Книги по тегу «от ненависти до любви»: ""
— Ты свободна. Уходи. Документы готовы.
— Нет. Женись на мне.
— Брак — только для оленей. Для рогатых идиотов, которые бегут в ЗАГС в надежде на вечное счастье.
— Тогда будем парой бешеных оленей.
— Я не умею любить. С цветами, прогулками при луне…
— А я и не прошу. Я приказываю.
— Ты хоть понимаешь, кого просишь? Я ломаю людей. Я не создан для семьи.
— А я не умею бояться. Придётся тебе учиться.
Она вошла в его клетку с розовым платьем и ножом для бумаг. Он поклялся горами, что никогда не женится. Угадайте, кто сдастся первым?
— Нет. Женись на мне.
— Брак — только для оленей. Для рогатых идиотов, которые бегут в ЗАГС в надежде на вечное счастье.
— Тогда будем парой бешеных оленей.
— Я не умею любить. С цветами, прогулками при луне…
— А я и не прошу. Я приказываю.
— Ты хоть понимаешь, кого просишь? Я ломаю людей. Я не создан для семьи.
— А я не умею бояться. Придётся тебе учиться.
Она вошла в его клетку с розовым платьем и ножом для бумаг. Он поклялся горами, что никогда не женится. Угадайте, кто сдастся первым?
Николас Траум убил мою сестру.
Ненавижу мразь! Убила бы его в отместку, да только он сам — два года как ни живой ни мертвый. Дракона поддерживает лекарская магия нашей академии, а Никс теперь — овощ.
Меня приняли на первый альено-эртинский курс. Я не могла отказаться, ведь учиться в Ароне не только престижно, но и настоящий шанс уехать из родной деревни, чтобы жить без условностей клана.
Да только Траум по нелепому стечению обстоятельств пришел в себя. Он не только пробудился с моей помощью, но и магически привязался ко мне, вражина! Я не давала на подобное непотребство согласия!
И что теперь делать, если парные занятия с альеном становятся с каждым днем все жарче, а вражда и ненависть заглушается невыносимой тягой к ледяному дракону?
Ненавижу мразь! Убила бы его в отместку, да только он сам — два года как ни живой ни мертвый. Дракона поддерживает лекарская магия нашей академии, а Никс теперь — овощ.
Меня приняли на первый альено-эртинский курс. Я не могла отказаться, ведь учиться в Ароне не только престижно, но и настоящий шанс уехать из родной деревни, чтобы жить без условностей клана.
Да только Траум по нелепому стечению обстоятельств пришел в себя. Он не только пробудился с моей помощью, но и магически привязался ко мне, вражина! Я не давала на подобное непотребство согласия!
И что теперь делать, если парные занятия с альеном становятся с каждым днем все жарче, а вражда и ненависть заглушается невыносимой тягой к ледяному дракону?
– Ты станешь моей женой. С сегодняшнего дня, – брат мужа наклоняется так близко, что я вижу золотые искры в его темных глазах. – Ты дышишь, когда я разрешу. Ешь то, что я дам. Спишь там, где скажу.
Моя свадьба заканчивается похоронами, а моя белоснежная фата превращается в платок вдовы.
По древним обычаям гор – если жених погибает, его невеста переходит к старшему брату. Но я не хотела быть женой Хана.
Я стала его пленницей, врагом и... проклятием.
Его пальцы ощутимо сжимают мое лицо, и я морщусь от этой боли.
– Ты больше не Ахмедова. Отныне твое имя – Айла Исаева. Моя жена. Моя собственность. Мой позор и моя честь.
Данная история полностью авторский вымысел с использованием архаичной формы брака, свойственной многим народам на стадии патриархально-родового строя.
Моя свадьба заканчивается похоронами, а моя белоснежная фата превращается в платок вдовы.
По древним обычаям гор – если жених погибает, его невеста переходит к старшему брату. Но я не хотела быть женой Хана.
Я стала его пленницей, врагом и... проклятием.
Его пальцы ощутимо сжимают мое лицо, и я морщусь от этой боли.
