Электронные книги на тему: "Измена"
– Через неделю всё закончится, – произнёс Пётр, мой жених. – Я на ней женюсь и можно будет расслабиться.
Я замерла.
– Какая же она у тебя дура. – раздался женский голос. Насмешливый, ядовито-сладкий. –
– У неё от родителей осталась трёшка в центре, объекты коммерческой недвижимости и солидный счёт. И всё это станет моим.
– Ты просто чудовище, Петь, – протянула девушка, смеясь. – Хотя… в каком-то смысле я тебя даже уважаю. Такие спектакли устраивал.
– Да ладно тебе. Она наивная. После гибели предков у неё – дыра в душе. Я просто в неё вошёл и закрыл её собой, как пробкой.
Он снова рассмеялся. Весело. По-мужски. Как будто хвастался перед друзьями.
– Прямо сейчас меня хочешь? – её голос стал ниже, мягче, вкрадчивее.
– В ресторане? – усмехнулся он. – А что, даже в этом есть свой шик.
Я медленно развернулась и пошла к выходу.
Я приняла решение. Я сделаю так, чтобы он запомнил меня не как удобную, наивную, ранимую Олю. А как женщину, которую нельзя предавать безнаказанно.
Я замерла.
– Какая же она у тебя дура. – раздался женский голос. Насмешливый, ядовито-сладкий. –
– У неё от родителей осталась трёшка в центре, объекты коммерческой недвижимости и солидный счёт. И всё это станет моим.
– Ты просто чудовище, Петь, – протянула девушка, смеясь. – Хотя… в каком-то смысле я тебя даже уважаю. Такие спектакли устраивал.
– Да ладно тебе. Она наивная. После гибели предков у неё – дыра в душе. Я просто в неё вошёл и закрыл её собой, как пробкой.
Он снова рассмеялся. Весело. По-мужски. Как будто хвастался перед друзьями.
– Прямо сейчас меня хочешь? – её голос стал ниже, мягче, вкрадчивее.
– В ресторане? – усмехнулся он. – А что, даже в этом есть свой шик.
Я медленно развернулась и пошла к выходу.
Я приняла решение. Я сделаю так, чтобы он запомнил меня не как удобную, наивную, ранимую Олю. А как женщину, которую нельзя предавать безнаказанно.
– Раскаешься – вернешься! – жестко выговаривает муж и снимает кольцо с пальца. С тихим стуком опускает на стол аккурат передо мной.
Слезы сжимают горло, но я вскидываю подбородок, сжимаю пальцы в кулачки и отвечаю с жаром:
– Никогда! Я на развод подаю, Влад! Все кончено! Я не прощу!
Прищуривается. Смотрит на меня так, что я забываю, как дышать.
– Подавай. Ты без меня и полгода не протянешь, милая!
Муж предал меня после двадцати лет брака. А я подала на развод, так и не рассказав, что под сердцем ношу малыша, но однажды предатель вновь возвращается в мою жизнь…
Слезы сжимают горло, но я вскидываю подбородок, сжимаю пальцы в кулачки и отвечаю с жаром:
– Никогда! Я на развод подаю, Влад! Все кончено! Я не прощу!
Прищуривается. Смотрит на меня так, что я забываю, как дышать.
– Подавай. Ты без меня и полгода не протянешь, милая!
Муж предал меня после двадцати лет брака. А я подала на развод, так и не рассказав, что под сердцем ношу малыша, но однажды предатель вновь возвращается в мою жизнь…
– Я люблю тебя, а не Виолетту. В конце концов, я же на тебе женился, а не на ней!
– Погоди, – рассуждения мужа восхитительны, – Если ты ее не любишь, то какого черта ты с ней спишь?
– Потому что я устаю от тебя. Понимаешь, Рита, – вздыхает муж и так устало на меня смотрит, – Ты и правда красивая, грамотная, начитанная, изысканная… Все при тебе… Но если, например, провести аналогию с едой… Ты – деликатес, типа устриц. Это прекрасно, утонченно, но жрать такое постоянно – не вариант. А Виолетта – она простая, как свиная рулька с пивом. И да, рулька по выходным – это идеально. Но в остальные дни – только устрицы!
