Книги по тегу «короткий любовный роман»: ""
– У тебя жена есть? – интересуется Одуванчик, уперев ручки в бока. Такая маленькая, а уже до ужаса деловая. У женщин такое поведение в крови, что ли? Так сказать, идет в базовой комплектации?
– Нет, – отвечаю, стараясь сохранить серьезное выражение лица. Но, глядя на эту малышку, которая сдувает упавшую на лоб кудряшку и дует губки, сделать это предельно сложно.
– А дети?
– Детей тоже. Жены же нет.
Варя закатывает глазки. Где только этому учат?!
– Не обязательно маме и папе жить вместе, чтобы у них были дети. Ты прямо как маленький.
Действительно.
– А мама моя тебе нравится?
– Нравится.
– Супер! – хлопает в ладоши, как приговор вынесла. Безапелляционный. – Ты нам подходишь. Будешь моим папой?
– Нет, – отвечаю, стараясь сохранить серьезное выражение лица. Но, глядя на эту малышку, которая сдувает упавшую на лоб кудряшку и дует губки, сделать это предельно сложно.
– А дети?
– Детей тоже. Жены же нет.
Варя закатывает глазки. Где только этому учат?!
– Не обязательно маме и папе жить вместе, чтобы у них были дети. Ты прямо как маленький.
Действительно.
– А мама моя тебе нравится?
– Нравится.
– Супер! – хлопает в ладоши, как приговор вынесла. Безапелляционный. – Ты нам подходишь. Будешь моим папой?
В мире, где алхимия правит законами бытия, ученица совершает роковую ошибку. Похищая древний фолиант из библиотеки своего наставника, она случайно становится жертвой собственного любопытства. Её единственный шанс на спасение — холодный и неприступный мастер.
В погоне за легкими деньгами девушка идет на отчаянный шаг. Соглашается стать горничной к доме у не вполне вменяемого мажора со странностями. Он не видит ее лица, но полностью видит ее тело. Однако, их отношения выходят за территорию особняка где все происходит. Мажор узнает знакомую фигуру среди студенток и решает проверить, верны ли его догадки. Ну, а девушка, становится просто жертвой обстоятельств, ведь мажор начинает усложнять ее жизнь.
Сборник новелл и рассказов о любви. Страсть и отчаяние, одиночество и тревога, безысходность и близость. Круговорот событий описанных в книге, заставит вас сопереживать, делиться эмоциями. Каждая из этих историй абсолютная правда, от этого даже мурашки пробегают по коже
Сорок дней назад я похоронила мужа. Сегодня в моей кухне стоит его отец — и предлагает сделку, которая стоит дороже денег.
— Ты думаешь, я предлагаю тебе кров из жалости?
— А что ты получишь?
— Тебя. Ты станешь моей.
Долг моего мужа — двести тридцать тысяч долларов. Цена защиты — я сама. Кирилл Владимирович не просит. Он решает. И чем дольше я живу в его доме, тем яснее понимаю: бояться нужно не его друзей. Бояться нужно того, что я хочу того же, что хочет он.
— Ты думаешь, я предлагаю тебе кров из жалости?
— А что ты получишь?
— Тебя. Ты станешь моей.
Долг моего мужа — двести тридцать тысяч долларов. Цена защиты — я сама. Кирилл Владимирович не просит. Он решает. И чем дольше я живу в его доме, тем яснее понимаю: бояться нужно не его друзей. Бояться нужно того, что я хочу того же, что хочет он.
Я застала жениха с другой в нашу годовщину. Расплата не заставила себя ждать: тем же вечером я провела ночь с первым встречным мужчиной. Он был груб, горяч и... кажется, знал, кто я такая.
Утром я сбежала, надеясь забыть этот позор. Но в понедельник в кресле генерального директора компании, где я работаю, сидел он. Мой случайный любовник. Мой новый босс.
И у него есть предложение: фиктивный брак ради мести моему бывшему. Условие одно — не влюбляться. Но когда ненависть плавится в страсть, устоять невозможно...
Утром я сбежала, надеясь забыть этот позор. Но в понедельник в кресле генерального директора компании, где я работаю, сидел он. Мой случайный любовник. Мой новый босс.
И у него есть предложение: фиктивный брак ради мести моему бывшему. Условие одно — не влюбляться. Но когда ненависть плавится в страсть, устоять невозможно...
Она — пышка за тридцать, мать двоих детей и кондитер, который мечтал о тихой жизни. Они — трое братьев-кавказцев, владельцев элитного ресторана, привыкших брать всё, что хотят. Её первая смена превращается в ловушку: новый унизительный наряд, пристальные взгляды и приказ — она работает только для них.
«Ты похожа на нашу мать, — говорит Фёдор. — Такая же. Пышная, домашняя. Она ушла, когда нам было десять. И теперь мы думаем: ты тоже уйдёшь? Или останешься?»
— Я остаюсь там, где мне платят, а не с вашими травмами.
— Тебе придётся с ними работать. Мы выбрали тебя, потому что ты не улыбаешься, как они. Ты держишься, как будто мы опасные. Это правильно. Мы опасные.