– Ты больше не Ахмедова. Отныне твое имя – Айла Исаева. Моя жена. Моя собственность. Мой позор и моя честь.
Данная история полностью авторский вымысел с использованием архаичной формы брака, свойственной многим народам на стадии патриархально-родового строя.
– Ненавижу тебя, – шиплю, боясь, что муж услышит.
– Нет, – Брат моего мужа, которого я ненавижу, хватает меня за руку. – Ты хочешь, чтоб я сделал с тобой то, чего не может мой братик. Слабак он по мужской части.
– Пусти! – протестую я, но он делает свое.
Ненавижу этого козла и хочу.
– Нет, – Брат моего мужа, которого я ненавижу, хватает меня за руку. – Ты хочешь, чтоб я сделал с тобой то, чего не может мой братик. Слабак он по мужской части.
– Пусти! – протестую я, но он делает свое.
Ненавижу этого козла и хочу.
Клим всегда смотрел на меня как на красивую куклу. Пустую. Бесполезную. Одним своим холодным, равнодушным советом он отнял у меня Марка, единственного, кого я любила по-настоящему. Сказал ему: «Она не умеет любить.Пустая, красивая обложка». И Марк поверил. Надел кольцо на палец другой.
Теперь я хочу, чтобы он заплатил. Чтобы Клим Зарницкий захлебнулся той же болью, что и я. Я заставлю его влюбиться. Сделать меня воздухом, без которого он не сможет дышать. Я стану его одержимостью.
А потом я выжгу его дотла.
Но я не знала одного. Под этой ледяной маской, под этим презрением и контролем прячется нечто гораздо страшнее.
Зверь.
Терпеливый. Он не просто ждал. Он ждал именно меня. И теперь, когда я сама иду к нему в руки... Я уже не уверена, кто кого уничтожит!
✅ пара, рождённая из ненависти и огня
✅ от вражды до болезненной зависимости
✅ властный герой, который не умеет отпускать
✅ героиня, которая пришла уничтожить его и поняла, что это не так просто
Теперь я хочу, чтобы он заплатил. Чтобы Клим Зарницкий захлебнулся той же болью, что и я. Я заставлю его влюбиться. Сделать меня воздухом, без которого он не сможет дышать. Я стану его одержимостью.
А потом я выжгу его дотла.
Но я не знала одного. Под этой ледяной маской, под этим презрением и контролем прячется нечто гораздо страшнее.
Зверь.
Терпеливый. Он не просто ждал. Он ждал именно меня. И теперь, когда я сама иду к нему в руки... Я уже не уверена, кто кого уничтожит!
✅ пара, рождённая из ненависти и огня
✅ от вражды до болезненной зависимости
✅ властный герой, который не умеет отпускать
✅ героиня, которая пришла уничтожить его и поняла, что это не так просто
— Я тебя люблю, — рычу ей в лицо, отчеканивая каждое слово. Признание выходит больше похожим на угрозу, но мне нет до этого дела.
— Да что ты можешь знать о любви? — презрительно выплёвывает в ответ и толкает меня в грудь. — Это что угодно, но не она!
— Чисто для справки, — понижаю голос до самых низких частот. — Любовь бывает разной. И увы, тебе досталась моя.
— А с чего ты взял, что мне есть дело до этого? С чего взял, что мне есть дело до тебя? — тыкает мне пальцем в грудь.
Не двигаюсь с места, и не позволяю уйти ей, принимая всё, что она на меня выливает.
— Я тебя ненавижу. Ненавижу!
— Ничего, — усмехаюсь, чем вывожу её ещё сильнее. — От ненависти до любви, как говорится...
— Не в этой жизни, — огрызается, пятясь назад.
— Это мы ещё посмотрим.
Её лопатки упираются в стену, дальше бежать некуда. Нависаю над девушкой, и не давая опомниться, молниеносно впиваюсь в её приоткрытые губы.
— Да что ты можешь знать о любви? — презрительно выплёвывает в ответ и толкает меня в грудь. — Это что угодно, но не она!
