Книги по тегу «мать одиночка»: ""
— От чего отдыхать, Дмитрий Сергеевич? От ваших придирок, которые только подливают масла в огонь? От того, что весь офис перешёптывается у меня за спиной, обсуждая нашу командировку? Они уже всё решили — и осуждают меня за то, чего не было. А вы… вы ведёте себя как главный судья, который подтверждает все их догадки.
— Вы не в том месте и не с тем человеком делитесь своими эмоциональными проблемами. Если атмосфера в коллективе вас не устраивает, обратитесь в HR. Если мои профессиональные требования кажутся вам «придирками» — возможно, вам стоит задуматься о соответствии должности. А что касается командировки — я предлагаю нам обоим забыть её как дурной сон, не имеющий отношения к работе. Это последний раз, когда я это обсуждаю.
— Вы не в том месте и не с тем человеком делитесь своими эмоциональными проблемами. Если атмосфера в коллективе вас не устраивает, обратитесь в HR. Если мои профессиональные требования кажутся вам «придирками» — возможно, вам стоит задуматься о соответствии должности. А что касается командировки — я предлагаю нам обоим забыть её как дурной сон, не имеющий отношения к работе. Это последний раз, когда я это обсуждаю.
Маргарита: У бывшего семья, а мы с дочкой оказались не нужны. Пришлось переезжать и пытаться строить жизнь заново. Днём я скромный бухгалтер, а ночью танцую в клубе. И мой босс хочет, чтобы я стала его любовницей.
Максим: Друг хотел, чтобы я развеялся и отдохнул, а подарок убежал. Зато потом сам упала на капот моей машины. Я с девушками с низкой социальной ответственностью обычно дел не имею, но конкретно эта зацепила. Красивая стерва, только почему-то очень на моего бухгалтера похожа.
Максим: Друг хотел, чтобы я развеялся и отдохнул, а подарок убежал. Зато потом сам упала на капот моей машины. Я с девушками с низкой социальной ответственностью обычно дел не имею, но конкретно эта зацепила. Красивая стерва, только почему-то очень на моего бухгалтера похожа.
После двух лет московской гонки я наконец-то вырвался в родной город — к маме, к привычному уюту, к долгожданному отдыху.
Идеальный план «приехать и отдохнуть» рухнул в одну секунду, когда на пороге появилась Ксюша — моя бывшая подруга детства.
И теперь вместо отдыха меня ждут бессонные ночи, горы памперсов и баночки с детским пюре.
Я, как настоящий друг, вызвался посидеть с её сыном.
Но есть одна деталь, которая не даёт мне покоя: этот маленький человечек… до жути похож на меня.
И он заставляет меня пересмотреть всё, к чему я так стремился все эти годы.
Идеальный план «приехать и отдохнуть» рухнул в одну секунду, когда на пороге появилась Ксюша — моя бывшая подруга детства.
И теперь вместо отдыха меня ждут бессонные ночи, горы памперсов и баночки с детским пюре.
Я, как настоящий друг, вызвался посидеть с её сыном.
Но есть одна деталь, которая не даёт мне покоя: этот маленький человечек… до жути похож на меня.
И он заставляет меня пересмотреть всё, к чему я так стремился все эти годы.
Я собирался жить свою лучшую жизнь, но…
В нее ворвались две абсолютно нестандартные особы.
Просыпаюсь от странных ощущений.
Мне на лицо сыпется какая-то дрянь.
— Какого?.. — хрипло выдавливаю и поднимаю взгляд.
Возле моей кровати стоит ребенок.
Маленькая девочка.
— Ты кто?
Девочка часто, удивленно моргает.
— Я Лиза.
М-м-м… отлично. Ценная информация и все объясняет.
— Прекрасно, Лиза. Что ты здесь делаешь?
Она поджимает губы.
— Я тебя расколдовываю.
В нее ворвались две абсолютно нестандартные особы.
Просыпаюсь от странных ощущений.
Мне на лицо сыпется какая-то дрянь.
— Какого?.. — хрипло выдавливаю и поднимаю взгляд.
Возле моей кровати стоит ребенок.
Маленькая девочка.
— Ты кто?
Девочка часто, удивленно моргает.
— Я Лиза.
М-м-м… отлично. Ценная информация и все объясняет.
— Прекрасно, Лиза. Что ты здесь делаешь?
Она поджимает губы.
— Я тебя расколдовываю.
Его серьезный тон заставляет меня включиться в игру. Во всяком
случае, я так воспринимаю происходящее.
-В пределах разумного, это сколько? – мне становится интересно,
сколько нынче можно заработать на …проституции? А то почти четвертый
десяток словила, а таких мелочей не знаю.