– Погоди, – рассуждения мужа восхитительны, – Если ты ее не любишь, то какого черта ты с ней спишь?
– Потому что я устаю от тебя. Понимаешь, Рита, – вздыхает муж и так устало на меня смотрит, – Ты и правда красивая, грамотная, начитанная, изысканная… Все при тебе… Но если, например, провести аналогию с едой… Ты – деликатес, типа устриц. Это прекрасно, утонченно, но жрать такое постоянно – не вариант. А Виолетта – она простая, как свиная рулька с пивом. И да, рулька по выходным – это идеально. Но в остальные дни – только устрицы!
Я приоткрыла дверь и замерла.
В бильярдной царил полумрак, но увиденное я не забуду никогда.
Егор. Мой жених. Человек, которому я доверяла, с которым у нас вот-вот свадьба. И моя подруга.
Они были вместе. Прямо передо мной, на бильярдном столе.
Я словно окаменела. Тело отказалось слушаться, но слух обострился до болезненности.
– Егор, – на выдохе произнесла подруга, – не женись на ней. Ты ведь не любишь её так, как любишь меня.
– Глупая, – выдохнул он, не прерываясь. – Женюсь – и что? Ничего не изменится. Мы всё равно будем с тобой.
– Но… – её голос дрогнул, – а если она узнает?
– Полина? – он хрипло засмеялся. – Да она и не догадается. Она мне в рот заглядывает, а я… ну, ты же знаешь. У её родителей деньги. С ними я обеспечу себе будущее.
Я слушала это и чувствовала, как что-то внутри меня ломается. Сначала было больно, так, что перехватывало дыхание. Но через секунду боль сменилась пустотой. Потом злостью. Потом чем-то диким, неконтролируемым.
В бильярдной царил полумрак, но увиденное я не забуду никогда.
Егор. Мой жених. Человек, которому я доверяла, с которым у нас вот-вот свадьба. И моя подруга.
Они были вместе. Прямо передо мной, на бильярдном столе.
Я словно окаменела. Тело отказалось слушаться, но слух обострился до болезненности.
– Егор, – на выдохе произнесла подруга, – не женись на ней. Ты ведь не любишь её так, как любишь меня.
– Глупая, – выдохнул он, не прерываясь. – Женюсь – и что? Ничего не изменится. Мы всё равно будем с тобой.
– Но… – её голос дрогнул, – а если она узнает?
– Полина? – он хрипло засмеялся. – Да она и не догадается. Она мне в рот заглядывает, а я… ну, ты же знаешь. У её родителей деньги. С ними я обеспечу себе будущее.
Я слушала это и чувствовала, как что-то внутри меня ломается. Сначала было больно, так, что перехватывало дыхание. Но через секунду боль сменилась пустотой. Потом злостью. Потом чем-то диким, неконтролируемым.
— Таня?! — приподнимает голову муж и испуганно смотрит на меня. — А ты разве не на работе?
— Как видишь, — с трудом отвечаю ему, разглядывая довольно милую блондинку лет на пять моложе меня. — А вы, Анна, каким ветром в моей постели?
— Да я… — теряется она, но тут же возмущенно вздергивает подбородок. — Ну скажи ей, что молчишь?
Муж мнется, что-то там шикает на Анну.
— Тогда скажу я. Вы, Татьяна, можете уходить из этого дома. Теперь мы будем жить здесь с Димой. У нас ребенок будет, а вы уже слишком старая, чтобы рожать.
Смотрю на них и чувствую, как челюсть сама собой ползет вниз. В смысле ребенок?! У Димы и этой молодой нахалки?!
💋💋💋
— Как видишь, — с трудом отвечаю ему, разглядывая довольно милую блондинку лет на пять моложе меня. — А вы, Анна, каким ветром в моей постели?
