Подборка книг по тегу: "отец-одиночка"

Мальчик посопел, побренчал мелочью в кармане теплой чистенькой курточки и глянул на Николь сердито:
— У меня есть только на половину плюшки. Но ты ведь мне половину, наверно, не продашь…
— Не продам. Зато могу просто угостить. По-дружески.
— У тебя много друзей?
— Здесь нет. Я недавно в этом городе.
— И я, — мальчишка оживился. — И мы с отцом тоже. Переехали после того, как мама от нас ушла…
Уголки рта у него вдруг поползли вниз, и Николь поняла, что надо срочно что-то предпринимать. Взяв плюшку порумяней, она обошла прилавок и присела перед мальчиком на корточки:
— На. И не реви. Это особая антиревная плюшечка со специальными изюмками. Съешь, и жизнь сразу станет казаться лучше. Это я тебе как опытный плюшко-терапевт говорю.

- Я же тебе отправляла резюме в ответ на твой запрос о репетиторе для сына. Так что сразу одевайся - никакого секса не будет, ты женат.

- Я давно в разводе, - недовольно сказал Есин и полотенце с бёдер уверенно снял, обстоятельно повесив на спинку стула. Я отвернулась.

- Кстати, репетитора мы так и не подобрали. Вернее, Борька всех забраковал... Дело не в тебе. Да повернись ты, чего стесняться - в первый раз, что ли?

Да. В первый, - хотелось мне сказать ему. Живо воображаю, как бы он это воспринял! Ну, будем надеяться, что он ничего не поймёт.

- А ты уверен, что не женат? - на всякий случай уточнила я. Аскольд хохотнул:

- Более чем уверен. Меня по закону развели через год после того, как жена пропала без вести.

Только этого ещё не хватало! Спасибо ему большое за откровенность перед сексом. Чтобы я заранее отдавала себе отчёт, во что ввязываюсь.

- А что будет, если твоя жена вернётся?

- Дело закрыли, признана погибшей. Предлагаю не ворошить прошлое.

Порой, чтобы жизнь пошла на правильный лад, нужно всё послать и уехать в другой город. Собственно, так и сделала наша героиня. Переехав в солнечный город, взяв с собой свою гитару и тетрадь с песнями. Девушка даже не догадывалась, как будут развиваться события, когда в её жизни появится знаменитый продюсер и его брат – вокалист знаменитой группы. И как они повлияют на тот факт, что она хотела забыть прошлое.

— Вы что делаете? — жестким голосом произносит мужчина.
Резко развернувшись, я вскидываю голову вверх и едва не падаю с тренажера. Это он! Тот самый придурок, который обложил трехэтажным матом моего любимого желторотика и меня.
— Кушаю. — Демонстративно откусываю от хрустящей вафельной трубочки, облизываю кончиком языка губы и протягиваю оставшийся кусочек вафельки недовольному мужчине. — Хотите? Очень вкусно.
— Это зал! Сюда приходят, чтобы худеть. А вы делаете все наоборот — жрете!
А то я не знаю!
— Эй, поаккуратнее. Я ведь и обидеться могу.
— Да обижайтесь ради бога, только прекратите жрать!
Распахиваю от удивления глаза и пялюсь на мужчину. М-да, вот кому рот надо мыть с мылом, так это ему.
— Еще чего, — задавив в себе обиду размером с кратер, я заставляю себя улыбаться. Встречаюсь с недовольным взглядом мужчины и растягиваю губы в ослепительной улыбке. Несмотря на то что вешу я ровно центнер, улыбка у меня отпадная. И он это видит, оценивает,

Я просто няня его дочки. И я люблю его больше жизни. А он… он страдает по своей покойной жене и не видит во мне женщину.
***
Моя жизнь разделилась на три части.
Первая – где со мной была Надя. Моя Надежда. Моя любовь. Частичка меня.
Мы были счастливы. Ждали дочку.
Вторая – без Нади. Черная дыра, которая затягивала, высасывала все силы, пила кровь.
Без жены я исчез. Осталась одна оболочка, которая на автомате, не думая, не вникая, делала какие–то дела: похороны, поминки, сухие ответы на соболезнования.
Не принимал случившееся за правду. Отрицал.
Казалось, это просто какой–то нескончаемый плохой сон.
Дочку забрал из роддома. Кормил ее, менял подгузники. Что–то ел сам. И все надеялся на чудо. Что Надя однажды придет.
Не жизнь, а существование.
А сейчас – третья часть.
В которой у меня есть дочка. Верочка. Частичка меня и моей Нади. Кровиночка.
И… Анна. Няня моей дочери.

