Книги по тегу «любовь вопреки»: ""
ОНА: между оборотнями и ведьмами всегда была вражда. И никто подумать не мог, что мы можем стать истинной парой.
Так какого черта именно мне и Дикому выпала эта честь?!
Но ничего, есть один ритуал, который может это исправить. И я проведу его, чтобы избавиться от этого самовлюбленного коз… медведя.
ОН: моя пара – ведьма?! Одна из тех, кого мы, оборотни, убивали несколько сотен веков? Неожиданно, однако.
Но кто сказал, что я согласен разорвать нашу связь, ведьма? Ни черта подобного! Ты будешь моей, даже если мне придется взять тебя в плен.
Так какого черта именно мне и Дикому выпала эта честь?!
Но ничего, есть один ритуал, который может это исправить. И я проведу его, чтобы избавиться от этого самовлюбленного коз… медведя.
ОН: моя пара – ведьма?! Одна из тех, кого мы, оборотни, убивали несколько сотен веков? Неожиданно, однако.
Но кто сказал, что я согласен разорвать нашу связь, ведьма? Ни черта подобного! Ты будешь моей, даже если мне придется взять тебя в плен.
Государство Венторн сотрясают междоусобные войны и то тут, то там вспыхивающие восстания. Чтобы укрепить свои позиции на троне, король Эдмунд готов пожертвовать сестрой, принцессой Беатрис, отдавая ее в жены жестокому, уже трижды овдовевшему соседу. Чтобы сделать будущую невесту посговорчивее, Его Величество бросает в темницу ее возлюбленного, герцога Вильгельма, обвиняя того в госизмене. “Или мы гуляем на твоей свадьбе, или любуемся казнью”.
Теперь принцесса сама намерена взойти на трон Венторна, и если для этого придется нарушить несколько правил и совершить пару преступлений, она готова. У нее были хорошие учителя.
Автор гарантирует ХЭ. Да, вот из этого мы вырулим в "долго и счастливо".
Теперь принцесса сама намерена взойти на трон Венторна, и если для этого придется нарушить несколько правил и совершить пару преступлений, она готова. У нее были хорошие учителя.
Автор гарантирует ХЭ. Да, вот из этого мы вырулим в "долго и счастливо".
— Далеко собралась, красавица? — раздается низкий мужской голос, от которого я цепенею.
— Доброе утро, — выдавливаю улыбку. — Красавица собралась домой. Где выход не подскажешь?
— Ну куда ты спешишь? Неужели я тебе совсем не понравился? — стягивает одеяло.
Вот же гад! Какого черта я тогда проснулась нагишом?!
— Ты был просто великолепен! — беззастенчиво вру я лишь бы слинять отсюда скорее
— Знаю! — самодовольно ухмыляется — Другой на моем месте воспользовался бы ситуацией и отжарил тебя по полной, но я не беру пленных — медленно приближается
В панике зажмуриваюсь и на эмоциях выпаливаю
— Остановись, Стас!
Это ж надо так вляпаться! И ведь он меня даже не вспомнил, скотина!
Когда-то этот гад бросил меня без объяснения причины и уехал в другую страну. Я думала, что больше никогда не увижу Стаса Никольского. Но пять лет спустя проснулась в его постели, абсолютно не помня, как в нее попала. А вдобавок он еще и стал моим новым боссом. Но главное, что этот гад меня даже не вспомнил
— Доброе утро, — выдавливаю улыбку. — Красавица собралась домой. Где выход не подскажешь?
— Ну куда ты спешишь? Неужели я тебе совсем не понравился? — стягивает одеяло.
Вот же гад! Какого черта я тогда проснулась нагишом?!
— Ты был просто великолепен! — беззастенчиво вру я лишь бы слинять отсюда скорее
— Знаю! — самодовольно ухмыляется — Другой на моем месте воспользовался бы ситуацией и отжарил тебя по полной, но я не беру пленных — медленно приближается
В панике зажмуриваюсь и на эмоциях выпаливаю
— Остановись, Стас!
