Книги по тегу «новая книга»: ""
Он привык всё контролировать. Она — ничего не бояться.
Марк Орлов — успешный архитектор, владелец крупного бюро. Его жизнь — выверенный чертёж: карьера, статус, семья. Но за идеальным фасадом давно зияет пустота: брак с холодной светской львицей Ингой превратился в деловое партнерство, сын Тимур замыкается в себе, а бизнес держится на сомнительных связях.
Всё меняется в один дождливый сентябрьский день, когда Марк впервые по-настоящему видит классную руководительницу сына — Алису Павловну. В её простом сером платье, с чернильным пятном на пальце и спокойным, чуть насмешливым взглядом нет ничего от того мира, к которому он привык. Она не боится его, не льстит и не пытается использовать.
Одна случайная встреча. Один разговор. Один поцелуй под проливным дождём — и размеренная жизнь Марка летит под откос.
Но Алиса — не просто училка…
Марк Орлов — успешный архитектор, владелец крупного бюро. Его жизнь — выверенный чертёж: карьера, статус, семья. Но за идеальным фасадом давно зияет пустота: брак с холодной светской львицей Ингой превратился в деловое партнерство, сын Тимур замыкается в себе, а бизнес держится на сомнительных связях.
Всё меняется в один дождливый сентябрьский день, когда Марк впервые по-настоящему видит классную руководительницу сына — Алису Павловну. В её простом сером платье, с чернильным пятном на пальце и спокойным, чуть насмешливым взглядом нет ничего от того мира, к которому он привык. Она не боится его, не льстит и не пытается использовать.
Одна случайная встреча. Один разговор. Один поцелуй под проливным дождём — и размеренная жизнь Марка летит под откос.
Но Алиса — не просто училка…
«Кровь помнит тень» — готический мистический роман о памяти, свободе и любви, которая начинается там, где заканчивается право владеть другим человеком.
После смерти бабушки Эда Вельская возвращается в родовой дом и получает древний гримуар с абсолютно чёрной страницей. Вскоре появляется Северин Арден — мужчина без тени, связанный с её семьёй уже четыреста лет. Он утверждает, что чёрная страница и есть его тень, когда-то отнятая Вельскими.
Разбираясь в прошлом рода, Эда обнаруживает провалы в детстве, чужие и переписанные воспоминания, а также память умершей матери, спрятанную внутри Северина. Постепенно становится ясно: сила Вельских построена на чужой несвободе, а теперь право распоряжаться Северином перешло к Эде.
Чем ближе они становятся, тем опаснее их связь. Ей предстоит решить, разрушить ли наследие рода, а ему — вспомнить, кем он был до того, как стал хранителем чужих жизней.
Но если память умеет лгать — кому верить, когда правда оказывается страшнее любой лжи?
После смерти бабушки Эда Вельская возвращается в родовой дом и получает древний гримуар с абсолютно чёрной страницей. Вскоре появляется Северин Арден — мужчина без тени, связанный с её семьёй уже четыреста лет. Он утверждает, что чёрная страница и есть его тень, когда-то отнятая Вельскими.
Разбираясь в прошлом рода, Эда обнаруживает провалы в детстве, чужие и переписанные воспоминания, а также память умершей матери, спрятанную внутри Северина. Постепенно становится ясно: сила Вельских построена на чужой несвободе, а теперь право распоряжаться Северином перешло к Эде.
Чем ближе они становятся, тем опаснее их связь. Ей предстоит решить, разрушить ли наследие рода, а ему — вспомнить, кем он был до того, как стал хранителем чужих жизней.
Но если память умеет лгать — кому верить, когда правда оказывается страшнее любой лжи?
Меня предали и уже не в первый раз в моей жизни. Несколько лет назад меня предал мой любимый, исчез, бросив меня беременной. Но, я выжила, потеряв нашего малыша, нашла в себе силы подняться и собрать сердце в одно целое. И снова удар - мой муж меня предал, изменил... и у него вторая семья. Теперь только развод..., и в самый сложный период моей жизни появляется он - мой первый бывший любимый. Он зол на меня, за предательство..., но так ли всё на самом деле? Ведь я его не предавала.
— Что это? — тихо спросил он.
— Это ужин. Для нас с тобой. — Я подошла, взяла его за руку. Рука была холодной. — Дим, давай просто посидим. Как раньше. Поговорим. Я соскучилась по тебе. По нам.
— Наташ, не надо, — сказал он и осторожно высвободил руку.
— Что «не надо»? Я твоя жена. Мне нельзя приготовить тебе ужин?
— Не в этом дело.
— А в чём? — Голос у меня сорвался. — В чём дело, Дима? Скажи мне прямо, я не сумасшедшая, я всё вижу! Ты стал чужим! Ты меня избегаешь, ты не смотришь на меня, ты приходишь за полночь! Что я сделала не так? Скажи, и я всё исправлю!
— Ты ничего не сделала.
— Тогда почему?!
Дима поднял на меня глаза. И тяжело вздохнул — так, будто выдыхал вместе с воздухом восемнадцать лет нашей жизни.
— Я устал, Наташ, — сказал он ровным, страшным в своём спокойствии голосом. — Нам нужно решить, как мы будем жить дальше. Я больше так не могу.
— Я ухожу.
— Это ужин. Для нас с тобой. — Я подошла, взяла его за руку. Рука была холодной. — Дим, давай просто посидим. Как раньше. Поговорим. Я соскучилась по тебе. По нам.
— Наташ, не надо, — сказал он и осторожно высвободил руку.
— Что «не надо»? Я твоя жена. Мне нельзя приготовить тебе ужин?
— Не в этом дело.
