Книги по тегу «от ненависти до любви»: ""
Я словно прислуга стою рядом, пока гость моет руки. Намыливается тщательно: от кончиков пальцев и чуть ли не до локтя.
– Как неудобно получилось, Дотнара. Что же теперь будет?
– Что ты вообще тут делаешь? – наконец выдавливаю я, преодолевая шок.
– Как что? Знакомлюсь с новыми родственниками. – его правая бровь подлетает вверх, а губы вновь искажает ухмылочка.
– Зачем ты все это затеял? – шиплю я, пребывая в полной уверенности, что это какой-то заговор.
– Что? – Вид ошарашенный. – Ты про кафе? Как же можно пройти мимо девушки с таким именем?
– Знаешь, у тебя тоже имя не особо заурядное! – вскипаю я. – Где твоя Людмила, Руслан?
***
Я ведь когда-то тебя ненавидела и мечтала, чтоб ты убрался из моей жизни по взмаху волшебной палочки. Теперь же, когда эта жизнь сломалась, как и мой позвоночник, а родная мать так занята новым ребенком, что хочет сдать меня в богадельню, не бросил меня только ты, ненавистный сводный брат. Ты стал моими крыльями. Причиной, по которой мое сердце все еще
– Как неудобно получилось, Дотнара. Что же теперь будет?
– Что ты вообще тут делаешь? – наконец выдавливаю я, преодолевая шок.
– Как что? Знакомлюсь с новыми родственниками. – его правая бровь подлетает вверх, а губы вновь искажает ухмылочка.
– Зачем ты все это затеял? – шиплю я, пребывая в полной уверенности, что это какой-то заговор.
– Что? – Вид ошарашенный. – Ты про кафе? Как же можно пройти мимо девушки с таким именем?
– Знаешь, у тебя тоже имя не особо заурядное! – вскипаю я. – Где твоя Людмила, Руслан?
***
Я ведь когда-то тебя ненавидела и мечтала, чтоб ты убрался из моей жизни по взмаху волшебной палочки. Теперь же, когда эта жизнь сломалась, как и мой позвоночник, а родная мать так занята новым ребенком, что хочет сдать меня в богадельню, не бросил меня только ты, ненавистный сводный брат. Ты стал моими крыльями. Причиной, по которой мое сердце все еще
— Как часто твой двойник замещал тебя в нашей постели?
Реальность рассыпалась на острые осколки.
— Он не был у нас дома, — Яр изрядно нервничал. На его лбу проступила испарина, желваки бешено заходили на скулах. — Несколько раз он ходил с тобой по магазинам… и на свадьбе…
В висках застучало так сильно, будто там лопались сосуды. Безумный гул нарастал, натягивая нервы до предела.
— На нашей свадьбе, Яр? — прошептала я. — Значит, я клялась в вечной любви не тебе? Значит, кольцо мне надел… Руслан?
— Прости меня, Алиса…
— Я жду ребенка, Яр. — Мой голос прозвучал мертвенно тихо. — И этот ребенок…
Реальность рассыпалась на острые осколки.
— Он не был у нас дома, — Яр изрядно нервничал. На его лбу проступила испарина, желваки бешено заходили на скулах. — Несколько раз он ходил с тобой по магазинам… и на свадьбе…
В висках застучало так сильно, будто там лопались сосуды. Безумный гул нарастал, натягивая нервы до предела.
— На нашей свадьбе, Яр? — прошептала я. — Значит, я клялась в вечной любви не тебе? Значит, кольцо мне надел… Руслан?
— Прости меня, Алиса…
— Я жду ребенка, Яр. — Мой голос прозвучал мертвенно тихо. — И этот ребенок…
Как приручить медведя, или с Восьмым марта!
Когда в её цветочный магазин ворвался этот медведь в дорогом соболином пальто, Неждана решила дать отпор. Огнетушитель в руки — и в бой! Но Прохор Медведев не привык отступать. Он пообещал прикрыть её лавочку, и слово почти сдержал… Если бы не одно «но»: его обожаемая дочь вдруг попросила спасти этот самый магазин. Отказать любимой дочери? Нет, это не по-мужски.
Теперь Неждане предстоит понять, что опаснее: бизнес-война с олигархом или мирные переговоры при свечах?
