Книги по тегу «любовь вопреки»: ""
— Ты мне не отец, Артем, — выплевываю ему в лицо, яростно сжимая пальцы в кулаки. — Ты не имеешь права запирать меня в доме!
— Ты моя ответственность, Яна. — Рокочет низко, что аж мурашки бегут по коже. — И пока я твой опекун, ни один щенок без моего разрешения не приблизится к тебе!
Артем Бережной — «Айсберг» со стальным взглядом и пугающей репутацией. Он мой опекун, который привык устанавливать правила, а я живу лишь для того, чтобы их нарушать.
Мы ненавидим друг друга, но почему от каждого его прикосновения по коже бежит электрический разряд? И почему в его глазах я всё чаще вижу не холодное равнодушие, а темную, граничащую с безумием одержимость?
Он обещал моему отцу защищать меня, но… Кто защитит меня от самого Бережного?
— Ты моя ответственность, Яна. — Рокочет низко, что аж мурашки бегут по коже. — И пока я твой опекун, ни один щенок без моего разрешения не приблизится к тебе!
Артем Бережной — «Айсберг» со стальным взглядом и пугающей репутацией. Он мой опекун, который привык устанавливать правила, а я живу лишь для того, чтобы их нарушать.
Мы ненавидим друг друга, но почему от каждого его прикосновения по коже бежит электрический разряд? И почему в его глазах я всё чаще вижу не холодное равнодушие, а темную, граничащую с безумием одержимость?
Он обещал моему отцу защищать меня, но… Кто защитит меня от самого Бережного?
Задание: пройти отбор невест, втереться в доверие к принцу-эльфу и устранить цель. Сложность: принц оказался невыносимо милым, читает стихи, дарит цветы и смотрит такими глазами, что рука с ядом не поднимается. А тут ещё сестра болеет, заказчик торопит, и капитан стражи подозревает неладное. Как выжить, когда все вокруг — и враги, и союзники, и любимый мужчина — сводят с ума?
— Он снова написал. Он знает, что я делала сегодня. Он знает про шарф. Лена, я боюсь.
— Дыши. — В голосе Ленки прорезалась привычная деловая собранность. — Ты пила сегодня? Нет, это не упрёк. Просто иногда нам кажется…
— Я абсолютно трезва! — почти выкрикнула Алла. — Он написал про то, как я танцевала с пылесосом. Откуда он мог это видеть? У меня даже шторы задёрнуты всегда, когда я дома!
— Может, у тебя жучки? — предположила Ленка. — Или камера? Это сейчас просто. Такие маленькие, в розетку вставляются.
Алла выключила свет. Села на пол, обхватив колени руками. В темноте комната казалась больше, опаснее. Каждая тень могла быть человеком. Каждый скрип — шагом.
— Что мне делать? — спросила она шёпотом.
— Завтра же идём в полицию. Я с тобой. И ещё — смени замки. Завтра же.
— Дыши. — В голосе Ленки прорезалась привычная деловая собранность. — Ты пила сегодня? Нет, это не упрёк. Просто иногда нам кажется…
— Я абсолютно трезва! — почти выкрикнула Алла. — Он написал про то, как я танцевала с пылесосом. Откуда он мог это видеть? У меня даже шторы задёрнуты всегда, когда я дома!
— Может, у тебя жучки? — предположила Ленка. — Или камера? Это сейчас просто. Такие маленькие, в розетку вставляются.
Алла выключила свет. Села на пол, обхватив колени руками. В темноте комната казалась больше, опаснее. Каждая тень могла быть человеком. Каждый скрип — шагом.
— Что мне делать? — спросила она шёпотом.
— Завтра же идём в полицию. Я с тобой. И ещё — смени замки. Завтра же.
На что пойдёшь ради спасения близкого человека? Правильно, на всё.
Я отдала все деньги, которые долго копила на операцию наглому обманщику, в которого была влюблена с детства. И он тут же пропал.
Но это не всё. Ему мало! И он продал меня туда, где самым дорогим товаром являются невинные девушки... такие, как я...
Я отдала все деньги, которые долго копила на операцию наглому обманщику, в которого была влюблена с детства. И он тут же пропал.
Но это не всё. Ему мало! И он продал меня туда, где самым дорогим товаром являются невинные девушки... такие, как я...
Вечером мы прогулялись по городку и плотно засели в одном из питейных заведений.
- Валь, а помнишь, как мы с тобой в свое время отрывались? Музыка, алкоголь, девочки? Эх, где мои семнадцать лет? – деланно вздохнул Веня. Выглядел он довольно неплохо для своих почти шестидесяти. Жировых отложений почти не было (в отличие от моего пивного пузика), кожа все еще упругая и глаза не потускнели.
- Да, было дело, - ответил я, - только мне сейчас, как в том анекдоте, и с другого берега хорошо видно.
За беседой выпили мы прилично.
- Мне, Валентин, с женой повезло, - сказал Веня, - сколько она, голубушка, от меня натерпелась…. Погулял-то я в свое время знатно! Единственное: никаких длительных романов не заводил, это, наверное, меня и спасло. Моя душечка-женушка только про десять процентов моих выкрутас знала – не больше! Хотя, некоторые жены, только от помады на вороте рубашки, на развод подают. А моя – нет, терпела как партизан, лет пять, или шесть терпела.
- Валь, а помнишь, как мы с тобой в свое время отрывались? Музыка, алкоголь, девочки? Эх, где мои семнадцать лет? – деланно вздохнул Веня. Выглядел он довольно неплохо для своих почти шестидесяти. Жировых отложений почти не было (в отличие от моего пивного пузика), кожа все еще упругая и глаза не потускнели.
- Да, было дело, - ответил я, - только мне сейчас, как в том анекдоте, и с другого берега хорошо видно.