Это ж надо так вляпаться! И ведь он меня даже не вспомнил, скотина!
Когда-то этот гад бросил меня без объяснения причины и уехал в другую страну. Я думала, что больше никогда не увижу Стаса Никольского. Но пять лет спустя проснулась в его постели, абсолютно не помня, как в нее попала. А вдобавок он еще и стал моим новым боссом. Но главное, что этот гад меня даже не вспомнил
Я не успела заметить, как его глаза подернулись скукой, когда я рассказывала о тяжелом пациенте. Вот он, сидит за ужином, смотрит в телефон, кивает невпопад.
Я не успела понять, почему он перестал называть меня «Леночка-белочка». «Елена, ты не видела мои ключи?» — холодный, отстраненный голос, режущий слух.
Я не успела спросить, почему он больше не хочет проводить выходные с нами, сбегая то на рыбалку, то на «срочную» работу. Вот он, стоит в дверях, уже одетый, виновато улыбается: «Малыш, прости, аврал».
Я не успела… Я просто, черт возьми, не успела поднять голову от своих бесконечных дежурств, от троек Маши, от выпускных экзаменов Ани, от счетов за дом и понять, что мой мужчина, мой сильный, мой надежный Игорь, задыхается рядом со мной.
А потом…
Вспышка. Последняя. Самая страшная.
Я стою за дверью. В руках — бутылка его любимого кьянти. Я слышу ее смех. А потом его голос. Голос, который когда-то обещал мне вечность. Голос, который выносит мне приговор.
— С Леной все! Я разведус
Я не успела понять, почему он перестал называть меня «Леночка-белочка». «Елена, ты не видела мои ключи?» — холодный, отстраненный голос, режущий слух.
Я не успела спросить, почему он больше не хочет проводить выходные с нами, сбегая то на рыбалку, то на «срочную» работу. Вот он, стоит в дверях, уже одетый, виновато улыбается: «Малыш, прости, аврал».
Я не успела… Я просто, черт возьми, не успела поднять голову от своих бесконечных дежурств, от троек Маши, от выпускных экзаменов Ани, от счетов за дом и понять, что мой мужчина, мой сильный, мой надежный Игорь, задыхается рядом со мной.
А потом…
Вспышка. Последняя. Самая страшная.
Я стою за дверью. В руках — бутылка его любимого кьянти. Я слышу ее смех. А потом его голос. Голос, который когда-то обещал мне вечность. Голос, который выносит мне приговор.
— С Леной все! Я разведус
Лиана смирилась с кличкой "убогая", которую ей приклеил наследный принц Артонии, огневик Лайм Нессон. Есть в её "даре" секрет,который пугает учеников магов, заставляя её сторониться и ненавидеть, но почему-то привлекает взрослых, жаждущих заполучить девушку с необычными способностями себе в невестки. Какую тайну скрывает её рождение? Кто может обуздать кроме Лианы её дар? И станет ли он проклятием Мира в котором живёт? Подробности узнаете окунувшись в эту историю... о любви...
Двадцать лет я жила его жизнью.
Варила кофе, рожала детей, закрывала глаза на усталость — и верила, что это и есть любовь.
А потом — случайная встреча.
Торговый центр, свет, шум, и она — его любовница беременная, на восьмом месяце.
Наши взгляды встретились. Она побледнела.
Я увидела дрожь в её руках, ужас в глазах — и огромный живот, который говорил всё.
Я — психолог. Я умею читать людей, как книги.
И в тот момент я прочла правду, которую девять месяцев не хотела понимать.
Он изменил мне. Мой мир рухнул, для меня это был конец...Апокалипсис моей души!
Варила кофе, рожала детей, закрывала глаза на усталость — и верила, что это и есть любовь.
А потом — случайная встреча.
