Книги по тегу «нежная героиня»: ""
БЕСПЛАТНО
— Я все верну, Алый! — рычит мой якобы-муж.
— Конечно, вернешь, — Алый смотрит только на меня. — Завтра вечером. Пять лямов наличкой. Ко мне в клуб. А чтобы ты не слинял, я заберу с собой твою женушку.
Я не жена, а инструмент и узница в доме человека, который называет себя моим мужем. Он задолжал криминальному авторитету по кличке Алый, и тот забрал меня в качестве залога. Теперь мне нужно сбежать до того, как муж соберет деньги, а Алый узнает, почему тот бы отдал и в десять раз больше, лишь бы вернуть меня.
— Я все верну, Алый! — рычит мой якобы-муж.
— Конечно, вернешь, — Алый смотрит только на меня. — Завтра вечером. Пять лямов наличкой. Ко мне в клуб. А чтобы ты не слинял, я заберу с собой твою женушку.
Я не жена, а инструмент и узница в доме человека, который называет себя моим мужем. Он задолжал криминальному авторитету по кличке Алый, и тот забрал меня в качестве залога. Теперь мне нужно сбежать до того, как муж соберет деньги, а Алый узнает, почему тот бы отдал и в десять раз больше, лишь бы вернуть меня.
— Что ты там советовала? Кулачком поработать? Покажи как правильно, уверен, ты в этом спец, — усмехается он, медленно приближаясь.
— Отвали, Баринов, — шиплю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ты первый начал!
В глазах какая-то практически животная ненависть, к которой вдруг примешивается что-то другое, тёмное и опасное. Баринов резко дергает меня за ворот блузки, пуговки с громким стуком рассыпаются по полу, а у парня внезапно темнеют глаза…
— Твою мать, — рычит он и, перехватив мне руки за спиной, вгрызается в губы с такой силой, что я теряю возможность дышать…
— Отвали, Баринов, — шиплю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ты первый начал!
В глазах какая-то практически животная ненависть, к которой вдруг примешивается что-то другое, тёмное и опасное. Баринов резко дергает меня за ворот блузки, пуговки с громким стуком рассыпаются по полу, а у парня внезапно темнеют глаза…
— Твою мать, — рычит он и, перехватив мне руки за спиной, вгрызается в губы с такой силой, что я теряю возможность дышать…
— Мам...
Арман стоит у панорамного окна, прижав ладошки к стеклу, и смотрит вниз, на людей.
— Да, солнышко?
— А у всех детей есть папы?
Замираю с чашкой в руках, боясь пошевелиться.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто... у Марка есть папа. У Тимура тоже. И у Саши! Они за ними в садик приходят... — сын поворачивается ко мне. — А мой папа где?
Мужчина, которого я любила больше жизни, однажды посмотрел мне в глаза и сказал, что никогда меня не любил. И исчез.
Он так и не узнал, что в тот день ушел не только от меня, но и от собственного сына.
А спустя годы возвращается снова, снося все, что я строила годами. Да только ему больше нет места в нашей жизни.
Арман стоит у панорамного окна, прижав ладошки к стеклу, и смотрит вниз, на людей.
— Да, солнышко?
— А у всех детей есть папы?
Замираю с чашкой в руках, боясь пошевелиться.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто... у Марка есть папа. У Тимура тоже. И у Саши! Они за ними в садик приходят... — сын поворачивается ко мне. — А мой папа где?
Мужчина, которого я любила больше жизни, однажды посмотрел мне в глаза и сказал, что никогда меня не любил. И исчез.
Он так и не узнал, что в тот день ушел не только от меня, но и от собственного сына.
А спустя годы возвращается снова, снося все, что я строила годами. Да только ему больше нет места в нашей жизни.
Её похитили по ошибке. Он держит её как повара. А в итоге… она украла его сердце.
Ядвига планировала отдыхать и есть, а не готовить на всю мафиозную семью. Но когда тебя принимают за сбежавшую невесту босса, выбирать не приходится. Кто бы знал, что между равиоли и объятиями может вспыхнуть такое пламя!
Массимо Торричелли не привык проигрывать, но эта пышка с острым языком и талантом к пицце заставит его пересмотреть все правила.
Смешно, горячо и очень по-итальянски. Идеально для уютного вечера с бокалом кьянти!
Ядвига планировала отдыхать и есть, а не готовить на всю мафиозную семью. Но когда тебя принимают за сбежавшую невесту босса, выбирать не приходится. Кто бы знал, что между равиоли и объятиями может вспыхнуть такое пламя!
Массимо Торричелли не привык проигрывать, но эта пышка с острым языком и талантом к пицце заставит его пересмотреть все правила.
Смешно, горячо и очень по-итальянски. Идеально для уютного вечера с бокалом кьянти!
Я почти поверила, что наконец-то стала "своей" для одногруппников-мажоров. И слишком поздно поняла, что единственное, что им нужно – поразвлечься за мой счет!
Чудом у меня получилось вырваться и убежать на второй этаж. Не чувствуя ног и почти не понимая, куда иду, я забрела в чужую спальню и попросила помощи у мужчины, больше похожего на бандита. Сломанный нос, шрам на брови, тяжёлый взгляд и ни капли сочувствия на лице.
Роман Корнеев мог выставить меня за дверь, но вместо этого защитил от тех, кто хотел воспользоваться моим состоянием.
Утром я сбежала, надеясь больше никогда его не увидеть. Но ошибалась.
Чудом у меня получилось вырваться и убежать на второй этаж. Не чувствуя ног и почти не понимая, куда иду, я забрела в чужую спальню и попросила помощи у мужчины, больше похожего на бандита. Сломанный нос, шрам на брови, тяжёлый взгляд и ни капли сочувствия на лице.
