить молчание...
Дальше я не слышала ничего. Убийство. Максима. Моего сына.
— ЧТО?! — взвизгнула Лида, вскакивая с места. — О чем вы говорите?! Какое убийство?! Максим утонул! Это был несчастный случай!
— ПАПА! — закричал Ростик. — Папа, что происходит?! Скажи им!
Я смотрела на Гошу. Мой муж, отец моих детей, любовь всей моей жизни стоял рядом с полицейскими и молчал. Просто молчал. И в его глазах не было удивления. Не было шока. Не было ярости.
В его глазах была... пустота.
— Гоша? — прошептала я. — Гоша, скажи им! Скажи, что это безумие! Скажи, что я не могла убить нашего сына!

Пока все верили в то, что ее раны заживут, и она снова вздохнет полной грудью, Таня медленно угасала. Татьяна Рыбакова была сильная духом, но слабая на чувства к Илье Воронову. Он предал девушку, бросив ее в собственный день рождения, она же продолжала ждать его. Злилась, изводила себя, но верила в то, что их пути сойдутся.
И они сошлись. В коротком порыве их ненависть и злость друг на друга превратилась в агонию, которая разрушила не одну судьбу.
Таня старалась не замечать тихую любовь друга. Она желала страсти. А этот друг, Дмитрий Панов, верил, что когда-нибудь ее сердце будет принадлежать ему.
Они все верили в любовь. Только чья вера оказалась сильнее?

- Ты рехнулся?! Она же невеста нашего сына! - кричу я, застукав их в постели в нашей гостевой комнате.

- Успокойся! Наш сын тюфяк, а ей нужен настоящий мужчина, - отвечает муж без тени стыда, - Она уже не девочка, и сама решает, с кем спать... Не вмешивайся и не разрушай семью!

- Ты не мужчина! Ты подлец! И нашей семьи для тебя больше нет!..

Я сама впустила беду в дом, и позволила ей поселиться под нашей крышей...
Этим я подписала приговор нашему браку, но теперь ясно вижу, что он все равно бы рухнул.
Потому что предательство не прощается.
А за нашего сына я, тем более, не прощу никогда!!!

— Кто она? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Клиентка, — ответил он слишком быстро.
— Клиентка? С которой ужинаешь? С которой переписываешься ночами?
— Мы просто общаемся, Анна.
— Общаемся? Вот это: «Ты сегодня была особенно вкусной» — это «общаемся»?
Он отвёл взгляд.
— Ты стала подозрительной. С тобой тяжело.
— А с ней легко?
— С ней… тепло.
— А у нас?
— У нас — история.
— История? Десять лет брака, дочь, общий дом — это «история»?
— Ты перестала быть нежной. Ты всё время требуешь, критикуешь.
— Я требую верности, Дима. Это так сложно?
— Ты стала колючей. С тобой невозможно.
— Нет. Я просто перестала быть удобной.

Тишина. Он не смотрел на меня. А я поняла: мы живём рядом, но уже не вместе.

– Повтори, – не попросила, а потребовала, хоть мой голос прозвучал глухо и как-то слабо.
– А ты как будто не расслышала с первого раза, – лениво протянул муж, медленно пригубив кофе.
– Мне упрямо хочется верить, что мне послышалось и мой муж не предложил сделать наш брак открытым. Вроде бы сегодня не первое апреля, так зачем ты так жестоко шутишь?
– Ой, Карина, не разыгрывай трагедию. Да, я предложил тебе сделать наши отношения открытыми, и в этом нет ничего ужасного.
– Помимо того, что ты будешь спать с другими женщинами, да?
– Послушай, Карина, мы женаты четыре года, и скажу честно, ты мне уже приелась. И чтобы не доводить ситуацию до развода, нам надо как-то разнообразить нашу интимную жизнь, понимаешь?

Это история 30 летней разведенки без собак и кошек. Живущей в однокомнатной квартирке, конечно, в ипотеку. С долгами по коммуналке и парой просрочек по кредитной карте. Ощущающей на себе все эти грустные взгляды родственников и знакомых, сотни сплетен о том, какая я несчастная и бедная женщина. Но спешу расстроить! Сейчас я - безумно счастливая женщина.

— Ты с ней спал?
— Да ты с ума сошла, мы просто сидели.
— В отеле, Саша? Тридцать девять минут?
— Ну и что… это ничего не значит.
Каждая его отговорка звучала громче любого признания. Я видела, слышала, знала.
И всё равно спрашивала — чтобы добить остатки веры в мужа.
Я не позволю ему делать из меня мебель в собственной жизни.
Да, больно. Да, страшно. Но я уважаю себя. И у меня хватит сил, чтобы поставить точку там, где он привык ставить многоточия.

Дверь в его кабинет была приоткрыта. Странно. Из щели лился теплый желтый свет.
Мозг отказывался складывать картинку воедино. Спина моего мужа. Знакомая ткань его пиджака, которую я сама гладила утром. И руки. Чужие, тонкие, с алым маникюром. Они были обвиты вокруг его шеи, пальцы впивались в волосы на его затылке. Он стоял, склонившись к ней, заслоняя ее от мира. От меня.
— Катя? А ты что здесь делаешь? — его голос сорвался на фальцет. Он сделал шаг ко мне, автоматически поправляя рубашку, воротник которой был помят.
Я вошла. Комната плыла перед глазами. Ноги были ватными. Я чувствовала каждый свой нерв, каждую клетку, кричащую от непонимания.
— А ты? — мой собственный голос прозвучал глухо, будто из соседней комнаты. — Ты же, вроде как, должен провожать босса? Вот и не торопись домой.
—Не говори ерунды! — он повысил голос, пытаясь взять под контроль ситуацию, меня, себя.

Они — идеальная пара с юности: он — успешный адвокат, она — талантливый художник. Их брак кажется безупречным. Им завидуют. Но все ли так хорошо? Все меняется, когда Полина встречает Илью. Между ними вспыхивает страсть. Но однажды Илья исчезает, а Полина узнает, что беременна. Возможно ли счастье, когда правда грозит разрушить все, что строилось годами?

Моей маленькой дочери с аутизмом нужны дорогие реабилитационные программы. У меня нет денег даже на хлеб. 50 000 долларов за суррогатное материнство — единственный шанс спасти моего ребенка. Но заказчики оказываются шокирующими: мой бывший муж и подруга, которая разрушила наш брак пять лет назад. Условие жестокое — зачатие только естественным путем…с предателем!