Книги по тегу «месть»: ""
Я знала, на что шла. Он — мой босс. Он — женат. Он — человек, которого нельзя любить. Но разве сердце слушает доводы рассудка? Наша связь была тайной за семью печатями, пока я не увидела две полоски на тесте. Максим плакал от счастья и клялся уйти от жены. Мы были счастливы. Тайно, украдкой, но счастливы. Я носила под сердцем нашего малыша и верила, что скоро мы станем настоящей семьёй. Но осталась только пустота. И тишина внутри, где раньше билось маленькое сердце.
Сможет ли наша любовь пережить то, что случилось. Смогу ли я простить. Смогу ли забыть. И главное — как жить дальше, если внутри до сих пор звенит тишина?
Сможет ли наша любовь пережить то, что случилось. Смогу ли я простить. Смогу ли забыть. И главное — как жить дальше, если внутри до сих пор звенит тишина?
— Да я не знаю!
— Не… не знаешь? — Одинцов смотрит на меня, будто это я явилась, считай, через год после нашего развода, дышу на него перегаром и требую какого-то отчёта за это время. — Ты не знаешь, от кого ты залетела?
— Прикинь? У всех есть недостатки. Ты — алкаш, а я… неразборчивая в половых связях. И что? Что дальше?
— Это мой ребёнок или нет?
— Ты оглох? Я же сказала, что это мой ребёнок!
— Упрямая стерва! — цедит, опираясь на ворота. — Кто его отец?
— Повторяю, я не знаю! Сын мой. Точка.
Что вообще происходит? Сначала Соколовский, теперь Одинцов… Сегодня просто все предполагаемые папаши Алёшки решили мне мозги делать. Не так я себе, конечно, своё материнство представляла.
— Не… не знаешь? — Одинцов смотрит на меня, будто это я явилась, считай, через год после нашего развода, дышу на него перегаром и требую какого-то отчёта за это время. — Ты не знаешь, от кого ты залетела?
— Прикинь? У всех есть недостатки. Ты — алкаш, а я… неразборчивая в половых связях. И что? Что дальше?
— Это мой ребёнок или нет?
— Ты оглох? Я же сказала, что это мой ребёнок!
— Упрямая стерва! — цедит, опираясь на ворота. — Кто его отец?
— Повторяю, я не знаю! Сын мой. Точка.
Что вообще происходит? Сначала Соколовский, теперь Одинцов… Сегодня просто все предполагаемые папаши Алёшки решили мне мозги делать. Не так я себе, конечно, своё материнство представляла.
Молодой успешный прокурор возвращается к себе в родной город, его единственная цель - отомстить за свою семью.
Я перевожу взгляд на пассажирское сиденье,там лежит термос с его любимым холодным чаем из чабреца и смородины и контейнер с домашними пирожками с капустой.
Влад забыл их утром. А я, как любящая, заботливая жена, решила устроить сюрприз. Приехала без звонка.
Подхожу к сфере №1. Шторы из плотного льна приоткрыты. Я уже заношу руку, чтобы постучать в панорамное стекло, как вдруг мой взгляд выхватывает движение внутри.
Моё сердце начинает сильно трепыхаться, а затем, как будто просто перестает биться.
Внутри, на огромной двуспальной кровати, раскинулся мой муж. На нём нет ничего, кроме его золотых часов.
Но он не один. На нём сверху сидит какая-то девица.
Я узнаю её со спины мгновенно - это Карина, наш новый контент-менеджер и маркетолог, которую Влад нанял недавно
Мои пальцы разжимаются.
Термос с грохотом падает на деревянный настил...
В этот момент во мне умерла любовь длинною в одиннадцать лет, а проснулась дикая жажда мести этому предателю.
И боль, такая сильная, что..
Влад забыл их утром. А я, как любящая, заботливая жена, решила устроить сюрприз. Приехала без звонка.
Подхожу к сфере №1. Шторы из плотного льна приоткрыты. Я уже заношу руку, чтобы постучать в панорамное стекло, как вдруг мой взгляд выхватывает движение внутри.
Моё сердце начинает сильно трепыхаться, а затем, как будто просто перестает биться.
Внутри, на огромной двуспальной кровати, раскинулся мой муж. На нём нет ничего, кроме его золотых часов.
Но он не один. На нём сверху сидит какая-то девица.
Я узнаю её со спины мгновенно - это Карина, наш новый контент-менеджер и маркетолог, которую Влад нанял недавно
Мои пальцы разжимаются.
Термос с грохотом падает на деревянный настил...
В этот момент во мне умерла любовь длинною в одиннадцать лет, а проснулась дикая жажда мести этому предателю.
И боль, такая сильная, что..
«Я собираюсь жениться на молодой девушке из очень хорошей кавказской семьи. Моя мать уже присмотрела невесту она молода из уважаемого рода, воспитана в традициях и, самое главное, она сможет подарить мне наследника — здорового, крепкого мальчика, который продолжит наш род. Моя нынешняя жена, она пустоцвет, абсолютно бесплодная. Я потратил на неё семь лучших лет. Но всему приходит конец, моё терпение иссякло. Она мне больше не нужна!» — подслушала я откровения мужа, сжимая в руке тест с двумя полосками.
