Книги по тегу «нежная героиня»: ""
— Мне нужно найти Артура.
Тишина в салоне уплотнилась. Тимур не повернул головы, только пальцы чуть сильнее сжали руль. Всё остальное — ни дрожи, ни жеста. Но я заметила.
— Ты уверена, что хочешь об этом говорить? — его голос был мягким, но, точно, не искрился дружелюбием.
— Хочу. И должна. Он… Я не знаю, где он. И это убивает. Я не прошу чудес. Но ты же точно знаешь, что с ним. Я хочу с ним встретиться или хотя бы знать, что у него все хорошо.
Он остановился у обочины, поставил на паркинг. Свет от уличного фонаря лег на его лицо — резкий, белый. Он смотрел на меня, прищурившись.
— Почему я должен тебе помогать?
Я вздохнула. Этот вопрос я ждала.
— Потому что ты уже знаешь больше, чем говоришь. Потому что ты помогал. По крайней мере, Артуру помогал. И… ты мне сам позвонил. Тебе что-то надо от меня.
Веки Тимура опустились. Он будто что-то взвешивал внутри себя.
— Если бы я знал, где он, — сказал он, не глядя, — я бы уже сказал.
Тишина в салоне уплотнилась. Тимур не повернул головы, только пальцы чуть сильнее сжали руль. Всё остальное — ни дрожи, ни жеста. Но я заметила.
— Ты уверена, что хочешь об этом говорить? — его голос был мягким, но, точно, не искрился дружелюбием.
— Хочу. И должна. Он… Я не знаю, где он. И это убивает. Я не прошу чудес. Но ты же точно знаешь, что с ним. Я хочу с ним встретиться или хотя бы знать, что у него все хорошо.
Он остановился у обочины, поставил на паркинг. Свет от уличного фонаря лег на его лицо — резкий, белый. Он смотрел на меня, прищурившись.
— Почему я должен тебе помогать?
Я вздохнула. Этот вопрос я ждала.
— Потому что ты уже знаешь больше, чем говоришь. Потому что ты помогал. По крайней мере, Артуру помогал. И… ты мне сам позвонил. Тебе что-то надо от меня.
Веки Тимура опустились. Он будто что-то взвешивал внутри себя.
— Если бы я знал, где он, — сказал он, не глядя, — я бы уже сказал.
- Скажи-ка, Ася, - он имя мое зло выделяет. - Ты ради бабок замуж за моего отца вышла?
- Отдай кольцо, - повторяю, облизывая пересохшие губы.
- Положим, отдам и даже промолчу о том, что случилось между нами полчаса назад. А мне что за это будет?
- Что? - озадаченно хмурюсь. - Это было недоразумение! Я не собиралась с тобой…
- То есть пойдем и расскажем все отцу?
Молчу. Боюсь, что Игорь не поверит мне. Что примет сторону сына.
- Что ж, Ася, - вкладывает он в мою ладонь кольцо. - Я готов молчать. Но за это хочу кое-что.
- Что?
- Ночью, когда отец уснет, со мной будешь.
Мне пришлось выйти замуж за мужчину намного старше меня. У меня никогда не было парня, и мой муж еще не касался меня. Зато его сыну плевать на запреты. Он хочет меня. И готов на все, чтобы получить.
- Отдай кольцо, - повторяю, облизывая пересохшие губы.
- Положим, отдам и даже промолчу о том, что случилось между нами полчаса назад. А мне что за это будет?
- Что? - озадаченно хмурюсь. - Это было недоразумение! Я не собиралась с тобой…
- То есть пойдем и расскажем все отцу?
Молчу. Боюсь, что Игорь не поверит мне. Что примет сторону сына.
- Что ж, Ася, - вкладывает он в мою ладонь кольцо. - Я готов молчать. Но за это хочу кое-что.
- Что?
- Ночью, когда отец уснет, со мной будешь.
Мне пришлось выйти замуж за мужчину намного старше меня. У меня никогда не было парня, и мой муж еще не касался меня. Зато его сыну плевать на запреты. Он хочет меня. И готов на все, чтобы получить.
