Книги по тегу «мажор и простая девушка»: ""
Споря, что поставишь девушку на колени, главное: не встать на колени самому перед ней...
А-то ведь из победителя можно стать проигравшим...
А-то ведь из победителя можно стать проигравшим...
ОНА - из неблагополучной семьи.
ОН - универский мажор.
ДРУГОЙ ОН - первая школьная любовь.
И на каждое её действие требуется согласие...
ОН - универский мажор.
ДРУГОЙ ОН - первая школьная любовь.
И на каждое её действие требуется согласие...
- Для начала скрепим сделку. Вставай на колени.
Анфиса послушно выполнила. Полмиллиона ради спасения семьи стоят унижений...
Только вот вокруг неё развернулся заговор универского масштаба...
Анфиса послушно выполнила. Полмиллиона ради спасения семьи стоят унижений...
Только вот вокруг неё развернулся заговор универского масштаба...
Анфиса - новенькая в училище. И в первый же день привлекла внимание главного мажора и красавчика Андрея.
И всего за одну неделю её жизнь изменится: потому что женская зависть способна запустить цепную реакцию...
И всего за одну неделю её жизнь изменится: потому что женская зависть способна запустить цепную реакцию...
Вселенная девушек-выпускниц из детдома пересекается с вселенной мажоров, и закручивается в кросс-овер.
🔥Горячий эксклюзив🔥
Он — мажор и монстр. Я — его вещь. Его слабость. Его гибель. Марк привык всё покупать.И купил меня за долги брата. Его дом — золотая клетка, его правила — жестокость и власть. Но он не понимает,что даже у игрушки может быть жажда мести и сила, чтобы сломать своего хозяина. Или вселить в его душу надежду?
Он — мажор и монстр. Я — его вещь. Его слабость. Его гибель. Марк привык всё покупать.И купил меня за долги брата. Его дом — золотая клетка, его правила — жестокость и власть. Но он не понимает,что даже у игрушки может быть жажда мести и сила, чтобы сломать своего хозяина. Или вселить в его душу надежду?
Дарк-роман (dark romance, «тёмная романтика»)
— Может, потанцуем?
Она колебалась всего секунду.
— Угу
Его рука оказалась тёплой и казалось такой надежной.
Они вышли на небольшой танцпол, и Вячеслав притянул её чуть ближе, чем требовалось.
— Я рад, что сегодня оказался здесь.
Их взгляды встретились, и она почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Когда музыка закончилась, он не спешил отпускать её.
— Может, потанцуем?
Она колебалась всего секунду.
— Угу
Его рука оказалась тёплой и казалось такой надежной.
Они вышли на небольшой танцпол, и Вячеслав притянул её чуть ближе, чем требовалось.
— Я рад, что сегодня оказался здесь.
Их взгляды встретились, и она почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Когда музыка закончилась, он не спешил отпускать её.
- Тарас, какого чёрта какая-то развалюха стоит на проезде, и почему ты мне ещё не открыл? - В каморку охранника влетает парень. Смотрит на меня секунду и презрительно фыркает. - А это что за моль? Выглядишь как приведение, детка. Это стиль такой?
- Не самое оригинальное прозвище, которое я слышала на свой счёт. - Его слова меня не задевают. Я привыкла, что надо мной издеваются. С самого детства.
- Альбиноска кусается. Я таких как ты только в кино видел. - Трогает прядь моих волос, и я шлёпаю его по руке.
- Тогда поздравляю тебя с почином. - Рычу.
----------
Новый университет, новые друзья и новые враги. И одного из них я перед всеми опозорила, и теперь он мне мстит. Жестко, местами больно и даже грязно. Но чем больше длится наша война, тем сильнее меня к нему тянет.
- Не самое оригинальное прозвище, которое я слышала на свой счёт. - Его слова меня не задевают. Я привыкла, что надо мной издеваются. С самого детства.
- Альбиноска кусается. Я таких как ты только в кино видел. - Трогает прядь моих волос, и я шлёпаю его по руке.
- Тогда поздравляю тебя с почином. - Рычу.
