Книги по тегу «измена и предательство»: ""
– Ты живёшь в моей квартире, – холодно говорит муж. – Ездишь на машине, которую я купил, ходишь на работу, которую я разрешил тебе выбрать.
– Какой благодетель! – улыбаюсь. – Может, ещё трусы с чулками с меня снимешь?
– Не делай из меня монстра. Я обеспечивал тебя тридцать лет. Ты должна быть благодарна.
– Ах вот, как ты заговорил! Забыл, что я для тебя сделала?!
– Я всё решил, Люба, – жёстко. – Тебе пятьдесят. Ты уже увяла. Ты меня не возбуждаешь.
– Ты тоже не орёл.
– Я – мужчина. И да: моя любимая будет жить здесь.
В руках у меня рамка с фотографией. Счастливый юбилей выглядит насмешкой.
Швыряю рамку в мужа.
Муж сказал, что я старая и ненужная, и привёл в дом молодую любовницу – подругу нашей дочери. А мне кинул кость и велел быть благодарной. Ведь без него я – никто.
Якобы.
Ну ничего, милый, мы ещё узнаем, кто здесь – пустое место!
– Какой благодетель! – улыбаюсь. – Может, ещё трусы с чулками с меня снимешь?
– Не делай из меня монстра. Я обеспечивал тебя тридцать лет. Ты должна быть благодарна.
– Ах вот, как ты заговорил! Забыл, что я для тебя сделала?!
– Я всё решил, Люба, – жёстко. – Тебе пятьдесят. Ты уже увяла. Ты меня не возбуждаешь.
– Ты тоже не орёл.
– Я – мужчина. И да: моя любимая будет жить здесь.
В руках у меня рамка с фотографией. Счастливый юбилей выглядит насмешкой.
Швыряю рамку в мужа.
Муж сказал, что я старая и ненужная, и привёл в дом молодую любовницу – подругу нашей дочери. А мне кинул кость и велел быть благодарной. Ведь без него я – никто.
Якобы.
Ну ничего, милый, мы ещё узнаем, кто здесь – пустое место!
– Мерзавец! Кобель! Сколько девиц из нашего отделения ты затаскивал в постель?! – от злости я роняю фонендоскоп на кафельный пол хирургического отделения.
– Не смей так говорить со мной, – рычит муж, главный врач больницы. – Поезжай домой, отоспись. Я вернусь, и мы поговорим. Если ты, конечно, успокоишься!
– У меня пациенты, я не могу уйти!
– Вот видишь?! Пациенты у тебя! А как же наша семья? Когда ты в последний раз готовила для меня ужин? Когда встречала меня с работы в одном нижнем белье? Ты даже ребёнка родить не смогла! – кричит мужчина и уходит на очередную операцию.
Жестокие слова мужа резанули по самому больному. Несколько лет назад у меня случился выкидыш, но сейчас я снова беременна. Я хотела сообщить супругу эту новость, но застала его в кабинете с молодой девушкой-ординатором. Она лежала голая на столе моего мужчины. А мерзавец, который час назад клялся мне в верности, в этот момент расстёгивал ремень на своих брюках.
– Не смей так говорить со мной, – рычит муж, главный врач больницы. – Поезжай домой, отоспись. Я вернусь, и мы поговорим. Если ты, конечно, успокоишься!
– У меня пациенты, я не могу уйти!
– Вот видишь?! Пациенты у тебя! А как же наша семья? Когда ты в последний раз готовила для меня ужин? Когда встречала меня с работы в одном нижнем белье? Ты даже ребёнка родить не смогла! – кричит мужчина и уходит на очередную операцию.
Жестокие слова мужа резанули по самому больному. Несколько лет назад у меня случился выкидыш, но сейчас я снова беременна. Я хотела сообщить супругу эту новость, но застала его в кабинете с молодой девушкой-ординатором. Она лежала голая на столе моего мужчины. А мерзавец, который час назад клялся мне в верности, в этот момент расстёгивал ремень на своих брюках.
Выхожу на середину. Вскидываю подбородок улыбаясь. Руки поднимаю.
Черное платье. Алый платок. Алые губы.
Плавные движения.
Первая жена пришла поздравить вторую.
Только вот танец мой – это не про радость и счастье. Это про боль.
- Ты сказала – да! И я могу выбрать ту, которая меня любит.
- Я тебя любила, Дамир! Все эти годы, а ты…
- Что ты сказала?
Уже не важно, что я сказала, что сделала. Важно то, что я больше не могу и не хочу жить в этой лжи.
- Я развожусь с тобой, Дамир Джиоев! Я с тобой развожусь!