Торговый центр, свет, шум, и она — его любовница беременная, на восьмом месяце.
Наши взгляды встретились. Она побледнела.
Я увидела дрожь в её руках, ужас в глазах — и огромный живот, который говорил всё.
Я — психолог. Я умею читать людей, как книги.
И в тот момент я прочла правду, которую девять месяцев не хотела понимать.
Он изменил мне. Мой мир рухнул, для меня это был конец...Апокалипсис моей души!
— Скажи мне честно – ты изменяешь мне?
Тишина. Долгая. Мучительная.
— Да, – говорит он наконец, и этот одно слово убивает меня. Просто убивает.
Я стою, и весь мир вокруг кружится, уходит из-под ног. Да. Он сказал «да». Он не стал отрицать, оправдываться, лгать. Просто «да».
— С Полиной? – шепчу я, хотя уже знаю ответ.
— Да.
— Давно?
Он колеблется. Потом:
— Полгода.
Полгода. Шесть месяцев он жил двойной жизнью. Приходил домой, целовал меня, играл с детьми – и все это время любил другую. Полгода я была идиоткой, которая ничего не замечала, ничего не знала.
— Почему? – спрашиваю я, и голос мой дрожит. – Почему ты не сказал раньше? Почему заставлял меня жить в этой лжи?
Он отводит взгляд.
— Я не хотел ранить тебя.
Смешно. Он не хотел ранить меня. А что сейчас? Что это, если не рана? Не пытка?
— Ты любишь ее? – задаю я вопрос, на который боюсь услышать ответ.
Он молчит. Но молчание – это тоже ответ.
— Я... да. Я разлюбил тебя, Алина. Прости.
Тишина. Долгая. Мучительная.
— Да, – говорит он наконец, и этот одно слово убивает меня. Просто убивает.
Я стою, и весь мир вокруг кружится, уходит из-под ног. Да. Он сказал «да». Он не стал отрицать, оправдываться, лгать. Просто «да».
— С Полиной? – шепчу я, хотя уже знаю ответ.
— Да.
— Давно?
Он колеблется. Потом:
— Полгода.
Полгода. Шесть месяцев он жил двойной жизнью. Приходил домой, целовал меня, играл с детьми – и все это время любил другую. Полгода я была идиоткой, которая ничего не замечала, ничего не знала.
— Почему? – спрашиваю я, и голос мой дрожит. – Почему ты не сказал раньше? Почему заставлял меня жить в этой лжи?
Он отводит взгляд.
— Я не хотел ранить тебя.
Смешно. Он не хотел ранить меня. А что сейчас? Что это, если не рана? Не пытка?
— Ты любишь ее? – задаю я вопрос, на который боюсь услышать ответ.
Он молчит. Но молчание – это тоже ответ.
— Я... да. Я разлюбил тебя, Алина. Прости.
ЗАКОНЧЕНА! БЕСПЛАТНО!
* История от начала и до конца вымышлена, все совпадения (а я надеюсь таких нет) случайны.
* Прежнее название романа Иллюзия обмана.
Можно ли простить измену? А простить того, кто предал и бросил в самую трудную минуту? И главный вопрос: а стоит ли прощать? Надя была очень счастлива в браке с Русланом. Она любила и была любима. Казалось, счастье омрачает только отсутствие детей. И вот пара решилась на отчаянный шаг.
* История от начала и до конца вымышлена, все совпадения (а я надеюсь таких нет) случайны.
* Прежнее название романа Иллюзия обмана.
Можно ли простить измену? А простить того, кто предал и бросил в самую трудную минуту? И главный вопрос: а стоит ли прощать? Надя была очень счастлива в браке с Русланом. Она любила и была любима. Казалось, счастье омрачает только отсутствие детей. И вот пара решилась на отчаянный шаг.
— Анжела Викторовна, — я попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Как хорошо, что вы пришли. Хотите подержать внука?