Когда в её цветочный магазин ворвался этот медведь в дорогом соболином пальто, Неждана решила дать отпор. Огнетушитель в руки — и в бой! Но Прохор Медведев не привык отступать. Он пообещал прикрыть её лавочку, и слово почти сдержал… Если бы не одно «но»: его обожаемая дочь вдруг попросила спасти этот самый магазин. Отказать любимой дочери? Нет, это не по-мужски.
Теперь Неждане предстоит понять, что опаснее: бизнес-война с олигархом или мирные переговоры при свечах?
Выхожу на палубу, вдыхаю полной грудью солёный воздух. Он щекочет ноздри, такой свежий, чуть обжигающий, что немного щиплет глаза. Море блестит, солнце прячет свои блики в волнах, и всё вокруг — будто фильм, где я наконец-то главная героиня.
И как только я успеваю подумать, какая здесь благодать, за спиной раздаётся голос. Настолько знакомый, что у меня мгновенно сводит челюсть, будто током ударило.
— О‑о‑о… кабанчик! Да ладно, это в самом деле ты?
Воздух моментально густеет, как перед грозой. Напрягаюсь до кончиков пальцев, медленно оборачиваюсь. Передо мной стоит этот мерзавец Михеев… собственной персоной. Чтоб он провалился!
А ему хоть бы что! Улыбка растягивается до ушей…самодовольная, наглая. В глазах мажора сию секунду загорается предвкушение, ведь мы оба знаем, что он превратит мой отдых в сущий ад.
— Господи… — выдыхаю едва слышно. — Только не ты.
И как только я успеваю подумать, какая здесь благодать, за спиной раздаётся голос. Настолько знакомый, что у меня мгновенно сводит челюсть, будто током ударило.
— О‑о‑о… кабанчик! Да ладно, это в самом деле ты?
Воздух моментально густеет, как перед грозой. Напрягаюсь до кончиков пальцев, медленно оборачиваюсь. Передо мной стоит этот мерзавец Михеев… собственной персоной. Чтоб он провалился!
А ему хоть бы что! Улыбка растягивается до ушей…самодовольная, наглая. В глазах мажора сию секунду загорается предвкушение, ведь мы оба знаем, что он превратит мой отдых в сущий ад.
— Господи… — выдыхаю едва слышно. — Только не ты.
Я продала себя, чтобы спасти семью.
Друг отца всегда получает то, что хочет. А хочет он меня. И плевать, что я ненавижу его. Ненависть делает игру острее.
Брачный контракт. Отдельные спальни. Холодная вежливость.
Но однажды ночью он входит в мою комнату и напоминает: — Ты моя.
Я думала, что смогу держать дистанцию. Что смогу ненавидеть его в тишине своей спальни. Но он ломает мои границы одну за другой. Контролирует каждый шаг. Смотрит так, что кожа горит. Касается так, что я забываю, зачем пришла в этот дом.
Я хочу свободы. Но чем дольше я здесь, тем меньше понимаю: свобода — это когда я уйду? Или когда я перестану хотеть уйти?
История выходит в рамках литмоба «Брак с врагом» https://litmarket.ru/selections/brak-s-vragom
Друг отца всегда получает то, что хочет. А хочет он меня. И плевать, что я ненавижу его. Ненависть делает игру острее.
Брачный контракт. Отдельные спальни. Холодная вежливость.
Но однажды ночью он входит в мою комнату и напоминает: — Ты моя.
Я думала, что смогу держать дистанцию. Что смогу ненавидеть его в тишине своей спальни. Но он ломает мои границы одну за другой. Контролирует каждый шаг. Смотрит так, что кожа горит. Касается так, что я забываю, зачем пришла в этот дом.
Я хочу свободы. Но чем дольше я здесь, тем меньше понимаю: свобода — это когда я уйду? Или когда я перестану хотеть уйти?
История выходит в рамках литмоба «Брак с врагом» https://litmarket.ru/selections/brak-s-vragom
Правила университета: не флиртовать со студентами. Правила приличия: не спать с сыновьями бывших мужей. Она нарушила оба — за одну ночь. Что дальше?
Притворяться, что ничего не было? Или признать: между ними — нечто большее, чем скандал?
Притворяться, что ничего не было? Или признать: между ними — нечто большее, чем скандал?