Роман Корнеев мог выставить меня за дверь, но вместо этого защитил от тех, кто хотел воспользоваться моим состоянием.
Утром я сбежала, надеясь больше никогда его не увидеть. Но ошибалась.
Я стала вдовой за один вечер — и той же ночью оказалась в доме его отца.
Радомир не утешает. Он не спрашивает, как я. Он просто решает за меня — где мне спать, что мне знать, кому верить.
— Ты останешься здесь.
— Я хочу домой.
— Дома у тебя больше нет.
Он старше меня на двадцать пять лет. Он опасен. Возможно, он виновен в смерти моего мужа. И я хочу его так, что сводит рёбра.
В этом доме не прощают и не отпускают. Я узнаю, кто нажал на курок. Узнаю, кому верила зря. И пойму, что самое страшное — не выбрать между правдой и ложью, а остаться с тем, кто солгал.
Радомир не утешает. Он не спрашивает, как я. Он просто решает за меня — где мне спать, что мне знать, кому верить.
— Ты останешься здесь.
— Я хочу домой.
— Дома у тебя больше нет.
Он старше меня на двадцать пять лет. Он опасен. Возможно, он виновен в смерти моего мужа. И я хочу его так, что сводит рёбра.
В этом доме не прощают и не отпускают. Я узнаю, кто нажал на курок. Узнаю, кому верила зря. И пойму, что самое страшное — не выбрать между правдой и ложью, а остаться с тем, кто солгал.
После расставания с парнем, который обвинял меня во фригидности, я решила поднять свою самооценку и доказать себе в первую очередь, что чего-то стою. Меры были крайними, а эксперимент отчаянным, но как ни странно, результат мне понравился и даже очень...
- У тебя очень отзывчивое тело, не забудь про свое обещание, девочка. Я придумаю для тебя что-нибудь особенное. Мы еще с тобой развлечемся.
Он смотрел на меня жестко и цинично. Губы сложились в мерзкую усмешку.
- Я выполняю обещания, но это было не оно. Ты…
- Я так не считаю, - он прервал меня. - С такими как ты так и поступают.
- Какими, такими? Да поставь ты меня уже.
- Тебя ждут мои друзья, у нас еще вся ночь впереди, забыла?
- У тебя очень отзывчивое тело, не забудь про свое обещание, девочка. Я придумаю для тебя что-нибудь особенное. Мы еще с тобой развлечемся.
Он смотрел на меня жестко и цинично. Губы сложились в мерзкую усмешку.
- Я выполняю обещания, но это было не оно. Ты…
- Я так не считаю, - он прервал меня. - С такими как ты так и поступают.
- Какими, такими? Да поставь ты меня уже.
- Тебя ждут мои друзья, у нас еще вся ночь впереди, забыла?
— Арслан потребовал тебя, Марьям, — произносит отец за ужином.
— Что?! Но он ведь… был женат на моей сестре.
— Лейлы больше нет, — сухо говорит отец. — Теперь Арслан хочет жениться на тебе.
Я распланировала всю свою жизнь. Учеба в университете, замужество с любимым человеком и работа мечты. Я хотела другую жизнь, не такую, как у всех, не подчиняющуюся устаревшим обычаям.
Но все меняется, когда муж покойной сестры заявляет о своем праве жениться на мне. Он хочет меня. Устрашающий, взрослый и не понимающий отказов. А еще, кажется, он причастен к смерти сестры…
— Что?! Но он ведь… был женат на моей сестре.
— Лейлы больше нет, — сухо говорит отец. — Теперь Арслан хочет жениться на тебе.
Я распланировала всю свою жизнь. Учеба в университете, замужество с любимым человеком и работа мечты. Я хотела другую жизнь, не такую, как у всех, не подчиняющуюся устаревшим обычаям.
Но все меняется, когда муж покойной сестры заявляет о своем праве жениться на мне. Он хочет меня. Устрашающий, взрослый и не понимающий отказов. А еще, кажется, он причастен к смерти сестры…
— Сегодня я твой врач, Амина, — с жаром и властью выдыхает мне в лицо.
Мой гинеколог — это мой свекор!
О Аллах!
— Да вы же папа моего жениха... — паникую и задыхаюсь.
От эмоций. От близости этого мужчины.
— Раздевайся, Амина, — категорично заявляет мой свекор. — Я же вижу, как ты вся дрожишь.
— Это неправильно…
— Неправильно — врать себе, — костяшками пальцев гладит меня по щечке. — Скажи мне, ты хочешь, чтобы я тебя осмотрел?
— Я… — мой шёпот срывается на стон. — Хочу...
Мой гинеколог — это мой свекор!
О Аллах!
— Да вы же папа моего жениха... — паникую и задыхаюсь.
От эмоций. От близости этого мужчины.
— Раздевайся, Амина, — категорично заявляет мой свекор. — Я же вижу, как ты вся дрожишь.
— Это неправильно…
— Неправильно — врать себе, — костяшками пальцев гладит меня по щечке. — Скажи мне, ты хочешь, чтобы я тебя осмотрел?
— Я… — мой шёпот срывается на стон. — Хочу...
«Я болен тобой» – история двух израненных сердец. У каждого из них шрамы, которые въелись настолько, что их уже никогда не излечить.
Зейден – раб, которому выжгли душу. Селена – лекарь, которая разучилась верить. Между ними цепи, страх и десять лет чужой боли. Она не должна была его жалеть, а он не должен был хотеть.
Зейден – раб, которому выжгли душу. Селена – лекарь, которая разучилась верить. Между ними цепи, страх и десять лет чужой боли. Она не должна была его жалеть, а он не должен был хотеть.
Выберите полку для книги