Книги по тегу «измена и предательство»: ""
Она — девушка из ПВЗ, брошенная мужем за лишний вес. Он — миллиардер, шейх, привыкший приказывать. Их номера в отеле перепутали по ошибке, но когда он смотрит на неё — растерянную, в мятой футболке, с красными глазами — то не вызывает администратора. Он говорит: «Вы не похожи на женщину, которая путешествует одна».
Дарина знает: такие мужчины не смотрят на таких, как она. У него есть жена, сын и репутация. У неё — только чемодан и билет с открытой датой. Но он хочет. Медленно, властно, не спрашивая разрешения. «Я хочу смотреть, как вы теряете контроль».
А потом она узнаёт, что беременна. И он произносит: «Ты никуда не уедешь. Ты — моя».
Но сможет ли простушка из российской провинции войти в его мир, где правят деньги, традиции и чужие жёны? И захочет ли она сама?
От первой ночи до двух полосок. От «простушка» до «моя женщина».
Дарина знает: такие мужчины не смотрят на таких, как она. У него есть жена, сын и репутация. У неё — только чемодан и билет с открытой датой. Но он хочет. Медленно, властно, не спрашивая разрешения. «Я хочу смотреть, как вы теряете контроль».
А потом она узнаёт, что беременна. И он произносит: «Ты никуда не уедешь. Ты — моя».
Но сможет ли простушка из российской провинции войти в его мир, где правят деньги, традиции и чужие жёны? И захочет ли она сама?
От первой ночи до двух полосок. От «простушка» до «моя женщина».
«Папа сказал, мальчик должен привыкать к нам заранее».
Я прочитала это сообщение трижды. И только на третий раз поняла: «мальчик» — это мой сын.
Десять лет я стирала его рубашки, растила ребёнка по гарнизонам и верила, что у нас крепкая семья. А он спокойно, по пунктам, готовил не уход — зачистку.
Справки, что я «нестабильна». Нужных людей в школе, опеке, суде. Новую «правильную» жену — дочь генерала. И заседание, на котором меня вычеркнут из жизни собственного ребёнка.
Он думал, что я буду плакать.
Он не знал, на что способна мать, у которой отнимают сына.
Я прочитала это сообщение трижды. И только на третий раз поняла: «мальчик» — это мой сын.
Десять лет я стирала его рубашки, растила ребёнка по гарнизонам и верила, что у нас крепкая семья. А он спокойно, по пунктам, готовил не уход — зачистку.
Справки, что я «нестабильна». Нужных людей в школе, опеке, суде. Новую «правильную» жену — дочь генерала. И заседание, на котором меня вычеркнут из жизни собственного ребёнка.
Он думал, что я буду плакать.
Он не знал, на что способна мать, у которой отнимают сына.
И тут я вспоминаю, кто такая Зоя. Моя подруга тоже здесь. Почему они оба рядом и что собираются отключать?
— Что ты делаешь?! Зоя! Отойди немедленно! — слышу, как что-то с грохотом падает и шуршание аппарата прекращается, наступает нереальная тишина, которая мне лично кажется вечностью. Становится так тихо, что я слышу дыхание Аркадия рядом с моим лицом.
Но тут же начинают надрываться приборы, противно пищат, завывают сиренами.
— Все, вернула на место, — удовлетворенно говорит женщина. — Подумаешь, на секунду из розетки прибор выключила…
Так вот почему я не чувствую, что дышу. На грудь словно каменная плита свалилась, не шелохнуться.
— Она что, не дышит? — испуганный голос мужа. — Слава-Слава! Зови врача срочно! Ты ее убила, Зоя!
— Что ты делаешь?! Зоя! Отойди немедленно! — слышу, как что-то с грохотом падает и шуршание аппарата прекращается, наступает нереальная тишина, которая мне лично кажется вечностью. Становится так тихо, что я слышу дыхание Аркадия рядом с моим лицом.
Но тут же начинают надрываться приборы, противно пищат, завывают сиренами.
— Все, вернула на место, — удовлетворенно говорит женщина. — Подумаешь, на секунду из розетки прибор выключила…
Так вот почему я не чувствую, что дышу. На грудь словно каменная плита свалилась, не шелохнуться.