— Так роди мне, Маша, — бросает вместо оправданий.
Я замираю перед ним. Лучше бы муж дал мне пощёчину.
— Ч-что? — выдыхаю шокировано.
— Ты же хочешь семью. Роди мне.
Ненависть пробирает до костей и я вздрагиваю.
Демьян прекрасно знает, что я не могу. Он клялся, что это неважно.
— То есть моё бесплодие виновато в твоей измене?
Я думала, это конец. Но всё оказалось... иначе.
💔 Автор предупреждает: будет больно! Чувствительным без стука не входить.
Я замираю перед ним. Лучше бы муж дал мне пощёчину.
— Ч-что? — выдыхаю шокировано.
— Ты же хочешь семью. Роди мне.
Ненависть пробирает до костей и я вздрагиваю.
Демьян прекрасно знает, что я не могу. Он клялся, что это неважно.
— То есть моё бесплодие виновато в твоей измене?
Я думала, это конец. Но всё оказалось... иначе.
💔 Автор предупреждает: будет больно! Чувствительным без стука не входить.
Я обычная студентка, которая училась быть незаметной. Он — наследник нефтяной империи, который привык покупать всё, даже людей. Встреча в баре перевернула мою жизнь. Этот дерзкий мажор увидел во мне не девушку, а вызов. Игрушку, которую просто интересно подразнить.
Я подписала контракт на месяц. Думала — справлюсь. А оказалась в золотой клетке. Только потом поняла: за его игрой стояла не просто похоть, а настоящая сделка.
Теперь у меня есть выбор: сбежать или остаться там, где меня сломали, чтобы собрать заново?
Я подписала контракт на месяц. Думала — справлюсь. А оказалась в золотой клетке. Только потом поняла: за его игрой стояла не просто похоть, а настоящая сделка.
Теперь у меня есть выбор: сбежать или остаться там, где меня сломали, чтобы собрать заново?
— Вкусно пахнешь, птичка, — ведёт носом по шее и остервенело вдыхает мой запах.
Дрожь пускает по моему телу. Нездоровую и противоестественную.
— Прошу вас... — вся трясусь и задыхаюсь.
— Ты теперь моя! — жестко дергает за волосы, требуя смотреть в его черные глаза. — Будешь вести себя хорошо, — притворно нежно гладит по волосам, — и я не буду не таким грубым.
— Пожалуйста... — сдавленный писк срывается с губ.
— А если нет, — больно хватает за подбородок и опаляет горячим дыханием кожу лица.
Мой личный монстр не договаривает, лишь красноречиво ведёт пальцем по молнии платья.
— Посмотрим на твоё красивое тело! — мерзко скалится. — Раздевайся, птичка!
Дрожь пускает по моему телу. Нездоровую и противоестественную.
— Прошу вас... — вся трясусь и задыхаюсь.
— Ты теперь моя! — жестко дергает за волосы, требуя смотреть в его черные глаза. — Будешь вести себя хорошо, — притворно нежно гладит по волосам, — и я не буду не таким грубым.
— Пожалуйста... — сдавленный писк срывается с губ.
— А если нет, — больно хватает за подбородок и опаляет горячим дыханием кожу лица.
Мой личный монстр не договаривает, лишь красноречиво ведёт пальцем по молнии платья.
— Посмотрим на твоё красивое тело! — мерзко скалится. — Раздевайся, птичка!
– Дверь откройте! – требую я. – Мне надо к мужу.
– А ты ласково попроси, – издевательски выдает Илья, младший брат моего мужа.
– Очень ласково, – вторит старший, нависнув надо мной. – Ты не выйдешь отсюда и не вернешься к мужу, пока сделаешь все, что мы пожелаем.
***
Думала, что проведу романтичные выходные с мужем, но осталась в закрытом коттедже с его наглыми и распущенными братьями, которые горячие как сам ад.
– А ты ласково попроси, – издевательски выдает Илья, младший брат моего мужа.
– Очень ласково, – вторит старший, нависнув надо мной. – Ты не выйдешь отсюда и не вернешься к мужу, пока сделаешь все, что мы пожелаем.
***
Думала, что проведу романтичные выходные с мужем, но осталась в закрытом коттедже с его наглыми и распущенными братьями, которые горячие как сам ад.
Выберите полку для книги