Книги по тегу «новая книга»: ""
— Ритуль, я щас все объясню! — его голос дрожит басами.
— Правда? — я почти кричу. — Я не дура. Не надо мне сказок, Гришаня! Мне противно смотреть на тебя и…
На тебя и эту… эту… никак не подбираются подходящие выражения. Одни маты лезут на ум. Так невыносимо. Так душераздирающе.
Я гляжу на них пристально и достаю из сумки тест на беременность. Положительный. Две яркие полоски — моё счастье, которое он только что растоптал.
— Я беременна, Гриша. От тебя. Но теперь ты этого ребёнка не увидишь. Никогда.
— Правда? — я почти кричу. — Я не дура. Не надо мне сказок, Гришаня! Мне противно смотреть на тебя и…
На тебя и эту… эту… никак не подбираются подходящие выражения. Одни маты лезут на ум. Так невыносимо. Так душераздирающе.
Я гляжу на них пристально и достаю из сумки тест на беременность. Положительный. Две яркие полоски — моё счастье, которое он только что растоптал.
— Я беременна, Гриша. От тебя. Но теперь ты этого ребёнка не увидишь. Никогда.
Я толкаю дверь. Она бесшумно подается внутрь.
Дима стоит спиной ко мне, у мини-бара. Вика лежит в отельной постели. Натягивает на голое тело его белую рубашку.
— Вера? — его голос — не больше, чем хриплый выдох.
Я делаю шаг назад. Потом еще один.
— Вера, подожди! Ради бога, это не то, что ты думаешь! — его голос доносится до меня, как сквозь толщу воды, глухой и бессмысленный.
Не то? Это не то? Это он, полуголый. Это она, в его рубашке, в этой постели. Это я, стоящая здесь, с разбитым вдребезги сердцем. Что же еще это может быть? Репетиция новой пьесы?
И тогда, сквозь шок и боль, до меня доходит. Холодной, стальной иглой. Меня не случайно подловили. Меня подставили.
***
Я разбита. Но я уже знаю. Это только начало моего ада.
Дима стоит спиной ко мне, у мини-бара. Вика лежит в отельной постели. Натягивает на голое тело его белую рубашку.
— Вера? — его голос — не больше, чем хриплый выдох.
Я делаю шаг назад. Потом еще один.
— Вера, подожди! Ради бога, это не то, что ты думаешь! — его голос доносится до меня, как сквозь толщу воды, глухой и бессмысленный.
Не то? Это не то? Это он, полуголый. Это она, в его рубашке, в этой постели. Это я, стоящая здесь, с разбитым вдребезги сердцем. Что же еще это может быть? Репетиция новой пьесы?
И тогда, сквозь шок и боль, до меня доходит. Холодной, стальной иглой. Меня не случайно подловили. Меня подставили.
***
Я разбита. Но я уже знаю. Это только начало моего ада.
– Женя, я просто хотела...
– Что ты хотела? – перебивает. Делает шаг вперед. Нависает надо мной. – Устроить очередной спектакль? Выставить меня на посмешище перед всеми?
Сердце колотится. Руки дрожат. Но я не отступаю.
– Я хотела справедливости, – выдавливаю я. – Ты полгода врал мне. Изменял. Обещал ей, что разведешься. А я должна была молчать?
– Справедливости? – он усмехается холодно. – Ты устроила публичную казнь, Людмила. Пригласила моих коллег, родителей, друзей. Показала видео, как я целую другую женщину. И называешь это справедливостью?
– А как еще я узнала бы правду? – голос срывается. – Ты бы продолжал врать!
– Может быть, – соглашается он спокойно. – А может, и нет. Не узнаешь теперь. Потому что выбрала войну. И знай – я не проигрываю. Никогда. У меня есть деньги, адвокаты, связи. А у тебя? Эмоции? Обида? Наивная вера в справедливость?
Он подходит вплотную. Берет мое лицо в ладони.