— Она что, не дышит? — испуганный голос мужа. — Слава-Слава! Зови врача срочно! Ты ее убила, Зоя!
Вхожу в павильон и застаю мужа с новой "звездой" — ноги от ушей, мозг размером с горошину.
— Владик, покажи, как запускать ракету, — мурлычет она.
— Запуск отменяется! — мой голос разрезает воздух.
— Катя! Ты здесь откуда?! — ошарашенно выдавливает муж, пытаясь скинуть с себя девицу.
— От верблюда! Вот это поворот! Думала, ты снимаешь научную фантастику, а ты снимаешь только одежду со своих актрис!
Ангелина, даже не смутившись, высокомерно смотрит на меня:
— Может вы зайдёте позже? Мы тут репетируем очень важный эпизод...
— А может ты заткнёшься? — отвечаю наглой пигалице. — Я вам сейчас устрою тут такой "запуск", что чью-то “ракету” разорвёт на части!
— Владик, покажи, как запускать ракету, — мурлычет она.
— Запуск отменяется! — мой голос разрезает воздух.
— Катя! Ты здесь откуда?! — ошарашенно выдавливает муж, пытаясь скинуть с себя девицу.
— От верблюда! Вот это поворот! Думала, ты снимаешь научную фантастику, а ты снимаешь только одежду со своих актрис!
Ангелина, даже не смутившись, высокомерно смотрит на меня:
— Может вы зайдёте позже? Мы тут репетируем очень важный эпизод...
— А может ты заткнёшься? — отвечаю наглой пигалице. — Я вам сейчас устрою тут такой "запуск", что чью-то “ракету” разорвёт на части!
– Мы с тобой в разводе, Борь! Ты не имеешь никакого права мне что-то предъявлять!
– Таня! Прекрати перегибать палку! Ты мне с сыном общаться не даешь!
– Я не даю?!
– Да! Ты! Именно ты!
– Может, просто он тебе простить не может то, что в кабинете видел?! – отвечаю с горечью, вспоминая тот ужас, который мы видели с моим мальчиком!
Дергаюсь, чтобы уйти в сторону, но в этот момент бывший муж резко тянет меня за локоть, и моя сумка падает на пол, а из нее, к моему ужасу, вылетает бумага от врача.
Муж опускает взгляд и медленно поднимает снимок УЗИ:
– Не понял. Это что?! Ты что, беременна?!
– Таня! Прекрати перегибать палку! Ты мне с сыном общаться не даешь!
– Я не даю?!
– Да! Ты! Именно ты!
– Может, просто он тебе простить не может то, что в кабинете видел?! – отвечаю с горечью, вспоминая тот ужас, который мы видели с моим мальчиком!
Дергаюсь, чтобы уйти в сторону, но в этот момент бывший муж резко тянет меня за локоть, и моя сумка падает на пол, а из нее, к моему ужасу, вылетает бумага от врача.
Муж опускает взгляд и медленно поднимает снимок УЗИ:
– Не понял. Это что?! Ты что, беременна?!
Дверь открывается, и в комнату входит Захар с какой-то незнакомкой.
– Милый, я так соскучилась. Ты почти неделю не звонил.
– Анфиса, ты же знаешь, что у меня было много дел.
Я всё вижу из своего укрытия.
Это должна была быть только наша ночь.
– Я уже начала думать, что ты решил стать верным мужем своей толстухе.
– Не переживай. Ты же знаешь, что это условие отца.
– И куда же ты её дел? Запер в подвале, как Синяя Борода своих жён?
– Спать пошла.
Мне хотелось бежать отсюда, но я не могла пошевелиться.
– Я сделаю твою первую брачную ночь незабываемой, милый. Иди ко мне скорее.
И в этот момент пробка у шампанского не выдерживает и выстреливает с оглушающим хлопком.
Я замираю, через секунду штора распахивается, и я вижу удивлённое лицо Захара.
– Соня? Ты что тут делаешь?
Я вдруг становлюсь очень спокойной, он не должен видеть мою боль.
– Сюрприз! Что, Захарушка, не ожидал? А я тут решила отпраздновать развод, вот и шампанское открыла. Поздравляю, милый!