Драконы – чудовища, для которых люди - ничто. Истинность совсем не дар, а проклятие. За эти пять лет, что провела в плену, я совсем перестала верить в чудеса. Перестала надеяться. И мечтать. Но в канун Нового года все круто изменилось. Чудо свершилось, и я оказалась под елкой у дракона, которого видела лишь однажды. Он стал моим спасением. А я его подарком.

Я моргнула, перечитала. Гуров? Альберт Гуров? Каким боком он вообще…
Но дальше было третье сообщение. От него: “Вы уверены, что хотите выбрать одну из этих фотографий? Мне нравится эта».
Будто полагаясь на инстинкт самосохранения, не стала сразу открывать чат с ним, а перешла в переписку с Кариной. Её вчерашний вопрос про бельё. Вижу отправленные фото. Альберта Гуров в студии. Сразу после просьбы прислать фотки в белье.
Учитывая, что я чётко помнила, как их отправила, а в чате с Карой их нет…
— Да ну, нет! — у меня пересохло во рту.
Нет, я не могла.
Я не могла!
Или… могла?
С бешено колотящимся сердцем я бросилась в чат с Гуровым.
Да.Могла. И сделала.
Чёрное кружево, длинные ноги, кокетливый разворот плеч — всё там. В чате с ним. На экране высвечивалось последнее сообщение: «Мне нравится эта».
Та, где я вывернулась так, чтобы одновременно в кадре были и грудь, и попа.

- Наталья Алексеевна, - внезапно позвала меня Алена. - А почему у папы в телефоне ваша фотография?
У меня похолодели пальцы. Я медленно подняла на нее глаза.
- Какая... фотография?
- Та, где вы в красивом платье. Темном. Я случайно увидела, когда он показывал мне фотки из отпуска.

Одна случайная ночь, после которой они не должны были встретиться.
Но судьба свела их в школьном коридоре. Он - вечно занятый хирург, отец ее новых учениц. Она - классный руководитель, для которого даже мысли о нем - за гранью допустимого.
Но его дочери-двойняшки подозрительно похожи на нее. Слишком похожи.

Михаил Бестужев собирался установить рекорд как миллионер-холостяк, никогда не собираясь жениться. Проказница-судьба, услышав слово “никогда”, тут же развернула семейные пушки к бою, сыграв с Бестужевым в интереснейший квест: однажды на пороге его холостяцкой берлоги объявился шестилетний сын…

— Тёть Маш! Это кто? - смотрю на девочку, она сидит на полу в растянутых колготках и майке с выцветшим принтом.
— Гера, ты со своими бабами и гулянками все мозги потерял. Говорю, твоя дочь! Разве не видно?
Подхожу ближе. Малышка поднимает глаза. Серые, как у меня, и были у мамы.
— Откуда она взялась? Кто её принёс? Когда? - даже слов нет от возмущения. 
— Так она у меня третий день уже. Ты вон в костюме каком, а у ребёнка и одежки нет.
— Стоп. Как третий день? Тёть Маш, что ты хитришь? Ты в своём уме? А если эту девочку украли? Ты понимаешь, что это срок? - стараюсь вразумить тетку.
— Да ты глаза открой!  Герман! Она же копия твоей матери! Тут и экспертизы не надо! Ее зовут Алиса. Мама у неё — Вера. Вспоминай, с кем в кровати кувыркался, не при ребёнке будет сказано, - тетя подзывает девочку к себе. 
— Мы сейчас вызовем полицию, — говорю, доставая телефон. — Пусть разберутся, чей это ребёнок и почему его притащили сюда.