Ты не увидишь этого ребёнка, предатель!
Ты не увидишь этого ребёнка, предатель!
«В её сумочке вишнёвый блеск, iPod Nano и список из пяти имён»
После того как баскетбольная команда университета изнасиловала и убила её сестру-близнеца, тихая отличница Зои Харпер умирает вместе с ней.
На её место приходит нечто другое — голодное, красивое и смертоносное.
Зои превращает своё тело в оружие, соблазняя пятерых убийц одного за другим.
Каждая ночь — это оргия, каждая оргия — это казнь, каждая казнь — это искусство.
Она пахнет вишнёвым блеском и формалином.
Она носит Juicy Couture.
Она — суккуб.
Но когда в её прицел попадает капитан команды Дэмиан Харт, охота превращается в танец двух монстров.
И Зои понимает: чтобы убить дьявола, иногда нужно стать его королевой.
После того как баскетбольная команда университета изнасиловала и убила её сестру-близнеца, тихая отличница Зои Харпер умирает вместе с ней.
На её место приходит нечто другое — голодное, красивое и смертоносное.
Зои превращает своё тело в оружие, соблазняя пятерых убийц одного за другим.
Каждая ночь — это оргия, каждая оргия — это казнь, каждая казнь — это искусство.
Она пахнет вишнёвым блеском и формалином.
Она носит Juicy Couture.
Она — суккуб.
Но когда в её прицел попадает капитан команды Дэмиан Харт, охота превращается в танец двух монстров.
И Зои понимает: чтобы убить дьявола, иногда нужно стать его королевой.
Если ты слаб и беззащитен — спасение придёт.
Если ты силён, но жесток — придёт воздаяние.
Форму не предугадать: мститель в чёрном плаще, светлый ангел или просто старый посудомойщик с усталыми глазами.
Форма — пустота.
Суть — в неотвратимости.
Мир не карает.
Он восстанавливает равновесие.
И ты всегда получишь не то, чего заслужил, но то, в чём больше всего нуждаешься.
Даже если не просил.
Даже если боялся.
Даже если это — последнее, что случится в твоей жизни.
Если ты силён, но жесток — придёт воздаяние.
Форму не предугадать: мститель в чёрном плаще, светлый ангел или просто старый посудомойщик с усталыми глазами.
Форма — пустота.
Суть — в неотвратимости.
Мир не карает.
Он восстанавливает равновесие.
И ты всегда получишь не то, чего заслужил, но то, в чём больше всего нуждаешься.
Даже если не просил.
Даже если боялся.
Даже если это — последнее, что случится в твоей жизни.
Науму очень понравилась Никки. И плевать ему на её сопротивление. Она всё равно будет его... Даже против её воли...
Я стянула с пальца обручальное кольцо. Оно поддалось не сразу — за восемь лет вросло, оставило белую полоску на коже. Тонкое, гладкое, тёплое от моего тела. Я держала его на ладони секунду — маленький круг, в который когда-то поместила всю свою жизнь.
И разжала пальцы.
Кольцо упало на паркет. Звякнуло — неожиданно громко в мёртвой тишине зала — покатилось, описало кривую дугу и замерло у самых его ног.
— Оно тебе пригодится, — сказала я. — Заложишь. Всё-таки хоть что-то, купленное на мои деньги, останется при тебе.
И вот ещё что, — добавила я, оглянувшись на пороге. — Спасибо, Артём. Правда. Я восемь лет боялась этой минуты. А оказалось — это лучшее, что ты для меня сделал.
…И только у машины меня наконец начало трясти. Не от горя — от чего-то другого, огромного, распиравшего изнутри. По щекам текли слёзы.
А губы при этом улыбались.
Потому что клетка открылась. И баланс наконец сошёлся.
И разжала пальцы.
Кольцо упало на паркет. Звякнуло — неожиданно громко в мёртвой тишине зала — покатилось, описало кривую дугу и замерло у самых его ног.
— Оно тебе пригодится, — сказала я. — Заложишь. Всё-таки хоть что-то, купленное на мои деньги, останется при тебе.
И вот ещё что, — добавила я, оглянувшись на пороге. — Спасибо, Артём. Правда. Я восемь лет боялась этой минуты. А оказалось — это лучшее, что ты для меня сделал.
…И только у машины меня наконец начало трясти. Не от горя — от чего-то другого, огромного, распиравшего изнутри. По щекам текли слёзы.
А губы при этом улыбались.
Потому что клетка открылась. И баланс наконец сошёлся.
Некоторые легенды рождаются из подвигов.
Другие — из чужого страха.
Но самые страшные появляются тогда, когда справедливость приходит слишком поздно.
Синие огни появляются лишь над теми, чьи души остались чистыми.
Но даже самый яркий свет способен породить тьму.
Другие — из чужого страха.
Но самые страшные появляются тогда, когда справедливость приходит слишком поздно.
Синие огни появляются лишь над теми, чьи души остались чистыми.
Но даже самый яркий свет способен породить тьму.
Выберите полку для книги