— А в чём? — Голос у меня сорвался. — В чём дело, Дима? Скажи мне прямо, я не сумасшедшая, я всё вижу! Ты стал чужим! Ты меня избегаешь, ты не смотришь на меня, ты приходишь за полночь! Что я сделала не так? Скажи, и я всё исправлю!
— Ты ничего не сделала.
— Тогда почему?!
Дима поднял на меня глаза. И тяжело вздохнул — так, будто выдыхал вместе с воздухом восемнадцать лет нашей жизни.
— Я устал, Наташ, — сказал он ровным, страшным в своём спокойствии голосом. — Нам нужно решить, как мы будем жить дальше. Я больше так не могу.
— Я ухожу.
- Так, всё, хватит! - процедил муж сквозь зубы. - Мне надоело кормить чужую породу. Завтра с утра - едем в клинику. Я требую ДНК-тест на обеих дочерей!
Игорь смотрел на меня с открытым вызовом. Он ждал истерики, путаных оправданий. Ждал, что я побелею, начну божиться в своей верности, умолять не тащить грязное бельё на люди и, может, даже вцеплюсь в его рукав.
Вместо всего этого я встретила его взгляд с предостерегающим спокойствием человека, которому уже нечего терять, кроме собственной выдержки, и который давно научился не тратить её на пустые слова.
- Хорошо, - мой голос был ровным. - Но запомни, после этой унизительной процедуры я подам на развод. Можешь считать это точкой невозврата.
Игорь самоуверенно усмехнулся, расправив широкие плечи.
- Не бери меня на понт, Лена. Насмотрелась дешёвых сериалов? Я поверю только официальным бумагам. Сдадите тест - и заживём как нормальные люди. Если, конечно, тебе нечего от меня скрывать.
Игорь смотрел на меня с открытым вызовом. Он ждал истерики, путаных оправданий. Ждал, что я побелею, начну божиться в своей верности, умолять не тащить грязное бельё на люди и, может, даже вцеплюсь в его рукав.
Вместо всего этого я встретила его взгляд с предостерегающим спокойствием человека, которому уже нечего терять, кроме собственной выдержки, и который давно научился не тратить её на пустые слова.
- Хорошо, - мой голос был ровным. - Но запомни, после этой унизительной процедуры я подам на развод. Можешь считать это точкой невозврата.
Игорь самоуверенно усмехнулся, расправив широкие плечи.
- Не бери меня на понт, Лена. Насмотрелась дешёвых сериалов? Я поверю только официальным бумагам. Сдадите тест - и заживём как нормальные люди. Если, конечно, тебе нечего от меня скрывать.
— Папа! Папа! Поздравляю тебя с Днём программиста! — звенит голос нашей дочки. Она впервые за неделю видит своего отца, позвонив ему по видеосвязи, пока я готовлю обед.
Рома что-то отвечает ей, и я не слишком вслушиваюсь в их разговор. Но после небольшой паузы вопрос моей Ирочки — чистый, наивный — заставляет меня забыть, как дышать:
— Папа, а что это за тётя там у тебя? И почему она голая у нас дома ходит?
***
Я с дочуркой уехала в поселок к своему старенькому папе, едва пережившему тяжелый инфаркт. И пока я ухаживаю за единственным родителем, мой муж кувыркается в нашей постели с другой женщиной. И обвиняет в случившемся меня. Оказывается, я не имела права оставлять его одного, даже в такой ситуации. Он же мужчина, и у него есть потребности!
Рома что-то отвечает ей, и я не слишком вслушиваюсь в их разговор. Но после небольшой паузы вопрос моей Ирочки — чистый, наивный — заставляет меня забыть, как дышать:
— Папа, а что это за тётя там у тебя? И почему она голая у нас дома ходит?
***
Я с дочуркой уехала в поселок к своему старенькому папе, едва пережившему тяжелый инфаркт. И пока я ухаживаю за единственным родителем, мой муж кувыркается в нашей постели с другой женщиной. И обвиняет в случившемся меня. Оказывается, я не имела права оставлять его одного, даже в такой ситуации. Он же мужчина, и у него есть потребности!
Марина знала Евгения как блестящего, успешного юриста, за которым тянулся шлейф восторженных взглядов общих знакомых. Он был её гордостью, её идеалом, её защитой. В него невозможно было не влюбиться.
А потом мир рухнул за одну секунду. Телефонный экран высветил чужие переписки, нежные фото и сотни признаний, адресованных не ей. Но самое страшное началось тогда, когда Марина прижала его к стенке.
Евгений посмотрел ей прямо в глаза и с каменным спокойствием произнес: «Ты всё сама напридумывала. Тебе это приснилось».
Когда мужчина превращает твою реальность в бред сумасшедшего, а ложь становится его второй кожей — как выжить?
А потом мир рухнул за одну секунду. Телефонный экран высветил чужие переписки, нежные фото и сотни признаний, адресованных не ей. Но самое страшное началось тогда, когда Марина прижала его к стенке.
Евгений посмотрел ей прямо в глаза и с каменным спокойствием произнес: «Ты всё сама напридумывала. Тебе это приснилось».
Когда мужчина превращает твою реальность в бред сумасшедшего, а ложь становится его второй кожей — как выжить?
– Ну что, Кира, – сказала она тихо, – денёк у нас с тобой выдался.
В дверях появился Матвей – уже переодетый, с растрёпанными волосами и виноватой улыбкой.
– Ужин при свечах откладывается на завтра, – сообщил он. – Твоя мама уже разложила раскладушку в гостиной прямо на месте, где я хотел накрыть стол.
В дверях появился Матвей – уже переодетый, с растрёпанными волосами и виноватой улыбкой.
– Ужин при свечах откладывается на завтра, – сообщил он. – Твоя мама уже разложила раскладушку в гостиной прямо на месте, где я хотел накрыть стол.
Выберите полку для книги