— Я никогда не выйду за тебя! — меня колотит в каком-то припадке. — Продали меня, как овцу на убой!
— Я взял то, что по праву моё! — Джамал приближается ко мне страшной тенью.
Этот мужчина власть и закон!
— По какому праву?! Я не вещь!
— По праву гор. По праву крови. Ты — из знатного рода, я — из сильного. Наши дети будут править этими землями, — он внезапно хватает меня за запястье, притягивает к себе, и я чувствую, как лихорадочно стучит его сердце.
— Я никогда не рожу тебе детей! — пытаюсь вырваться, но его хватка железная.
Джамал приглушённо смеется. Опасно. Словно зверь предупреждает рычанием.
— Если ты не родишь мне, — он запускает пальцы в мои волосы, жестко дергая за пряди, и мажет своими губами по моим, — я сожгу твою жизнь в своём пламени!
— Я взял то, что по праву моё! — Джамал приближается ко мне страшной тенью.
Этот мужчина власть и закон!
— По какому праву?! Я не вещь!
— По праву гор. По праву крови. Ты — из знатного рода, я — из сильного. Наши дети будут править этими землями, — он внезапно хватает меня за запястье, притягивает к себе, и я чувствую, как лихорадочно стучит его сердце.
— Я никогда не рожу тебе детей! — пытаюсь вырваться, но его хватка железная.
Джамал приглушённо смеется. Опасно. Словно зверь предупреждает рычанием.
— Если ты не родишь мне, — он запускает пальцы в мои волосы, жестко дергая за пряди, и мажет своими губами по моим, — я сожгу твою жизнь в своём пламени!
— Джамал, прошу, позволь мне все объяснить... — как утопающая без его любви, цепляюсь за рукав мужа и обливаюсь слезами.
— Слишком поздно! — чеканит холодно и беспристрастно.
Меня пронзает арктический холод. Невозможно ни вздохнуть, ни выдохнуть.
— Значит, ты отказываешься от меня, Кусоев? — ярость берет вверх и взрывается внутри, причиняя адскую боль, которую я хочу нанести и мужу. — Как и все мужчины! Ты такой же, как и все! — рычу возле его объемные губ, подавляя желание прикусить.
Но Джамал запускает пальцы в мои волосы и дергает назад, жаля поцелуями в шею. Влажными. Дикими. Отрывистыми.
— У нас больше нет шанса... — а сам продолжает целовать. Жадно. Отчаянно. Словно действительно в последний раз.
— Даже наш ребёнок, Джамал?
— Слишком поздно! — чеканит холодно и беспристрастно.
Меня пронзает арктический холод. Невозможно ни вздохнуть, ни выдохнуть.
— Значит, ты отказываешься от меня, Кусоев? — ярость берет вверх и взрывается внутри, причиняя адскую боль, которую я хочу нанести и мужу. — Как и все мужчины! Ты такой же, как и все! — рычу возле его объемные губ, подавляя желание прикусить.
Но Джамал запускает пальцы в мои волосы и дергает назад, жаля поцелуями в шею. Влажными. Дикими. Отрывистыми.
— У нас больше нет шанса... — а сам продолжает целовать. Жадно. Отчаянно. Словно действительно в последний раз.
— Даже наш ребёнок, Джамал?
Ян: Ты вообще понимаешь, что мы общаемся уже третью неделю?
Мики: И?
Ян: И я уже на седьмой причине.
Мики: На седьмой причине… чего?
Ян: Влюбиться в тебя, конечно.
Мики: Ты даже не видел меня вживую.
Ян: Вот именно. Представляешь, что будет после десяти причин — вдруг мне хватит одной встречи, чтобы вообще не думать ни о каких причинах?
Мики: Может быть. А может, после встречи ты решишь, что зря вообще всё это начиналось.
Ян: Ты боишься?
Мики: А ты — нет?