– Милый, я так соскучилась. Ты почти неделю не звонил.
– Анфиса, ты же знаешь, что у меня было много дел.
Я всё вижу из своего укрытия.
Это должна была быть только наша ночь.
– Я уже начала думать, что ты решил стать верным мужем своей толстухе.
– Не переживай. Ты же знаешь, что это условие отца.
– И куда же ты её дел? Запер в подвале, как Синяя Борода своих жён?
– Спать пошла.
Мне хотелось бежать отсюда, но я не могла пошевелиться.
– Я сделаю твою первую брачную ночь незабываемой, милый. Иди ко мне скорее.
И в этот момент пробка у шампанского не выдерживает и выстреливает с оглушающим хлопком.
Я замираю, через секунду штора распахивается, и я вижу удивлённое лицо Захара.
– Соня? Ты что тут делаешь?
Я вдруг становлюсь очень спокойной, он не должен видеть мою боль.
– Сюрприз! Что, Захарушка, не ожидал? А я тут решила отпраздновать развод, вот и шампанское открыла. Поздравляю, милый!
— Твоя тупая жена снова жрет гормоны, — голос бывшей моего мужа. — Инга, подружка-гинеколог, видела ее. Стимуляцию делает.
— Марго, успокойся, — отвечает Денис. — Я же секретно сделал вазектомию. Не будет у нас с ней детей. Я с этой левой бабой только из-за денег ее отца. А дети у меня уже есть, от любимой женщины. И благодаря этой лохушке и ты, и они живете красиво и в достатке…
Звук поцелуя.
В груди взрывается бомба.
Этот козел знал, что я месяцами прохожу адское лечение от бесплодия, когда сам стерилизован.
Внизу из зала доносится хит: «О, боже, какой мужчина…»
Не мужчина, а козлина… Ничего. Вы узнаете, что значит связаться с униженной женщиной, напичканной гормонами, из которой двое аферистов решили сделать «козу отпущения…
— Марго, успокойся, — отвечает Денис. — Я же секретно сделал вазектомию. Не будет у нас с ней детей. Я с этой левой бабой только из-за денег ее отца. А дети у меня уже есть, от любимой женщины. И благодаря этой лохушке и ты, и они живете красиво и в достатке…
Звук поцелуя.
В груди взрывается бомба.
Этот козел знал, что я месяцами прохожу адское лечение от бесплодия, когда сам стерилизован.
Внизу из зала доносится хит: «О, боже, какой мужчина…»
Не мужчина, а козлина… Ничего. Вы узнаете, что значит связаться с униженной женщиной, напичканной гормонами, из которой двое аферистов решили сделать «козу отпущения…
— Вам лечиться надо, — Олеся выговорила это отчётливо, для всех. — Лечиться, а не по чужим дворам ездить за четыреста километров. У ребёнка праздник сегодня. У моего мужа юбилей.
— Клим, вызови ей такси. — Она сбавила тон до заботливого, воспитательского, каким сообщают родителям, что их ребёнок кусается. — Она же за рулём. В таком состоянии за руль нельзя.
— Он мой муж...
— Мам, а это кто? — Лёва выглянул из-за её пуховика, снизу, круглыми глазами.
— Никто, зайчик. Тётя ошиблась двором.
— Лёва, зайка, идём домой. — Клим взял сына за руку.
Зайка. То же слово, тем же голосом, каким он звал мою дочь, и вот тут из меня вышел весь воздух, весь, до дна, потому что можно поделить на два дома рубашки, город и даже кольца, но он поделил слово.
— Простите нас. — Клим повернулся к соседям, тихий, скорбный, безупречный. — Бывшая. Не в себе. Мы разберёмся, извините за шум.
— Клим, вызови ей такси. — Она сбавила тон до заботливого, воспитательского, каким сообщают родителям, что их ребёнок кусается. — Она же за рулём. В таком состоянии за руль нельзя.
— Он мой муж...
— Мам, а это кто? — Лёва выглянул из-за её пуховика, снизу, круглыми глазами.
— Никто, зайчик. Тётя ошиблась двором.