— Чисто для справки, — понижаю голос до самых низких частот. — Любовь бывает разной. И увы, тебе досталась моя.
— А с чего ты взял, что мне есть дело до этого? С чего взял, что мне есть дело до тебя? — тыкает мне пальцем в грудь.
Не двигаюсь с места, и не позволяю уйти ей, принимая всё, что она на меня выливает.
— Я тебя ненавижу. Ненавижу!
— Ничего, — усмехаюсь, чем вывожу её ещё сильнее. — От ненависти до любви, как говорится...
— Не в этой жизни, — огрызается, пятясь назад.
— Это мы ещё посмотрим.
Её лопатки упираются в стену, дальше бежать некуда. Нависаю над девушкой, и не давая опомниться, молниеносно впиваюсь в её приоткрытые губы.
КНИГА В ЦИКЛЕ , НО МОЖНО ЧИТАТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНО, ПРО ОТДЕЛЬНЫХ ГЕРОЕВ
Я, та самая злодейка, которую в любой истории ненавидят. Та, что ломает правила, ломает людей и всегда выходит сухой из воды, оставляя за собой пепел чужих жизней.
Я думала, столица станет моей новой территорией. Пока не перешла дорогу тому, кого трогать не следовало.
Анри Зарницкий. Он сидел на байке, и смотрел на меня так, будто я уже стояла перед ним на коленях.
- Иди сюда, - бросил он низким, ленивым голосом, от которого внутри все перевернулось.
Я ему должна. Обязана. Принадлежу ему. Меня выворачивает от ярости, когда его пальцы до боли сжимают мой затылок, заставляя смотреть снизу вверх. Я хочу вцепиться ему в горло каждый раз, когда он обращается со мной как с вещью. Но когда он наклоняется и хрипло шепчет:
-Скажи это, - моя гордость ломается, а тело предает.
Я, та самая злодейка, которую в любой истории ненавидят. Та, что ломает правила, ломает людей и всегда выходит сухой из воды, оставляя за собой пепел чужих жизней.
Я думала, столица станет моей новой территорией. Пока не перешла дорогу тому, кого трогать не следовало.
Анри Зарницкий. Он сидел на байке, и смотрел на меня так, будто я уже стояла перед ним на коленях.
- Иди сюда, - бросил он низким, ленивым голосом, от которого внутри все перевернулось.
Я ему должна. Обязана. Принадлежу ему. Меня выворачивает от ярости, когда его пальцы до боли сжимают мой затылок, заставляя смотреть снизу вверх. Я хочу вцепиться ему в горло каждый раз, когда он обращается со мной как с вещью. Но когда он наклоняется и хрипло шепчет:
-Скажи это, - моя гордость ломается, а тело предает.
Он властный циничный бизнесмен. За глаза все зовут его Мрак. Не верит в любовь, не хочет семью и меняет девушек как перчатки. Когда на собеседование приходит красивая мать-одиночка с пятилетней дочкой, он берет ее только по одной причине: месяц работы и она в его постели.
Но планы рушатся, когда на пороге кабинета появляется корзина с младенцем. А в ней записка: «Ты отец».
Мрак не помнит случайную связь, не знает, что делать с ребенком, и не готов становиться папой.
Вот только его ассистентка, думает иначе.
Но планы рушатся, когда на пороге кабинета появляется корзина с младенцем. А в ней записка: «Ты отец».
Мрак не помнит случайную связь, не знает, что делать с ребенком, и не готов становиться папой.
Вот только его ассистентка, думает иначе.
– Ты знаешь, чья это футболка?
Сделала вид, что мне плевать, преувеличенно принюхавшись к рукаву.
– Мне как-то без разницы. Главное, что она чистая и не пахнет томатной пастой. Хотя... – сморщила нос, – теперь пахнет чем-то дорогим, древесным... и мужским эго. Не уверена, что это кардинально лучше.
– Моя.
– Что... твоя? – выдавила, хотя прекрасно всё поняла с первого раза.