Ян: Я боюсь только того, что ты никогда не решишься.
Мики: Я не люблю спешить.
Ян: Но знаешь, это нечестно — ты можешь видеть меня в сети, смеяться над всеми моими глупыми шутками...
Мики: А ты продолжаешь писать мне что бы ни случилось. Даже если я молчу по два дня.
Ян: Потому что ты стала для меня больше, чем просто собеседник в чате…
Мики: Тогда, может, соберёшь все десять, прежде чем мы осмелимся перейти в офлайн?
Мики: И?
Ян: И я уже на седьмой причине.
Мики: На седьмой причине… чего?
Ян: Влюбиться в тебя, конечно.
Мики: Ты даже не видел меня вживую.
Ян: Вот именно. Представляешь, что будет после десяти причин — вдруг мне хватит одной встречи, чтобы вообще не думать ни о каких причинах?
Мики: Может быть. А может, после встречи ты решишь, что зря вообще всё это начиналось.
Ян: Ты боишься?
Мики: А ты — нет?
Ян: Я боюсь только того, что ты никогда не решишься.
Мики: Я не люблю спешить.
Ян: Но знаешь, это нечестно — ты можешь видеть меня в сети, смеяться над всеми моими глупыми шутками...
Мики: А ты продолжаешь писать мне что бы ни случилось. Даже если я молчу по два дня.
Ян: Потому что ты стала для меня больше, чем просто собеседник в чате…
Мики: Тогда, может, соберёшь все десять, прежде чем мы осмелимся перейти в офлайн?
Погрузитесь в атмосферу власти и запретного влечения. В роскошной купальне Лира стоит перед Кассианом — мужчиной, купившим её, как диковинку. Его ледяной взгляд скользит по её телу, скрытому лишь прозрачной водой, превращая каждое движение в пытку стыда.
Обнажённая и уязвимая, Лира замирает под этим властным взглядом серых глаз. Сможет ли она сохранить искру непокорности под испепеляющим взглядом хозяина? История о цене обладания, силе взгляда и том, как тело реагирует на власть, даже когда разум сопротивляется.
Обнажённая и уязвимая, Лира замирает под этим властным взглядом серых глаз. Сможет ли она сохранить искру непокорности под испепеляющим взглядом хозяина? История о цене обладания, силе взгляда и том, как тело реагирует на власть, даже когда разум сопротивляется.
- Привет, любимый, я тебя жду.
- Ник, слушай, я сейчас очень занят, - голос Марка звучит холодно и жестко.
- Марк, но у нас ведь сегодня...
- Все, Ник, давай, не загружай голову ерундой, - обрывает он меня с раздражением. - Ложись спать и не жди меня, поздно буду.
Гудки короткие, безжалостные.
Вдруг экран телефона ярко загорается, и мне приходит сообщение от неизвестного номера: «Подарочек для тебя и горячий поцелуй от мужа».
С замиранием сердца хватаю телефон, открываю сообщение, и вдруг на всю квартиру раздаются непристойные стоны и крики - какой-то порнографический ролик … Но за первые несколько секунд мой взгляд цепенеет, впиваясь в знакомую до боли татуировку на мужской спине…
***
Злость и ярость разливается по венам, я заставлю тебя заплатить по счетам…
- Ник, слушай, я сейчас очень занят, - голос Марка звучит холодно и жестко.
- Марк, но у нас ведь сегодня...
- Все, Ник, давай, не загружай голову ерундой, - обрывает он меня с раздражением. - Ложись спать и не жди меня, поздно буду.
Гудки короткие, безжалостные.
Вдруг экран телефона ярко загорается, и мне приходит сообщение от неизвестного номера: «Подарочек для тебя и горячий поцелуй от мужа».
С замиранием сердца хватаю телефон, открываю сообщение, и вдруг на всю квартиру раздаются непристойные стоны и крики - какой-то порнографический ролик … Но за первые несколько секунд мой взгляд цепенеет, впиваясь в знакомую до боли татуировку на мужской спине…
***
Злость и ярость разливается по венам, я заставлю тебя заплатить по счетам…
- Ну что, жёнушка, не ожидала, что выйдешь за сына мэра? - сострил супруг и засмеялся, тем самым унижая меня перед своими друзьями.