– Ты моя, Людмила. Всегда была. Всегда будешь. Развода не будет. Потому что я так решил
– Что ты хотела? – перебивает. Делает шаг вперед. Нависает надо мной. – Устроить очередной спектакль? Выставить меня на посмешище перед всеми?
Сердце колотится. Руки дрожат. Но я не отступаю.
– Я хотела справедливости, – выдавливаю я. – Ты полгода врал мне. Изменял. Обещал ей, что разведешься. А я должна была молчать?
– Справедливости? – он усмехается холодно. – Ты устроила публичную казнь, Людмила. Пригласила моих коллег, родителей, друзей. Показала видео, как я целую другую женщину. И называешь это справедливостью?
– А как еще я узнала бы правду? – голос срывается. – Ты бы продолжал врать!
– Может быть, – соглашается он спокойно. – А может, и нет. Не узнаешь теперь. Потому что выбрала войну. И знай – я не проигрываю. Никогда. У меня есть деньги, адвокаты, связи. А у тебя? Эмоции? Обида? Наивная вера в справедливость?
Он подходит вплотную. Берет мое лицо в ладони.
– Ты моя, Людмила. Всегда была. Всегда будешь. Развода не будет. Потому что я так решил
Я была разменной монетой в их дурацком споре. Теперь они — разменные монеты в моей игре.
Они думают, что вернули ту наивную девчонку, которой когда-то помыкали. Они не знают, что я изучила каждую их слабость. Я улыбаюсь Артему и позволяю Максиму думать, что он контролирует меня. Я стала для каждого из них идеальной иллюзией.
Но в моём мире, где каждое слово — ложь, а каждое чувство — ход, я всё чаще ловлю себя на мысли: где заканчивается притворство и начинаюсь я? И что останется от меня, когда их жизнь превратится в прах?
Моя месть безупречна. Но её цена может оказаться выше, чем я готова заплатить.
Они думают, что вернули ту наивную девчонку, которой когда-то помыкали. Они не знают, что я изучила каждую их слабость. Я улыбаюсь Артему и позволяю Максиму думать, что он контролирует меня. Я стала для каждого из них идеальной иллюзией.
Но в моём мире, где каждое слово — ложь, а каждое чувство — ход, я всё чаще ловлю себя на мысли: где заканчивается притворство и начинаюсь я? И что останется от меня, когда их жизнь превратится в прах?
Моя месть безупречна. Но её цена может оказаться выше, чем я готова заплатить.
Из ванной доносился шум воды. Зазвенел телефон Антона. Он лежал на столе, рядом с миской с орехами. Я схватила трубку по инерции:
- Слушаю...
- Оперуполномоченный майор Иванов. Сегодня утром на трассе М10 произошло ДТП. Погибла женщина, Ефросинья Матюшина. Вы ее знаете?
Ефросинья Матюшина. Имя незнакомое. Чужое.
- Нет… Не знаю. Я не знаю такой.
«Скажи, что не знаешь, и положи трубку!» - кричало внутри меня.
- В машине с ней находилась девочка, примерно шести лет, - голос майора был ровным, деловым. - Она не пострадала, если не считать шока. Девочка все время плачет и… зовет папу.
У меня перехватило дыхание. Сердце подкатило к самому горлу.
- Папу? - прошептала я.
- В сумочке погибшей было найдено свидетельство о рождении. На девочку. В графе «отец» записан… Егоров Антон Герасимович. В мобильном телефоне погибшей, - продолжал майор, и его голос впервые дрогнул, будто он и сам понимал, что взрывает мину, - был записан только один номер. Под именем… Антон...
- Слушаю...
- Оперуполномоченный майор Иванов. Сегодня утром на трассе М10 произошло ДТП. Погибла женщина, Ефросинья Матюшина. Вы ее знаете?
Ефросинья Матюшина. Имя незнакомое. Чужое.
- Нет… Не знаю. Я не знаю такой.