Черное платье. Алый платок. Алые губы.
Плавные движения.
Первая жена пришла поздравить вторую.
Только вот танец мой – это не про радость и счастье. Это про боль.
- Ты сказала – да! И я могу выбрать ту, которая меня любит.
- Я тебя любила, Дамир! Все эти годы, а ты…
- Что ты сказала?
Уже не важно, что я сказала, что сделала. Важно то, что я больше не могу и не хочу жить в этой лжи.
- Я развожусь с тобой, Дамир Джиоев! Я с тобой развожусь!
Захар обнял жену за талию, прижимая к своему телу и кружа в танце именинницу на её празднике. Лиза, наконец, решилась задать вопрос, от которого он не сможет уйти.
- Скажи мне, пожалуйста! За пятнадцать лет, что мы с тобой вместе, ты любил меня хоть один день твоей жизни?! Хоть минуту?!
Ответом ей была только тишина...
- А я любила тебя, Захар. Я только и делала, что тебя любила, больше своей жизни, своих возможных детей! Я тобой жила и мне не нужно было ничего другого! Пусть ты годами ложился со мной в постель, думая о своей первой жене, но ты был со мной! Я всю жизнь была тенью твоей настоящей любви, но я больше не хочу!
- Лиза, прекрати, люди смотрят! - процедил сквозь зубы муж.
- Сегодня эти люди смотрели, как твоя любовница поёт со сцены для меня и смеялись за моей спиной, - опустила голову Лиза. - Я годами проигрывала призраку твоей первой любви, но с живой женщиной мне не тягаться. Я больше не хочу тебя любить, Захар! Я хочу быть счастливой! Отпусти!
- Скажи мне, пожалуйста! За пятнадцать лет, что мы с тобой вместе, ты любил меня хоть один день твоей жизни?! Хоть минуту?!
Ответом ей была только тишина...
- А я любила тебя, Захар. Я только и делала, что тебя любила, больше своей жизни, своих возможных детей! Я тобой жила и мне не нужно было ничего другого! Пусть ты годами ложился со мной в постель, думая о своей первой жене, но ты был со мной! Я всю жизнь была тенью твоей настоящей любви, но я больше не хочу!
- Лиза, прекрати, люди смотрят! - процедил сквозь зубы муж.
- Сегодня эти люди смотрели, как твоя любовница поёт со сцены для меня и смеялись за моей спиной, - опустила голову Лиза. - Я годами проигрывала призраку твоей первой любви, но с живой женщиной мне не тягаться. Я больше не хочу тебя любить, Захар! Я хочу быть счастливой! Отпусти!
Я открываю дверь в палату, на диване, сидит блондинка, юбка задрана до талии. А мой муж, отец нашего лежащего в коме сына, держит её за волосы и впивается в губы, тяжело дыша.
— Продолжайте, не стесняйтесь, — говорю, и голос у меня удивительно ровный. — Это же всего лишь наш сын и он всего лишь в коме, а вы продолжайте.
Влад резко отстраняется, поправляет пиджак, будто этого достаточно, чтобы спрятать то, что я только что увидела.
— Лена… — устало произносит он. — Ладно, я тоже живой человек. Полгода по больницам, нервы… Ты же понимаешь.
— Понимаю, — киваю я. — Ты калечишь нашего ребёнка. А потом приходишь к нему в палату и скидываешь в нее стресс на том диване, на котором я молюсь, чтобы сын выжил.
Он криво усмехается, словно я перегибаю палку:
— Не драматизируй. Ты как жена меня полностью устраиваешь. Но себе я отказывать не собираюсь. Жизнь продолжается, Лена.
В этот момент я понимаю: наш брак тоже подключён к аппаратам. Только я — единственная, кто пытался его реанимировать.
— Продолжайте, не стесняйтесь, — говорю, и голос у меня удивительно ровный. — Это же всего лишь наш сын и он всего лишь в коме, а вы продолжайте.
Влад резко отстраняется, поправляет пиджак, будто этого достаточно, чтобы спрятать то, что я только что увидела.
— Лена… — устало произносит он. — Ладно, я тоже живой человек. Полгода по больницам, нервы… Ты же понимаешь.
— Понимаю, — киваю я. — Ты калечишь нашего ребёнка. А потом приходишь к нему в палату и скидываешь в нее стресс на том диване, на котором я молюсь, чтобы сын выжил.
Он криво усмехается, словно я перегибаю палку:
— Не драматизируй. Ты как жена меня полностью устраиваешь. Но себе я отказывать не собираюсь. Жизнь продолжается, Лена.
В этот момент я понимаю: наш брак тоже подключён к аппаратам. Только я — единственная, кто пытался его реанимировать.