— Да я… — теряется она, но тут же возмущенно вздергивает подбородок. — Ну скажи ей, что молчишь?
Муж мнется, что-то там шикает на Анну.
— Тогда скажу я. Вы, Татьяна, можете уходить из этого дома. Теперь мы будем жить здесь с Димой. У нас ребенок будет, а вы уже слишком старая, чтобы рожать.
Смотрю на них и чувствую, как челюсть сама собой ползет вниз. В смысле ребенок?! У Димы и этой молодой нахалки?!
💋💋💋
– Машина у подъезда стояла – точь-в-точь как твоя. Та же модель, тот же цвет. И даже диски такие же, которые ты показывал. Я аж подошла рассмотреть.
Я произнесла это на самом легком, почти шутливом тоне, глядя в тарелку, но вся мое существо вытянулось в струну, ловя его реакцию. Время словно замедлилось.
Марк замер на полпути от плиты к столу с сотейником в руке. Всего на долю секунды. Но я это заметила. Заметила, как спина его на мгновение застыла, как плечи неестественно напряглись. Он поставил сотейник на подставку, слишком громко, железо о железо звякнуло.
– Ну, машины как машины, – он пожал плечами, отворачиваясь ко шкафу за хлебом. Голос его прозвучал чуть глуше, чем обычно. – Их как собак нерезаных. У каждого второго сейчас такие.
Казалось бы, ничего особенного. Но это было не «да? интересно!», не «и правда похожа?», не «ну и как, крутая?». Это было уклончивое, общее «машины как машины». И этот мгновенный, животный спазм напряжения в спине.
Я произнесла это на самом легком, почти шутливом тоне, глядя в тарелку, но вся мое существо вытянулось в струну, ловя его реакцию. Время словно замедлилось.
Марк замер на полпути от плиты к столу с сотейником в руке. Всего на долю секунды. Но я это заметила. Заметила, как спина его на мгновение застыла, как плечи неестественно напряглись. Он поставил сотейник на подставку, слишком громко, железо о железо звякнуло.
– Ну, машины как машины, – он пожал плечами, отворачиваясь ко шкафу за хлебом. Голос его прозвучал чуть глуше, чем обычно. – Их как собак нерезаных. У каждого второго сейчас такие.
Казалось бы, ничего особенного. Но это было не «да? интересно!», не «и правда похожа?», не «ну и как, крутая?». Это было уклончивое, общее «машины как машины». И этот мгновенный, животный спазм напряжения в спине.
Пятнадцатое ноября — особенная дата для нас с Владимиром. Ровно двадцать лет назад мы поклялись друг другу в верности. Сегодня я хочу напомнить ему о том, какой страстной и желанной женщиной я могу быть. В сорок лет я все еще в отличной форме. Открываю нижний ящик стола и достаю небольшую подарочную коробочку из бутика белья на Тверской. Черное кружево с золотистой отделкой, изысканное французское белье, которое стоило мне половину месячной зарплаты. Володя сейчас солидный мужчина сорока пяти лет, владелец престижного ресторана "Белла Вита".
На втором этаже ресторана царит полумрак. Слышу его голос:
— Катенька, ты такая красивая... Я схожу по тебе с ума...
— Катюша, — говорит Володя, прерывая поцелуй, — я больше не могу жить двойной жизнью. Хочу быть только с тобой. Навсегда.
— А Ирина Дмитриевна? — спрашивает она, но в голосе нет сочувствия, только лукавство.
— Ира поймет. Мы давно живем как соседи. Она умная женщина, не будет цепляться за мертвые отношения.
На втором этаже ресторана царит полумрак. Слышу его голос:
— Катенька, ты такая красивая... Я схожу по тебе с ума...
— Катюша, — говорит Володя, прерывая поцелуй, — я больше не могу жить двойной жизнью. Хочу быть только с тобой. Навсегда.
— А Ирина Дмитриевна? — спрашивает она, но в голосе нет сочувствия, только лукавство.