За беседой выпили мы прилично.
- Мне, Валентин, с женой повезло, - сказал Веня, - сколько она, голубушка, от меня натерпелась…. Погулял-то я в свое время знатно! Единственное: никаких длительных романов не заводил, это, наверное, меня и спасло. Моя душечка-женушка только про десять процентов моих выкрутас знала – не больше! Хотя, некоторые жены, только от помады на вороте рубашки, на развод подают. А моя – нет, терпела как партизан, лет пять, или шесть терпела.
Ева Ланская — бедная студентка-архитектор. Артём Воскресенский — её босс, циничный и властный. Страсть, брак, любовь… и побег от человека, который любит слишком сильно. Два года одиночества, рождения сына и тихой войны с прошлым. Но одна случайная встреча рушит её хрупкий мир. Теперь Артём знает о сыне. И он не остановится, пока не докажет: настоящая любовь не отпускает, даже если её предали.
У него в шрамах — лицо, у неё — сердце.
Он — жестокий, она — нежная, как ангел.
Он спас её от верной смерти, пообещав отомстить обидчикам: «Вы заплатите за каждую её слезинку, кровью»
Она стала первой, к чьим ногам он готов положить весь мир... Свою жизнь и сердце, позабыв о своих принципах.
Он — жестокий, она — нежная, как ангел.
Он спас её от верной смерти, пообещав отомстить обидчикам: «Вы заплатите за каждую её слезинку, кровью»
Она стала первой, к чьим ногам он готов положить весь мир... Свою жизнь и сердце, позабыв о своих принципах.
Без поцелуев, без прикосновений, даже улыбаться случайно нельзя — а химия между ними такая, что подсобка вот-вот загорится. Циничный начальник и новая сотрудница, которая его ненавидит, заключают безумное пари на 30 дней. Он соблазняет — она держит дистанцию. Но за игрой скрывается тайна, способная спасти бизнес. Честно, трогает до мурашек и не отпускает до последней страницы.
Меня выдали за чудовище, а он оказался святым на крови.
Меня зовут Лиана, я воин, и мой отец проиграл войну, поэтому теперь я стала платой — моё тело, мою кровь и мою ненависть отдают верховному лорду Серых Ветвей, тому самому, который якобы съел трёх своих жён и чей замок люди обходят за десять миль. Я клялась убить его в первую же брачную ночь.
Но он не пьёт человеческую кровь, он защищает слуг и проигрывает все бои, потому что боится сделать больно, а на поясе у него висит серебряный колокольчик в память о том, кого он не смог спасти. Он оказался самым одиноким существом из всех, кого я встречала.
Отец приказал мне найти его слабость и уничтожить его клан, но вместо этого я нашла правду: чудовищем был не он, а тот, кто отправил меня сюда. Теперь я не знаю, кого предать — свою кровь или своё сердце.
Я знаю только одно: если кто-то посмеет тронуть его, я убью, даже если этот кто-то — мой собственный отец.
Меня зовут Лиана, я воин, и мой отец проиграл войну, поэтому теперь я стала платой — моё тело, мою кровь и мою ненависть отдают верховному лорду Серых Ветвей, тому самому, который якобы съел трёх своих жён и чей замок люди обходят за десять миль. Я клялась убить его в первую же брачную ночь.
Но он не пьёт человеческую кровь, он защищает слуг и проигрывает все бои, потому что боится сделать больно, а на поясе у него висит серебряный колокольчик в память о том, кого он не смог спасти. Он оказался самым одиноким существом из всех, кого я встречала.
Отец приказал мне найти его слабость и уничтожить его клан, но вместо этого я нашла правду: чудовищем был не он, а тот, кто отправил меня сюда. Теперь я не знаю, кого предать — свою кровь или своё сердце.
Я знаю только одно: если кто-то посмеет тронуть его, я убью, даже если этот кто-то — мой собственный отец.
Катя — филолог без жилья, с котом Васькой и любовью к честному слову. Лев Горский — владелец ресторанной империи, ледяной красавец с уставшими глазами и сыном, которого выгнали из всех садиков.
Их первая встреча происходит в ресторане «Лимончелло»: Катя спасает пятилетнего Мишу от крика администратора, а в ответ получает подозрение в охоте за миллионером. Её вердикт — «индюк» — становится приговором, о котором Лев не может забыть.
Вторая встреча — на пешеходном переходе. Катя снова вытаскивает Миша из-под колёс, теряет чемодан и оказывается… в пентхаусе своего врага. Теперь она — няня. Четырнадцатая по счёту.
Но если предыдущие няни грезили о хозяине, Катя грезит, чтобы Миша наконец выучил таблицу умножения и не убегал в парк кормить белок. Она не строит глазки, не гладит рубашки по утрам, зато варит борщ, от которого у Льва Горского сдают нервы, и плачет над глупыми мелодрамами, разбивая его броню вдребезги.
Их первая встреча происходит в ресторане «Лимончелло»: Катя спасает пятилетнего Мишу от крика администратора, а в ответ получает подозрение в охоте за миллионером. Её вердикт — «индюк» — становится приговором, о котором Лев не может забыть.
Вторая встреча — на пешеходном переходе. Катя снова вытаскивает Миша из-под колёс, теряет чемодан и оказывается… в пентхаусе своего врага. Теперь она — няня. Четырнадцатая по счёту.
Но если предыдущие няни грезили о хозяине, Катя грезит, чтобы Миша наконец выучил таблицу умножения и не убегал в парк кормить белок. Она не строит глазки, не гладит рубашки по утрам, зато варит борщ, от которого у Льва Горского сдают нервы, и плачет над глупыми мелодрамами, разбивая его броню вдребезги.
Выберите полку для книги