«Скажи, что не знаешь, и положи трубку!» - кричало внутри меня.
- В машине с ней находилась девочка, примерно шести лет, - голос майора был ровным, деловым. - Она не пострадала, если не считать шока. Девочка все время плачет и… зовет папу.
У меня перехватило дыхание. Сердце подкатило к самому горлу.
- Папу? - прошептала я.
- В сумочке погибшей было найдено свидетельство о рождении. На девочку. В графе «отец» записан… Егоров Антон Герасимович. В мобильном телефоне погибшей, - продолжал майор, и его голос впервые дрогнул, будто он и сам понимал, что взрывает мину, - был записан только один номер. Под именем… Антон...
Война с системой? Легко. А если система смотрит на тебя глазами опасного и невероятно привлекательного оборотня?
Селена Моррис ведёт анонимный блог, разоблачающий высокомерие оборотней в её университете. Её любимый объект для насмешек — декан Маркус Райден, альфа, который, кажется, высечен из мрамора и собственного самомнения.
Она исправляет его на лекциях. Он занижает ей баллы. Она пишет о нём едкие посты. Он смотрит на неё так, будто готов разорвать в клочья… или притянуть к себе. Их вечная дуэль — её любимое развлечение. Пока в один прекрасный день Селена не понимает: за её анонимной маской он видит её лучше, чем кто-либо. И его интерес — это не просто желание наказать наглую студентку. Это начало игры, где правила ещё не написаны, а ставка гораздо выше, чем она предполагала.
Селена Моррис ведёт анонимный блог, разоблачающий высокомерие оборотней в её университете. Её любимый объект для насмешек — декан Маркус Райден, альфа, который, кажется, высечен из мрамора и собственного самомнения.
Она исправляет его на лекциях. Он занижает ей баллы. Она пишет о нём едкие посты. Он смотрит на неё так, будто готов разорвать в клочья… или притянуть к себе. Их вечная дуэль — её любимое развлечение. Пока в один прекрасный день Селена не понимает: за её анонимной маской он видит её лучше, чем кто-либо. И его интерес — это не просто желание наказать наглую студентку. Это начало игры, где правила ещё не написаны, а ставка гораздо выше, чем она предполагала.
Дверь в его кабинет была приоткрыта.
Странно. Артём, педант до мозга костей, всегда держал её закрытой наглухо.
-Не выношу посторонних взглядов, — говорил он.
Из щели доносился звук. Не скрип кресла, не гул принтера. Приглушённый стон. Женский.
Моё сердце будто провалилось куда-то в пятки, а затем вернулось бешеным стуком. Я не дыша, подошла ближе и заглянула внутрь.
Мир перевернулся. На тёмной коже дивана, который я сама когда-то выбирала, лежали Артём и его секретарша Люся, её миниатюрное чёрное платье валялось на полу. Рядом - дорогой костюм моего мужа.
Странно. Артём, педант до мозга костей, всегда держал её закрытой наглухо.
-Не выношу посторонних взглядов, — говорил он.
Из щели доносился звук. Не скрип кресла, не гул принтера. Приглушённый стон. Женский.
Моё сердце будто провалилось куда-то в пятки, а затем вернулось бешеным стуком. Я не дыша, подошла ближе и заглянула внутрь.
Мир перевернулся. На тёмной коже дивана, который я сама когда-то выбирала, лежали Артём и его секретарша Люся, её миниатюрное чёрное платье валялось на полу. Рядом - дорогой костюм моего мужа.
— Наконец-то она ушла, — голос сестры звучит довольно, почти торжествующе. — Господи, как надоело притворяться! Каждый день эта её забота, эти расспросы. "Леночка, как дела?" Тошнит уже.
Смех. Её и... мужской. Сергея.
— Ну, потерпи ещё немножко, — говорит мой муж. Его голос ленивый, довольный. — Скоро всё решится.