- А кто мне сказал, - сын поднимает голову, и на лице его появляется что-то похожее на вызов, - что правила придумали, чтобы их нарушать? Когда тебя я увидел с...
- ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ!!! - Рык извергается из мужа с такой силой, что сын вздрагивает.
А я застываю, вцепившись пальцами в край стола.
- Андрей? - произношу его имя негромко, но четко.
Он не оборачивается. Замирает на месте, будто статуя.
- Что имел в виду наш сын?
***
Он думает я не знаю.
Он считает меня глупой и наивной, из – за моей любви к нему.
Но он… они ошибаются. И каждый из них, скоро это почувствует на собственной шкуре…
- ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ!!! - Рык извергается из мужа с такой силой, что сын вздрагивает.
А я застываю, вцепившись пальцами в край стола.
- Андрей? - произношу его имя негромко, но четко.
Он не оборачивается. Замирает на месте, будто статуя.
- Что имел в виду наш сын?
***
Он думает я не знаю.
Он считает меня глупой и наивной, из – за моей любви к нему.
Но он… они ошибаются. И каждый из них, скоро это почувствует на собственной шкуре…
❤️🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
❤️🔥САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЕ ДНИ!
— Милый! Как я соскучилась!
Моя лучшая подруга собственнически обнимала моего мужа.
Моего! Мужа! Вадима!
— Анюта... — выдохнул он, заметив меня и пытаясь слезть с другой. — Ань, ты всё не так поняла. Я сейчас все объясню.
— Пока я на работе пропадала сутками, ты... ты спал с ней??? С моей подругой?! Господи, какой же ты мерзавец, Вадим! А ты... ты просто… Бессовестная! Прикрывалась дружбой, а сама… Сама с моим мужем?!
Вместо ответа на губах подруги заиграла торжествующая улыбка. Она не сожалела, она праздновала свою победу!
Мой мир рухнул, но встреча с новым боссом изменила все. Властный и пугающий мужчина по прозвищу Гроза стал моим шансом на спасение. Рядом с ним я обрела не только защиту, но и любовь, что заставила меня навсегда забыть о прошлом и стать по-настоящему счастливой.
❤️🔥САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЕ ДНИ!
— Милый! Как я соскучилась!
Моя лучшая подруга собственнически обнимала моего мужа.
Моего! Мужа! Вадима!
— Анюта... — выдохнул он, заметив меня и пытаясь слезть с другой. — Ань, ты всё не так поняла. Я сейчас все объясню.
— Пока я на работе пропадала сутками, ты... ты спал с ней??? С моей подругой?! Господи, какой же ты мерзавец, Вадим! А ты... ты просто… Бессовестная! Прикрывалась дружбой, а сама… Сама с моим мужем?!
Вместо ответа на губах подруги заиграла торжествующая улыбка. Она не сожалела, она праздновала свою победу!
Мой мир рухнул, но встреча с новым боссом изменила все. Властный и пугающий мужчина по прозвищу Гроза стал моим шансом на спасение. Рядом с ним я обрела не только защиту, но и любовь, что заставила меня навсегда забыть о прошлом и стать по-настоящему счастливой.
- Помнишь, что ты мне обещал еще год назад?
- Разумеется, помню, и я свое обещание сдержу, - слышу голос мужа, и замираю на месте прямо посреди коридора.
- Очень надеюсь и этого жду. Замуж не пойду, но и любовницей быть надоело, - продолжает любовница. – И вообще, не понимаю, ради чего ты с ней, ведь, как женщина она не дала тебе главного, семьи. Но ничего страшного, это исправлю я.
- Исправишь, я в этом не сомневаюсь, - чуть ли мурлычет ей на ушко муж.
- Говорят, первый блин комом. С семьей точно так же. Первый брак вышел комом, а с тобой я не совершу тех ошибок, что совершил с ней, ведь ты мне дорога.
Я случайно подслушала разговор мужа и любовницы, и вся жизнь полетела в тартарары. Мы развелись, ведь зачем мужу отечественный автопром, когда у него появился итальянский спорткар?
Он променял меня, 17 лет брака и нашего малыша на женщину, к которой я стремилась, и которую он считал никчемной. Вот только никчемной оказалась я, а не она.
- Разумеется, помню, и я свое обещание сдержу, - слышу голос мужа, и замираю на месте прямо посреди коридора.
- Очень надеюсь и этого жду. Замуж не пойду, но и любовницей быть надоело, - продолжает любовница. – И вообще, не понимаю, ради чего ты с ней, ведь, как женщина она не дала тебе главного, семьи. Но ничего страшного, это исправлю я.