— Лёва, зайка, идём домой. — Клим взял сына за руку.
Зайка. То же слово, тем же голосом, каким он звал мою дочь, и вот тут из меня вышел весь воздух, весь, до дна, потому что можно поделить на два дома рубашки, город и даже кольца, но он поделил слово.
— Простите нас. — Клим повернулся к соседям, тихий, скорбный, безупречный. — Бывшая. Не в себе. Мы разберёмся, извините за шум.
— Проблемы, ягодка? Помощь нужна? — спросил незнакомец, сверкнув лукавым взглядом и нависнув надо мной.
— Эй, Олег, полегче, еще запугаешь девочку, — раздался насмешливый голос со стороны капота. —Малышка, выходи на воздух, не бойся. Мы не кусаемся... — добавил он, подходя и вдруг шепча на ушко: — если сама не попросишь…
Я невольно вздрогнула и ахнула, когда мужчина вдруг нагнулся и легко куснул ушко.
— Ого, какая приятная реакция! — тихо рассмеялся еще один подошедший, сверкая опасным взглядом. — Кажется, наша ягодка очень отзывчивая. И нуждается в очень горячем утешении…
Я летела по дороге, сбегая от изменщика, когда машина сломалась среди глухого леса. Я думала, что это худший день в жизни, когда вдруг из-за поворота вырулили они. Три восхитительных хищника, решивших утешить меня в этой темной ночи.
— Эй, Олег, полегче, еще запугаешь девочку, — раздался насмешливый голос со стороны капота. —Малышка, выходи на воздух, не бойся. Мы не кусаемся... — добавил он, подходя и вдруг шепча на ушко: — если сама не попросишь…
Я невольно вздрогнула и ахнула, когда мужчина вдруг нагнулся и легко куснул ушко.
— Ого, какая приятная реакция! — тихо рассмеялся еще один подошедший, сверкая опасным взглядом. — Кажется, наша ягодка очень отзывчивая. И нуждается в очень горячем утешении…
Я летела по дороге, сбегая от изменщика, когда машина сломалась среди глухого леса. Я думала, что это худший день в жизни, когда вдруг из-за поворота вырулили они. Три восхитительных хищника, решивших утешить меня в этой темной ночи.
Она его любимая женщина, что изменила ему. Она неверная жена, которую он выгнал из дома три года назад и с тех пор не слышал о ней. Он вернулся в её жизнь, чтобы услышать правду. Правду, которая может убить их обоих.
- Итак, я задам тебе один вопрос, и ты хорошо подумай, прежде, чем на него ответишь. Если ты снова начнёшь врать, повторяя, что ты не виновата, я клянусь, сегодня будет последний день твоей жизни. Мне нужна правда! Что на самом деле произошло в ту ночь?
Она не медлила ни секунды, выпалив правду, от которой Влад побагровел от злости.
- Я напилась, познакомилась с мужиком в клубе и с ним переспала. - бесцветным голосом сообщила Ида.
- Потребовалась три года, чтобы память вернулась? - усмехнулся Влад. - Раньше версия была другая.
- Тогда версия не прокатила. Сейчас врать смысла не вижу, дело сделано. - вздохнула она и встала со скамейки. - Я могу идти?
- Нет, сука, не можешь! - взревел Влад, вскакивая со своего места и устремляясь к ней.
- Итак, я задам тебе один вопрос, и ты хорошо подумай, прежде, чем на него ответишь. Если ты снова начнёшь врать, повторяя, что ты не виновата, я клянусь, сегодня будет последний день твоей жизни. Мне нужна правда! Что на самом деле произошло в ту ночь?
Она не медлила ни секунды, выпалив правду, от которой Влад побагровел от злости.
- Я напилась, познакомилась с мужиком в клубе и с ним переспала. - бесцветным голосом сообщила Ида.
- Потребовалась три года, чтобы память вернулась? - усмехнулся Влад. - Раньше версия была другая.
- Тогда версия не прокатила. Сейчас врать смысла не вижу, дело сделано. - вздохнула она и встала со скамейки. - Я могу идти?
- Нет, сука, не можешь! - взревел Влад, вскакивая со своего места и устремляясь к ней.
Выберите полку для книги