— Не надо, — отрезала она, и эта холодность ударила больнее любой пощечины.
Она прошла в родильную палату, закрыла дверь. Положила папку на прикроватную тумбочку.
— Что случилось? — спросила я, хотя первобытный инстинкт уже кричал, чтобы я взяла ребенка и бежала. Бежала прочь от этой женщины, от ее ледяного взгляда, от чего-то страшного, что сейчас произойдет.
— Святослав больше не хочет тебя видеть, — произнесла Анжела Викторовна, и каждое слово упало на мою душу как камень. — Ни тебя, ни этого... ребенка.
Мир качнулся. Стены поплыли перед глазами. Я смотрела на нее, не понимая слов. Они не укладывались в голове, не имели смысла.
— Что? — выдохнула я. — О чем вы?
— О том, что мой сын наконец прозрел, — ее голос был спокойным, почти равнодушным. — И понял, с кем связал свою жизнь.
Она открыла папку, достала несколько листов.
— Не надо, — отрезала она, и эта холодность ударила больнее любой пощечины.
Она прошла в родильную палату, закрыла дверь. Положила папку на прикроватную тумбочку.
— Что случилось? — спросила я, хотя первобытный инстинкт уже кричал, чтобы я взяла ребенка и бежала. Бежала прочь от этой женщины, от ее ледяного взгляда, от чего-то страшного, что сейчас произойдет.
— Святослав больше не хочет тебя видеть, — произнесла Анжела Викторовна, и каждое слово упало на мою душу как камень. — Ни тебя, ни этого... ребенка.
Мир качнулся. Стены поплыли перед глазами. Я смотрела на нее, не понимая слов. Они не укладывались в голове, не имели смысла.
— Что? — выдохнула я. — О чем вы?
— О том, что мой сын наконец прозрел, — ее голос был спокойным, почти равнодушным. — И понял, с кем связал свою жизнь.
Она открыла папку, достала несколько листов.
Я протянула ему телефон. Он взял, посмотрел на экран. Его лицо не изменилось. Ни удивления, ни страха, ни вины. Ничего. Просто посмотрел и положил телефон на стол.
— И что? – спросил он спокойно.
— И что?! – я вскочила. – Леш, это ты! На фотографии в ее машине! В ее Alfagram, который смотрят двести сорок тысяч человек!
— Да, – сказал он просто. – Это я.
Мир остановился. Время, дыхание, сердце – все остановилось. Я смотрела на него, на этого мужчину, с которым прожила десять лет, и не узнавала его.
— Ты... не отрицаешь?
— Зачем? – он откинулся на спинку кресла. – Ты же знаешь. Зачем врать?
— Кто она?
— Кира. Кира Светлова. Мы встречаемся три месяца.
Три месяца. Девяносто дней он приходил домой, целовал меня, ужинал со мной, спал в одной постели – и имел другую.
— Почему? – я почти не слышала собственный голос.
Алексей встал, прошелся по комнате. Остановился у окна, посмотрел на темноту за стеклом.
— И что? – спросил он спокойно.
— И что?! – я вскочила. – Леш, это ты! На фотографии в ее машине! В ее Alfagram, который смотрят двести сорок тысяч человек!
— Да, – сказал он просто. – Это я.
Мир остановился. Время, дыхание, сердце – все остановилось. Я смотрела на него, на этого мужчину, с которым прожила десять лет, и не узнавала его.
— Ты... не отрицаешь?
— Зачем? – он откинулся на спинку кресла. – Ты же знаешь. Зачем врать?
— Кто она?
— Кира. Кира Светлова. Мы встречаемся три месяца.
Три месяца. Девяносто дней он приходил домой, целовал меня, ужинал со мной, спал в одной постели – и имел другую.
— Почему? – я почти не слышала собственный голос.
Алексей встал, прошелся по комнате. Остановился у окна, посмотрел на темноту за стеклом.
Выберите полку для книги