Она думала, что сможет сохранить дистанцию. Но когда трое мужчин решают сделать тебя своей — у тебя нет выбора. Только отдаться. Полностью. И узнать, что такое настоящая страсть, в которой нет места одиночеству.
«Ты похожа на нашу мать, — говорит Фёдор. — Такая же. Пышная, домашняя. Она ушла, когда нам было десять. И теперь мы думаем: ты тоже уйдёшь? Или останешься?»
— Я остаюсь там, где мне платят, а не с вашими травмами.
— Тебе придётся с ними работать. Мы выбрали тебя, потому что ты не улыбаешься, как они. Ты держишься, как будто мы опасные. Это правильно. Мы опасные.
Она думала, что сможет сохранить дистанцию. Но когда трое мужчин решают сделать тебя своей — у тебя нет выбора. Только отдаться. Полностью. И узнать, что такое настоящая страсть, в которой нет места одиночеству.
— Ксюша! — крикнула моя подруга. — Ты видела? Он смотрел на тебя! Я видела!
— Он смотрел на всех, — ответила я, но голос мой дрожал.
— Нет, он смотрел на тебя! — она схватила меня за руку. — Я видела! Его взгляд остановился на тебе!
Я не знала, что сказать. Внутри меня всё дрожало — от волнения, от счастья, от неверия. Может быть, я действительно придумала. Может быть, он просто смотрел вперёд и случайно задел меня взглядом.
Но подруга оказалась права. Он смотрел на меня.
Встреча с моим любимым айдолом обернулась не просто исполнением мечты. Ведь не только я увидела Хёна, но и он заметил меня. Заметил и действительно решил подойти... Боже, я забыла, как дышать...
— Он смотрел на всех, — ответила я, но голос мой дрожал.
— Нет, он смотрел на тебя! — она схватила меня за руку. — Я видела! Его взгляд остановился на тебе!
Я не знала, что сказать. Внутри меня всё дрожало — от волнения, от счастья, от неверия. Может быть, я действительно придумала. Может быть, он просто смотрел вперёд и случайно задел меня взглядом.
Но подруга оказалась права. Он смотрел на меня.
Встреча с моим любимым айдолом обернулась не просто исполнением мечты. Ведь не только я увидела Хёна, но и он заметил меня. Заметил и действительно решил подойти... Боже, я забыла, как дышать...
Он назвал меня неуклюжей пышкой. Я пообещала отравить его эклером.
Кто же знал, что вместо мести получатся совместная работа, постоянные перепалки и химия, от которой плавится даже ледяное сердце фитнес-магната?
Но есть одна проблема. Он боится признаться миру, что хочет именно такую женщину, как я. А я больше никогда не позволю сделать из себя чужой позор. Даже если для этого придётся разбить его идеальный мир и собрать его заново.
Кто же знал, что вместо мести получатся совместная работа, постоянные перепалки и химия, от которой плавится даже ледяное сердце фитнес-магната?
Но есть одна проблема. Он боится признаться миру, что хочет именно такую женщину, как я. А я больше никогда не позволю сделать из себя чужой позор. Даже если для этого придётся разбить его идеальный мир и собрать его заново.
— Опять ты, рыжая, — сказал он без особо удивления, скорее констатируя факт. Как будто я стала частью его привычного распорядка: утро, кофе, соседка с претензиями.
Это «опять ты» кольнуло сильнее, чем если бы он накричал. Но если я сейчас промолчу, если просто вернусь к себе, это будет означать, что мои границы — это что то необязательное, что можно отодвинуть.
— Да, опять я пытаюсь работать, — ответила я ровно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без надрыва. — А вы опять включили музыку.
Он чуть наклонил голову, будто прислушивался не ко мне, а к чему то ещё — к самой музыке, к шуму в своей квартире.
— Это не вечеринка, — сказал он, будто это всё объясняло. — Просто слушаю.
— Да мне плевать, — выпалила я, и в этот раз в голосе прорвалась та злость, которую я так старательно прятала. — Мне важно, чтобы у меня было тихо. Ты не понимаешь, что твоя музыка раздражает?
Вдруг в его взгляде мелькнуло что то, чего я не ожидала увидеть, — не раздражение, а скорее хищный интерес.
Это «опять ты» кольнуло сильнее, чем если бы он накричал. Но если я сейчас промолчу, если просто вернусь к себе, это будет означать, что мои границы — это что то необязательное, что можно отодвинуть.
— Да, опять я пытаюсь работать, — ответила я ровно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без надрыва. — А вы опять включили музыку.
Он чуть наклонил голову, будто прислушивался не ко мне, а к чему то ещё — к самой музыке, к шуму в своей квартире.
— Это не вечеринка, — сказал он, будто это всё объясняло. — Просто слушаю.
— Да мне плевать, — выпалила я, и в этот раз в голосе прорвалась та злость, которую я так старательно прятала. — Мне важно, чтобы у меня было тихо. Ты не понимаешь, что твоя музыка раздражает?
Вдруг в его взгляде мелькнуло что то, чего я не ожидала увидеть, — не раздражение, а скорее хищный интерес.
Выберите полку для книги