Лимузин тронулся с места, и он громко попросил «Шампанского!».
- Ой, всё, хватит киснуть! Ты теперь жена Славы Горецкого, должна быть на седьмом небе от счастья! Не, ну а что, безбедная жизнь теперь обеспечена, не надо коровам хвосты крутить, - все поддержали очередную шутку, а мне захотелось выскочить из машины прямо на ходу.
День нашей свадьбы должен был стать самым счастливым, но Слава все испортил. Предал меня! Сбежав, я узнала, что все это время жила в розовых очках. Я не планировала мстить, но он угрожал моим родным. Получится ли расстроить их далеко идущие планы или все будет напрасно?
Лимузин тронулся с места, и он громко попросил «Шампанского!».
- Ой, всё, хватит киснуть! Ты теперь жена Славы Горецкого, должна быть на седьмом небе от счастья! Не, ну а что, безбедная жизнь теперь обеспечена, не надо коровам хвосты крутить, - все поддержали очередную шутку, а мне захотелось выскочить из машины прямо на ходу.
День нашей свадьбы должен был стать самым счастливым, но Слава все испортил. Предал меня! Сбежав, я узнала, что все это время жила в розовых очках. Я не планировала мстить, но он угрожал моим родным. Получится ли расстроить их далеко идущие планы или все будет напрасно?
— Ты теперь моя девочка. Моя сладкая девочка. И я буду решать, что для тебя хорошо.
Мой отец доверил меня своему лучшему другу, а тот превратил меня в свою сладкую грешницу. Теперь я живу в мире, где его власть – мой единственный закон, а его прикосновения – и наказание, и награда. Я знаю, что это неправильно, но я больше не могу и не хочу представлять себе жизнь без него. Он друг моего отца и моя единственная одержимость.
Мой отец доверил меня своему лучшему другу, а тот превратил меня в свою сладкую грешницу. Теперь я живу в мире, где его власть – мой единственный закон, а его прикосновения – и наказание, и награда. Я знаю, что это неправильно, но я больше не могу и не хочу представлять себе жизнь без него. Он друг моего отца и моя единственная одержимость.
- Прикройся, - в лицо мне летит одежда.
Я ничего не понимаю. Солнечные свет бьёт по нервам и заставляет зажмурится.
- Алина, - голос Азара и далёкий, и близкий, режет будто острый нож. – Что ты натворила, девочка. Я ведь тебе доверял. А ты меня предала.
- Предала?
- Да, легла в постель к какому-то ублюдку, - зло выплёвывает Азар. - Я всегда знал, что надо жениться только на своих. Что такие, как ты, гулящие.
- Такие как я? – вскрикиваю. – Ну давай… говори! Какие? – руки сжимаются в кулаки. – Не твоей крови? Не твоих традиций?
- Да… - вздёргивает бровь. – Всё верно ты говоришь. Не моих традиций. Ты их чтить не сможешь. И никогда не станешь мне достойной парой, Алина.
Я ничего не понимаю. Солнечные свет бьёт по нервам и заставляет зажмурится.
- Алина, - голос Азара и далёкий, и близкий, режет будто острый нож. – Что ты натворила, девочка. Я ведь тебе доверял. А ты меня предала.
- Предала?
- Да, легла в постель к какому-то ублюдку, - зло выплёвывает Азар. - Я всегда знал, что надо жениться только на своих. Что такие, как ты, гулящие.
- Такие как я? – вскрикиваю. – Ну давай… говори! Какие? – руки сжимаются в кулаки. – Не твоей крови? Не твоих традиций?
- Да… - вздёргивает бровь. – Всё верно ты говоришь. Не моих традиций. Ты их чтить не сможешь. И никогда не станешь мне достойной парой, Алина.
Выберите полку для книги