— Ира поймет. Мы давно живем как соседи. Она умная женщина, не будет цепляться за мертвые отношения.
Посмотрела на машину мужа и замерла.
Стекло изнутри запотело и сквозь эту молочную пелену в салоне угадывались смутные, ритмичные движения.
Я приблизилась.
Нет, не может быть.
Ринат там. С Никой. И её кричащее короткое платье брошено на подголовник. Растопыренной ладонью она опирается на стекло.
Боже мой. Все кончено. Мой счастливый брак длился ровно три часа.
Я медленно подняла руку и постучала костяшками пальцев.
Внутри все замерло.
И тихо так стало. Муж чертыхнулся, Ника ахнула. Сиденья противно скрипнули, вжикнув, чуть опустилось стекло.
— Извините, не помешала? – выдохнула и подняла с земли рыжий кирпич, что огораживал клумбу. – Ника, ты забыла телефон. Кажется, сегодня все что‑то теряют. Я мужа, а вы двое — совесть и стыд.
— Лиза. Положи. Сейчас же, — хрипло потребовал муж.
— Ринат, ради бога, она же сумасшедшая! — взвизгнула Ника. — Останови её!
— Вот твой телефон, подстилка! — крикнула я и с силой, выжимая из себя всю боль, швырнула кирпич в окно.
Стекло изнутри запотело и сквозь эту молочную пелену в салоне угадывались смутные, ритмичные движения.
Я приблизилась.
Нет, не может быть.
Ринат там. С Никой. И её кричащее короткое платье брошено на подголовник. Растопыренной ладонью она опирается на стекло.
Боже мой. Все кончено. Мой счастливый брак длился ровно три часа.
Я медленно подняла руку и постучала костяшками пальцев.
Внутри все замерло.
И тихо так стало. Муж чертыхнулся, Ника ахнула. Сиденья противно скрипнули, вжикнув, чуть опустилось стекло.
— Извините, не помешала? – выдохнула и подняла с земли рыжий кирпич, что огораживал клумбу. – Ника, ты забыла телефон. Кажется, сегодня все что‑то теряют. Я мужа, а вы двое — совесть и стыд.
— Лиза. Положи. Сейчас же, — хрипло потребовал муж.
— Ринат, ради бога, она же сумасшедшая! — взвизгнула Ника. — Останови её!
— Вот твой телефон, подстилка! — крикнула я и с силой, выжимая из себя всю боль, швырнула кирпич в окно.
Из ванной доносился шум воды. Зазвенел телефон Антона. Он лежал на столе, рядом с миской с орехами. Я схватила трубку по инерции:
- Слушаю...
- Оперуполномоченный майор Иванов. Сегодня утром на трассе М10 произошло ДТП. Погибла женщина, Ефросинья Матюшина. Вы ее знаете?
Ефросинья Матюшина. Имя незнакомое. Чужое.
- Нет… Не знаю. Я не знаю такой.
«Скажи, что не знаешь, и положи трубку!» - кричало внутри меня.
- В машине с ней находилась девочка, примерно шести лет, - голос майора был ровным, деловым. - Она не пострадала, если не считать шока. Девочка все время плачет и… зовет папу.
У меня перехватило дыхание. Сердце подкатило к самому горлу.
- Папу? - прошептала я.
- В сумочке погибшей было найдено свидетельство о рождении. На девочку. В графе «отец» записан… Егоров Антон Герасимович. В мобильном телефоне погибшей, - продолжал майор, и его голос впервые дрогнул, будто он и сам понимал, что взрывает мину, - был записан только один номер. Под именем… Антон...
- Слушаю...
- Оперуполномоченный майор Иванов. Сегодня утром на трассе М10 произошло ДТП. Погибла женщина, Ефросинья Матюшина. Вы ее знаете?
Ефросинья Матюшина. Имя незнакомое. Чужое.
- Нет… Не знаю. Я не знаю такой.
«Скажи, что не знаешь, и положи трубку!» - кричало внутри меня.