- Хм…, - Макар Викторович искривляет губы и делает вид, что
задумывается, - Думаю, что с миллионами двадцатью я готов расстаться.
Я на какое – то мгновение теряюсь. Он же шутит? Взаправду так не
бывает, со мной так точно. Но всё что я знаю об этом человеке
свидетельствует об обратном, такие люди о деньгах не шутят.
случае, я так воспринимаю происходящее.
-В пределах разумного, это сколько? – мне становится интересно,
сколько нынче можно заработать на …проституции? А то почти четвертый
десяток словила, а таких мелочей не знаю.
- Хм…, - Макар Викторович искривляет губы и делает вид, что
задумывается, - Думаю, что с миллионами двадцатью я готов расстаться.
Я на какое – то мгновение теряюсь. Он же шутит? Взаправду так не
бывает, со мной так точно. Но всё что я знаю об этом человеке
свидетельствует об обратном, такие люди о деньгах не шутят.
— Мам… а мы всегда будем тут жить? С Мишей?
Я будто не слышу сначала.
Замираю.
— Нет, Машенька. Это временно, — отвечаю осторожно. — Мы скоро вернемся домой.
Она нахмурилась.
— Почему? Тут лучше. И Миша добрый… Он с нами… — ее голос дрожит. — Почему нельзя остаться?
Я вздыхаю. Медленно, глубоко.
Не готова.
Черт, я не готова.
— Солнце мое, — тяну руку, сжимаю ее ладошку. — Потому что… это не наш дом. И… Миша нам просто помогает.
— Но мы же теперь друзья! — вскидывается она. — Он мне плетет косички… он нас защищает…
— Маша, нельзя… — я шепчу. — Нельзя так привыкать. Потом будет больно. Мы… мы с ним не останемся вместе.
— Почему? — ее глаза уже в слезах. — Почему ты все время все ломаешь, мам?!
Она резко отодвигает стул, а я остаюсь с дыханием, застрявшим в груди.
Никак не скажешь ребенку: “Потому что он — не для нас”.
Я будто не слышу сначала.
Замираю.
— Нет, Машенька. Это временно, — отвечаю осторожно. — Мы скоро вернемся домой.
Она нахмурилась.
— Почему? Тут лучше. И Миша добрый… Он с нами… — ее голос дрожит. — Почему нельзя остаться?
Я вздыхаю. Медленно, глубоко.
Не готова.
Черт, я не готова.
— Солнце мое, — тяну руку, сжимаю ее ладошку. — Потому что… это не наш дом. И… Миша нам просто помогает.
— Но мы же теперь друзья! — вскидывается она. — Он мне плетет косички… он нас защищает…
— Маша, нельзя… — я шепчу. — Нельзя так привыкать. Потом будет больно. Мы… мы с ним не останемся вместе.
— Почему? — ее глаза уже в слезах. — Почему ты все время все ломаешь, мам?!
Она резко отодвигает стул, а я остаюсь с дыханием, застрявшим в груди.
Никак не скажешь ребенку: “Потому что он — не для нас”.
Она - уставший врач в разводе, воспитывающая в одиночку сына-подростка, он - владелец полулегального охранного агентства.
Она никогда не встречала таких как он.
Ему некогда строить отношения.
Ничего общего... так почему же между ними притяжение с первых минут?
Но, возможно, именно такой мужчина нужен женщине, которая устала быть сильной?
И именно такая женщина нужна мужчине, который не знает что такое любовь?"
«- На, — он протягивает мне плотный прямоугольник визитки. - Проблемы будут, обращайся. А лучше просто так позвони, целоваться научу, — подмигивает мне.
- А кто тебе сказал, что ты умеешь? – фыркаю в ответ, и не глядя кладу визитку в карман.
- Я сам знаю. Мне говорить не надо».
Она никогда не встречала таких как он.
Ему некогда строить отношения.
Ничего общего... так почему же между ними притяжение с первых минут?
Но, возможно, именно такой мужчина нужен женщине, которая устала быть сильной?
И именно такая женщина нужна мужчине, который не знает что такое любовь?"
«- На, — он протягивает мне плотный прямоугольник визитки. - Проблемы будут, обращайся. А лучше просто так позвони, целоваться научу, — подмигивает мне.
- А кто тебе сказал, что ты умеешь? – фыркаю в ответ, и не глядя кладу визитку в карман.
- Я сам знаю. Мне говорить не надо».
- Извините, вы отец Вероники Петровой?— останавливаюсь перед мужчиной, нагнав его и переводя дыхание.
- Да, — он смотрит на меня с недоумением и даже удивлением. - А что случилось?