----------
Новый университет, новые друзья и новые враги. И одного из них я перед всеми опозорила, и теперь он мне мстит. Жестко, местами больно и даже грязно. Но чем больше длится наша война, тем сильнее меня к нему тянет.
Он был мажором до мозга костей, из тех, кого еще поискать. Ему наплевать на мой статус учителя, я для него – просто декорация. В этом классе он – царь и бог, диктующий свои правила, перед которыми должны склониться все.
А я… я всего лишь Оливия Михайловна, учительница с треснувшими мечтами, пытающаяся сохранить остатки дисциплины в этом осином гнезде. Справлюсь ли я? Смогу ли не утонуть в омуте его наглых глаз?
— Ларин, что ты творишь! — вырвалось у меня, когда этот наглец взвалил меня на плечо, словно мешок картошки, и понес через весь класс к выходу. Мое лицо горело от унижения, а сердце колотилось, как у пойманной птицы.
— Эх, Оливия Михайловна, — донесся до меня его бархатный голос, — не понимаете вы своего счастья.
И он нагло шлепнул меня по заднице! Все мои попытки вырваться были тщетны. В итоге я оказалась запертой в какой-то пыльной кладовке, словно старая метла.
— Отдохните, Оливия Михайловна. Вам это полезно, — прозвучали его последние слов, когда захлопнулась дверь.
А я… я всего лишь Оливия Михайловна, учительница с треснувшими мечтами, пытающаяся сохранить остатки дисциплины в этом осином гнезде. Справлюсь ли я? Смогу ли не утонуть в омуте его наглых глаз?
— Ларин, что ты творишь! — вырвалось у меня, когда этот наглец взвалил меня на плечо, словно мешок картошки, и понес через весь класс к выходу. Мое лицо горело от унижения, а сердце колотилось, как у пойманной птицы.
— Эх, Оливия Михайловна, — донесся до меня его бархатный голос, — не понимаете вы своего счастья.
И он нагло шлепнул меня по заднице! Все мои попытки вырваться были тщетны. В итоге я оказалась запертой в какой-то пыльной кладовке, словно старая метла.
— Отдохните, Оливия Михайловна. Вам это полезно, — прозвучали его последние слов, когда захлопнулась дверь.
Я вышла из поезда на Казанском вокзале, и Москва ударила мне в лицо — жаром, запахом бензина и громкими криками таксистов. В Томске я чувствовала себя хищницей, но здесь, среди этой суеты, вдруг осознала себя мышкой в лабиринте.
Рюкзак давил на плечи, а в кармане джинсовой куртки я сжимала бумажку с адресом. Там меня ждали дальние родственники, те самые, что когда-то писали отцу вежливые письма, обещая «устроить жизнь» провинциальной племяшке…
…Меня встретила тетя Вера, высокая женщина с остатками былой красоты, улыбнулась чуть натянуто:
— Оля, наконец-то. Мы уже начали волноваться.
Её сын, Денис, появился из своей комнаты с видом человека, которому вдруг стало интересно.
Он был красив: высокий брюнет лет двадцати, с модной стрижкой и живыми насмешливыми глазами. Мама сказала, что он учится в МГУ на юриста – заранее сочувствую его будущим клиенткам! Идеально сидящие джинсы, рубашка с расстегнутым воротом. Мажор, вне всякого сомнения...
Рюкзак давил на плечи, а в кармане джинсовой куртки я сжимала бумажку с адресом. Там меня ждали дальние родственники, те самые, что когда-то писали отцу вежливые письма, обещая «устроить жизнь» провинциальной племяшке…
…Меня встретила тетя Вера, высокая женщина с остатками былой красоты, улыбнулась чуть натянуто:
— Оля, наконец-то. Мы уже начали волноваться.
Её сын, Денис, появился из своей комнаты с видом человека, которому вдруг стало интересно.
Он был красив: высокий брюнет лет двадцати, с модной стрижкой и живыми насмешливыми глазами. Мама сказала, что он учится в МГУ на юриста – заранее сочувствую его будущим клиенткам! Идеально сидящие джинсы, рубашка с расстегнутым воротом. Мажор, вне всякого сомнения...
Выберите полку для книги