- В машине с ней находилась девочка, примерно шести лет, - голос майора был ровным, деловым. - Она не пострадала, если не считать шока. Девочка все время плачет и… зовет папу.
У меня перехватило дыхание. Сердце подкатило к самому горлу.
- Папу? - прошептала я.
- В сумочке погибшей было найдено свидетельство о рождении. На девочку. В графе «отец» записан… Егоров Антон Герасимович. В мобильном телефоне погибшей, - продолжал майор, и его голос впервые дрогнул, будто он и сам понимал, что взрывает мину, - был записан только один номер. Под именем… Антон...
Сижу наблюдаю за мужем в ресторане. Он здесь с какой-то девицей. И вот они встают. Андрей помогает ей надеть пальто — галантно, с улыбкой. А потом ныряет под это пальто рукой, обнимает, притягивает блондинку к себе и целует. Глубоко, жадно, так, что не спутаешь с дружеским поцелуем.
У меня внутри всё закипает: обида, злость, боль. Я поднимаюсь из-за стола, подхожу ближе, скрестив руки на груди.
— Андрей, какая встреча! — говорю я язвительно, голос дрожит, но я держусь. — А это кто? Твоя новая "коллега по работе"?
Он отстраняется от неё, лицо бледнеет, глаза расширяются от шока.
— Жанна? Что ты здесь делаешь? — выпаливает он, оглядываясь, как будто пытается понять, откуда я появилась.
Конечно, он говорит мне, что я всё не так поняла. Обещает всё объяснить. Вот только после того, что я увидела, мне вдруг становится всё равно. Я уже знаю, что собираюсь делать — разводиться!
У меня внутри всё закипает: обида, злость, боль. Я поднимаюсь из-за стола, подхожу ближе, скрестив руки на груди.
— Андрей, какая встреча! — говорю я язвительно, голос дрожит, но я держусь. — А это кто? Твоя новая "коллега по работе"?
Он отстраняется от неё, лицо бледнеет, глаза расширяются от шока.
— Жанна? Что ты здесь делаешь? — выпаливает он, оглядываясь, как будто пытается понять, откуда я появилась.
Конечно, он говорит мне, что я всё не так поняла. Обещает всё объяснить. Вот только после того, что я увидела, мне вдруг становится всё равно. Я уже знаю, что собираюсь делать — разводиться!
Выберите полку для книги
О чем пишут в книгах об измене?
В книгах об измене авторы исследуют различные аспекты этого сложного явления:
Причины, по которым люди изменяют своим партнерам.
Эмоциональные и психологические последствия измены для всех участников ситуации.
Социальные и моральные нормы, связанные с изменой.
Возможность прощения и примирения после измены.
Чем они волнуют?
Книги об измене волнуют читателей по нескольким причинам:
Измена - это распространенное явление, с которым сталкиваются многие люди. Чтение книг об измене может помочь читателям почувствовать себя менее одинокими и понять, что они не единственные, кто переживает подобные трудности.
Книги об измене могут помочь читателям лучше понять природу любви, верности и предательства.
Чтение книг об измене может помочь читателям проработать свои собственные переживания, связанные с изменой, и найти пути исцеления.
Почему нам нужно читать такие книги?
Есть несколько причин, почему вам может быть полезно читать книги об измене:
Книги об измене могут помочь вам лучше понять себя и свои отношения.
Чтение книг об измене может помочь вам справиться с болью и обидой, вызванными изменой.
Книги об измене могут помочь вам научиться прощать и двигаться дальше.
Чтение книг об измене может помочь вам стать более сострадательным и понимающим человеком.
Что в них интересного?
Книги об измене могут быть очень интересными по нескольким причинам:
Они часто рассказывают о сложных и неоднозначных персонажах, которые сталкиваются с трудными жизненными ситуациями.
Книги об измене могут быть очень эмоциональными и захватывающими.
Чтение книг об измене может помочь читателям расширить свой кругозор и лучше понять мир вокруг себя.