Решаюсь высказаться, ведь из-за этой новенькой в классе Ромка стал другим каким-то. А он у меня хороший мальчик — на фортепиано и гитаре играет, пишет сам музыку. Отличник круглый опять же.
- Она плохо влияет на моего сына!
- А что вы от меня хотите, дамочка? — дерзит её папаша. - У вас ведь пацан, не у меня. А то, что вы воспитываете парня слишком мягко — сугубо ваши проблемы!
Да как он смеет так говорить о моём сыне? Я его одна воспитывала как могла… учила жить по совести и честно.
Теперь понятно... в кого доченька пошла. Такая же наглая! А раскрас этот её боевой? Слишком уж рано пользоваться косметикой!
- Вы ещё и, судя по всему — учительница,— продолжает он небрежно,— так решайте проблему своими педагогическими методами.
Это что было сейчас? Можно сказать, послал меня, да?
- Ну и хамло в
- Да, — он смотрит на меня с недоумением и даже удивлением. - А что случилось?
Решаюсь высказаться, ведь из-за этой новенькой в классе Ромка стал другим каким-то. А он у меня хороший мальчик — на фортепиано и гитаре играет, пишет сам музыку. Отличник круглый опять же.
- Она плохо влияет на моего сына!
- А что вы от меня хотите, дамочка? — дерзит её папаша. - У вас ведь пацан, не у меня. А то, что вы воспитываете парня слишком мягко — сугубо ваши проблемы!
Да как он смеет так говорить о моём сыне? Я его одна воспитывала как могла… учила жить по совести и честно.
Теперь понятно... в кого доченька пошла. Такая же наглая! А раскрас этот её боевой? Слишком уж рано пользоваться косметикой!
- Вы ещё и, судя по всему — учительница,— продолжает он небрежно,— так решайте проблему своими педагогическими методами.
Это что было сейчас? Можно сказать, послал меня, да?
- Ну и хамло в
– Ты кто? И где я?
Я от шока даже рот приоткрыла. Вот это нормально начальника приложило…
- А ты кто? – Увидел он, видимо, мою дочь.
Я уже хотела сказать Дмитрию Константиновичу, что он мой босс, поскользнулся, упал, и, кажется, немножко потерял память, как услышала...
- Пап, ты что, нас забыл? – И, да. Это был голос моей дочери. А я вся словно заледенела от её слов. Что она несла? Какой папа?
- Папа? – Расширились глаза начальника. Он смотрел на Улю, потом медленно перевёл взгляд на меня. – Ты моя дочь, а ты…
- Ты мой папа, а это моя мамуля. Ты нас не помнишь?
Пышка Светлана просто решила немного проучить своего начальника-тирана, подыграв дочери, когда она сказала боссу, упавшему, и потерявшему память, что они одна семья.
Но, кажется, розыгрыш зашёл слишком далеко, потому чтоб босс поверил!
#ХЭ
Я от шока даже рот приоткрыла. Вот это нормально начальника приложило…
- А ты кто? – Увидел он, видимо, мою дочь.
Я уже хотела сказать Дмитрию Константиновичу, что он мой босс, поскользнулся, упал, и, кажется, немножко потерял память, как услышала...
- Пап, ты что, нас забыл? – И, да. Это был голос моей дочери. А я вся словно заледенела от её слов. Что она несла? Какой папа?
- Папа? – Расширились глаза начальника. Он смотрел на Улю, потом медленно перевёл взгляд на меня. – Ты моя дочь, а ты…
- Ты мой папа, а это моя мамуля. Ты нас не помнишь?
Пышка Светлана просто решила немного проучить своего начальника-тирана, подыграв дочери, когда она сказала боссу, упавшему, и потерявшему память, что они одна семья.
Но, кажется, розыгрыш зашёл слишком далеко, потому чтоб босс поверил!
#ХЭ
- Красивая фотография, - я не успеваю убрать телефон, - у вас мальчик?
Смотрю в до боли знакомые глаза. Теперь совершенно чужие.
- Да. Сын, - голос не слушается.
- Очень красивый. Наверное, весь в вас.
А я молчу, сжимая кулаки. Нет! Он не в меня. Он весь в папу. Мой сыночек вылитый Кирилл Орлов. Вылитый… ты.
Смотрю в до боли знакомые глаза. Теперь совершенно чужие.
- Да. Сын, - голос не слушается.
- Очень красивый. Наверное, весь в вас.
А я молчу, сжимая кулаки. Нет! Он не в меня. Он весь в папу. Мой сыночек вылитый Кирилл Орлов. Вылитый… ты.
Выберите полку для книги