- Исправишь, я в этом не сомневаюсь, - чуть ли мурлычет ей на ушко муж.
- Говорят, первый блин комом. С семьей точно так же. Первый брак вышел комом, а с тобой я не совершу тех ошибок, что совершил с ней, ведь ты мне дорога.
Я случайно подслушала разговор мужа и любовницы, и вся жизнь полетела в тартарары. Мы развелись, ведь зачем мужу отечественный автопром, когда у него появился итальянский спорткар?
Он променял меня, 17 лет брака и нашего малыша на женщину, к которой я стремилась, и которую он считал никчемной. Вот только никчемной оказалась я, а не она.
АКЦИЯ ВНУТРИ КНИГИ 1+1
— Ты обязана простить! Это твой долг! Если ты этого не сделаешь, то...
— То, что?! — перебиваю я Березина, всё ещё не веря, что он говорит мне всё это.
Да как он смеет?!
— Что будет, Марк?! Ты сойдешь с ума?! Погибнешь?! Погибнет твоя стая?! А что же ты об этом не думал, когда мне изменял?! А почему я должна свою честь и достоинство отдавать в жертву тебе и твоим волками, которые не несут ответственность за собственные поступки, а?!
— Я — мужчина. И я — волк. Этим всё сказано. А ты женщина. Твоя задача прощать мне грехи и поддерживать, а ты устроила чёрт знает что!
Вот, значит, как?
Грудь сжимается от обиды и несправедливости.
То ли ещё будет, Березин. То ли ещё будет. Ты пока до конца не знаешь обо всём, что потерял... Рука невольно соскальзывает на живот.
— Ты обязана простить! Это твой долг! Если ты этого не сделаешь, то...
— То, что?! — перебиваю я Березина, всё ещё не веря, что он говорит мне всё это.
Да как он смеет?!
— Что будет, Марк?! Ты сойдешь с ума?! Погибнешь?! Погибнет твоя стая?! А что же ты об этом не думал, когда мне изменял?! А почему я должна свою честь и достоинство отдавать в жертву тебе и твоим волками, которые не несут ответственность за собственные поступки, а?!
— Я — мужчина. И я — волк. Этим всё сказано. А ты женщина. Твоя задача прощать мне грехи и поддерживать, а ты устроила чёрт знает что!
Вот, значит, как?
Грудь сжимается от обиды и несправедливости.
То ли ещё будет, Березин. То ли ещё будет. Ты пока до конца не знаешь обо всём, что потерял... Рука невольно соскальзывает на живот.
Через неделю мы переезжаем в новый дом.
Я стою посреди комнаты, окружённая горами зимних вещей, и впервые в жизни разбираю коробки почти с удовольствием.
Методично проверяю карманы старого пальто мужа – и вдруг нахожу то, что разрушает мою жизнь в одну секунду.
Сначала – рисунок. Детский, сложенный вчетверо. Дом, солнце, три фигурки. И подпись корявым почерком: «Папа, мама и я».
У нас с Виктором нет детей. Пять лет попыток. Два выкидыша. Больницы, врачи, слёзы. И его слова: «Ты – моя семья. С детьми или без».
Я смотрю на рисунок и не могу дышать.
Лезу в другой карман. Квитанция из детского магазина – того самого, мимо которого я хожу каждый день и всегда отворачиваюсь от витрины с колясками. Зимний комбинезон, размер 116. Пять-шесть лет. Дата: 14 декабря – день, когда он был в «командировке».
Ноги не держат. Опускаюсь на пол.
В голове крутится одна мысль…
Кто она? Кто – мама на этом рисунке?
Я стою посреди комнаты, окружённая горами зимних вещей, и впервые в жизни разбираю коробки почти с удовольствием.
Методично проверяю карманы старого пальто мужа – и вдруг нахожу то, что разрушает мою жизнь в одну секунду.
Сначала – рисунок. Детский, сложенный вчетверо. Дом, солнце, три фигурки. И подпись корявым почерком: «Папа, мама и я».
У нас с Виктором нет детей. Пять лет попыток. Два выкидыша. Больницы, врачи, слёзы. И его слова: «Ты – моя семья. С детьми или без».
Я смотрю на рисунок и не могу дышать.
Лезу в другой карман. Квитанция из детского магазина – того самого, мимо которого я хожу каждый день и всегда отворачиваюсь от витрины с колясками. Зимний комбинезон, размер 116. Пять-шесть лет. Дата: 14 декабря – день, когда он был в «командировке».
Ноги не держат. Опускаюсь на пол.
В голове крутится одна мысль…
Кто она? Кто – мама на этом рисунке?
Выберите полку для книги