— Серёж, ну сколько можно? Я устала ездить из родительского дома, прятаться. Хочу просыпаться с тобой каждое утро. Официально. Она же всё равно не та женщина, которая тебе нужна. Ты заслуживаешь большего.
— Заслуживаю тебя, — отвечает он, и я слышу шорох простыней.
Ноги сами несут меня к двери спальни. Рука тянется к ручке.
---
За одно утро я потеряла мужа, сестру, родителей, квартиру и работу.
Меня сделали виноватой во всём.
Но я не сломалась.
Я начала расследование и узнала правду! Теперь у меня есть доказательства. И я устрою им разоблачение, которое они запомнят навсегда!
Смех. Её и... мужской. Сергея.
— Ну, потерпи ещё немножко, — говорит мой муж. Его голос ленивый, довольный. — Скоро всё решится.
— Серёж, ну сколько можно? Я устала ездить из родительского дома, прятаться. Хочу просыпаться с тобой каждое утро. Официально. Она же всё равно не та женщина, которая тебе нужна. Ты заслуживаешь большего.
— Заслуживаю тебя, — отвечает он, и я слышу шорох простыней.
Ноги сами несут меня к двери спальни. Рука тянется к ручке.
---
За одно утро я потеряла мужа, сестру, родителей, квартиру и работу.
Меня сделали виноватой во всём.
Но я не сломалась.
Я начала расследование и узнала правду! Теперь у меня есть доказательства. И я устрою им разоблачение, которое они запомнят навсегда!
- Отвернись! – рявкаю на наглеца и тяну занавеску в душе.
- Только если обещаешь всегда оставлять дверь в ванную открытой... – с ухмылкой отвечает сосед, не отводя взгляда.
Одно неудачное знакомство, и мои незабываемые выходные… превращаются в апокалипсис!
Сначала парень из интернета приглашает в Питер и пропадает с орбиты...
Потом у меня появляется сосед и мой личный кошмар!
И я понимаю, что этот наглец не просто раздражает, он сводит меня с ума.
Буквально...
- Только если обещаешь всегда оставлять дверь в ванную открытой... – с ухмылкой отвечает сосед, не отводя взгляда.
Одно неудачное знакомство, и мои незабываемые выходные… превращаются в апокалипсис!
Сначала парень из интернета приглашает в Питер и пропадает с орбиты...
Потом у меня появляется сосед и мой личный кошмар!
И я понимаю, что этот наглец не просто раздражает, он сводит меня с ума.
Буквально...
- Ты хочешь, чтобы я притворилась служанкой в нашем же доме? В доме, который я обустраивала шесть лет?
- Это только слова! - Ахмет впервые кричал на меня, сжимая мои пальцы на своей груди. - Только на несколько дней! Пока родители не уедут! Клянусь тебе, для меня ты - всё! Ты - моя жена перед Богом! Но по нашим законам… они не поймут!
- А перед людьми? Перед твоими родителями я буду прислугой.
Шесть лет назад я полюбила кавказского мужчину Ахмеда, мы стали жить вместе и все эти годы мы были счастливы. Одно немного омрачало нашу жизнь - он никогда не знакомил меня со своей роднёй...
Сегодня его родители звонят из аэропорта и говорят, что через час приедут, а любимый хочет, чтобы я притворилась прислугой в собственном доме...
- Это только слова! - Ахмет впервые кричал на меня, сжимая мои пальцы на своей груди. - Только на несколько дней! Пока родители не уедут! Клянусь тебе, для меня ты - всё! Ты - моя жена перед Богом! Но по нашим законам… они не поймут!
- А перед людьми? Перед твоими родителями я буду прислугой.
Шесть лет назад я полюбила кавказского мужчину Ахмеда, мы стали жить вместе и все эти годы мы были счастливы. Одно немного омрачало нашу жизнь - он никогда не знакомил меня со своей роднёй...
Сегодня его родители звонят из аэропорта и говорят, что через час приедут, а любимый хочет, чтобы я притворилась прислугой в собственном доме...
Выберите полку для книги