– Футболка моя, – он сделал паузу, явно получая садистское удовольствие от моего замешательства. – Так что пахнет там не просто чужим эго, а конкретно моим. Моим дезодорантом. Моим потом, если уж на то пошло.
Вот чёрт.
– Ой, как неловко вышло, – сказала, вкладывая в голос всю возможную мне апатию и надменность. – Наверное, теперь я должна чувствовать себя польщённой или обязанной? Мол, на мне поношенная футболка великого Влада Новикова. Ну уж извини, не впечатляет.
– А я вот, например, впечатлён. Очень. Ещё ни одна девушка не умудрялась так быстро... оказаться в моей одежде. Рекорд, можно сказать.
Сделала вид, что мне плевать, преувеличенно принюхавшись к рукаву.
– Мне как-то без разницы. Главное, что она чистая и не пахнет томатной пастой. Хотя... – сморщила нос, – теперь пахнет чем-то дорогим, древесным... и мужским эго. Не уверена, что это кардинально лучше.
– Моя.
– Что... твоя? – выдавила, хотя прекрасно всё поняла с первого раза.
– Футболка моя, – он сделал паузу, явно получая садистское удовольствие от моего замешательства. – Так что пахнет там не просто чужим эго, а конкретно моим. Моим дезодорантом. Моим потом, если уж на то пошло.
Вот чёрт.
– Ой, как неловко вышло, – сказала, вкладывая в голос всю возможную мне апатию и надменность. – Наверное, теперь я должна чувствовать себя польщённой или обязанной? Мол, на мне поношенная футболка великого Влада Новикова. Ну уж извини, не впечатляет.
– А я вот, например, впечатлён. Очень. Ещё ни одна девушка не умудрялась так быстро... оказаться в моей одежде. Рекорд, можно сказать.
💫БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ💫
— Там деньги, — киваю на сумку. — Семьдесят тысяч. Те, которые у тебя украл мой отец. Пришла вернуть долг, попрощаться с тобой и поблагодарить за хорошо проведённое время.
Мир будто остановился. Я слышу только тишину между нами.
— Давно ты знаешь? — спрашивает хрипло.
— С больницы. Услышала, как ты говорил с папой, — отвечаю ровно, хотя внутри всё рвется на части. — Ты лгал мне с самого начала. Каждое твоё прикосновение, каждое слово, каждый поцелуй были частью плана.
— Нет. Только вначале. Потом всё стало настоящим.
— Любовь не начинается с обмана, Ром. Обман может вырасти только в большую ложь.
***
Рома:
Я потерял семьдесят тысяч долларов из-за мошенника. Законно вернуть деньги невозможно, но есть шанс — единственная дочь афериста. Незрячая, колкая, гордая и совсем не беззащитная. План был прост – подобраться к ней, завоевать доверие и забрать своё.
Только всё пошло не по плану.
Но любовь, начавшаяся с обмана, однажды всё равно потребует расплаты.
— Там деньги, — киваю на сумку. — Семьдесят тысяч. Те, которые у тебя украл мой отец. Пришла вернуть долг, попрощаться с тобой и поблагодарить за хорошо проведённое время.
Мир будто остановился. Я слышу только тишину между нами.
— Давно ты знаешь? — спрашивает хрипло.
— С больницы. Услышала, как ты говорил с папой, — отвечаю ровно, хотя внутри всё рвется на части. — Ты лгал мне с самого начала. Каждое твоё прикосновение, каждое слово, каждый поцелуй были частью плана.
— Нет. Только вначале. Потом всё стало настоящим.
— Любовь не начинается с обмана, Ром. Обман может вырасти только в большую ложь.
***
Рома:
Я потерял семьдесят тысяч долларов из-за мошенника. Законно вернуть деньги невозможно, но есть шанс — единственная дочь афериста. Незрячая, колкая, гордая и совсем не беззащитная. План был прост – подобраться к ней, завоевать доверие и забрать своё.
Только всё пошло не по плану.
Но любовь, начавшаяся с обмана, однажды всё равно потребует расплаты.
Выберите полку для книги