Книги по тегу «очень горячо»: ""
– Что вы здесь делаете?
– Совещание перенесли. А я решил, что мне тоже не помешает... перезагрузка.
Она – идеальный секретарь. Строгая, собранная, неприступная.
Он – властный босс, который никогда не смотрел на неё иначе, чем на сотрудницу.
Но один отпуск всё изменил.
– Мы в отпуске, Анжела. Здесь нет профессий. Есть только ты, я и завтрак, который остывает.
Случайное столкновение у бассейна. Слишком много еды за завтраком. И взгляд, от которого подкашиваются ноги.
– Я хочу тебя, – прошептал он.
– Последний шанс сказать «нет».
– Я не хочу говорить «нет». Я хочу тебя.
– Совещание перенесли. А я решил, что мне тоже не помешает... перезагрузка.
Она – идеальный секретарь. Строгая, собранная, неприступная.
Он – властный босс, который никогда не смотрел на неё иначе, чем на сотрудницу.
Но один отпуск всё изменил.
– Мы в отпуске, Анжела. Здесь нет профессий. Есть только ты, я и завтрак, который остывает.
Случайное столкновение у бассейна. Слишком много еды за завтраком. И взгляд, от которого подкашиваются ноги.
– Я хочу тебя, – прошептал он.
– Последний шанс сказать «нет».
– Я не хочу говорить «нет». Я хочу тебя.
— Добрый день, Ева. Проходите, присаживайтесь, — голос Максима звучал ровно, профессионально, но внутри он уже почувствовал то самое, знакомое покалывание. Интуиция врача, которая иногда перерастала в нечто большее.
Они говорили о её симптомах, о стрессе на работе, о том, что она недавно закончила огромный проект. Ева говорила тихо, её голос был низким, с лёгкой хрипотцой. Максим слушал, отмечая про себя, как она нервно теребит ремешок сумки, как напряжены её плечи.
— Мне нужно провести осмотр, Ева. Пройдёмте в смотровую, — сказал он, вставая из-за стола.
Смотровая была идеальна: приглушённый тёплый свет, мягкое кресло, всё необходимое для безболезненного и деликатного осмотра.
Они говорили о её симптомах, о стрессе на работе, о том, что она недавно закончила огромный проект. Ева говорила тихо, её голос был низким, с лёгкой хрипотцой. Максим слушал, отмечая про себя, как она нервно теребит ремешок сумки, как напряжены её плечи.
— Мне нужно провести осмотр, Ева. Пройдёмте в смотровую, — сказал он, вставая из-за стола.
Смотровая была идеальна: приглушённый тёплый свет, мягкое кресло, всё необходимое для безболезненного и деликатного осмотра.
Муж изменил мне с секретаршей. Это настолько банально, что даже не больно и горько, а смешно. И вместо того, чтобы биться в истерике, реветь, как идиотка, я решила ему отомстить. Ты предал меня, милый? Отлично! Лови ответ! Но играть будем по моим правилам, и они тебе не понравятся.
❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️
— Или ты пойдешь туда и сделаешь это, — главарь указывает пальцем на дверь, где они держат связанную, обнаженную девушку. — или она близко познакомится со всеми нами.
Несколько парней потирают руки с перекошенными от похоти лицами.
— Ты уже один раз ослушался приказа, так что хорошо подумай, Север. Ты не захочешь меня разозлить, — холодно произносит он.
Это прямая угроза. Я должен сделать с ней то, от чего меня начинает тошнить. Я должен стать для нее монстром, чтобы уберечь от худшей участи.
Если я этого не сделаю, я буду мертв, а она попадет им в руки и будет молить о смерти.
Неужели выхода нет? Есть ли шанс для нас сбежать?
Поверит ли она, что я ей не враг?
— Или ты пойдешь туда и сделаешь это, — главарь указывает пальцем на дверь, где они держат связанную, обнаженную девушку. — или она близко познакомится со всеми нами.
Несколько парней потирают руки с перекошенными от похоти лицами.
— Ты уже один раз ослушался приказа, так что хорошо подумай, Север. Ты не захочешь меня разозлить, — холодно произносит он.
Это прямая угроза. Я должен сделать с ней то, от чего меня начинает тошнить. Я должен стать для нее монстром, чтобы уберечь от худшей участи.
Если я этого не сделаю, я буду мертв, а она попадет им в руки и будет молить о смерти.
Неужели выхода нет? Есть ли шанс для нас сбежать?
Поверит ли она, что я ей не враг?
Сегодня я впервые украла, попалась и расплатилась за это по полной.
Отец ушел, мама впала в депрессию, и теперь я отвечаю за братьев и сестру.
Щелк. Дверь запирается на засов. По спине бежит холодный пот, ноги дрожат, а в ушах звенит голос охранника магазина.
– Ну, что воровочка, попалась? – хриплый с усмешкой голос за спиной.
– Отпустите меня, пожалуйста.
– Конечно, отпущу, но сначала ты покажешь мне все свои прелести.
И я показала, а на следующий день вернулась снова.
За все нужно платить, а у меня, кроме тела, больше ничего нет.
Отец ушел, мама впала в депрессию, и теперь я отвечаю за братьев и сестру.
Щелк. Дверь запирается на засов. По спине бежит холодный пот, ноги дрожат, а в ушах звенит голос охранника магазина.
– Ну, что воровочка, попалась? – хриплый с усмешкой голос за спиной.
– Отпустите меня, пожалуйста.
– Конечно, отпущу, но сначала ты покажешь мне все свои прелести.
И я показала, а на следующий день вернулась снова.
За все нужно платить, а у меня, кроме тела, больше ничего нет.
Алиса Невзорова — хрупкая студентка, чья жизнь кажется идеальной лишь на первый взгляд. За скромным фасадом скрываются опасные фантазии, рисунки с цепями и ошейниками, и тайная страсть, которую она никому не решается открыть. Ее мир рушится, когда ее постыдные секреты становятся достоянием двух мужчин, готовых разорвать ее жизнь на части.
Один из них — Филипп, близкий друг семьи, воплощение ее тайных грез. Он видит в ней не просто невинную девочку, но игрушку для своих темных желаний. Другой — Илья, заносчивый мажор, привыкший получать все, что захочет. Его игра — «распечатать» Алису, превратив ее в трофей.
Ее похищают, продают, превращая в безмолвную куклу на аукционе для элиты. Ее разум — поле битвы, где ставки — ее жизнь и судьбы всех, кто ее любит. Чтобы выжить, Алисе придется принять свою тьму и научиться играть по правилам, которые диктуют ее «хозяева». Кому из этих безжалостных мужчин она действительно нужна как человек, а кому — как ценная вещь?
Один из них — Филипп, близкий друг семьи, воплощение ее тайных грез. Он видит в ней не просто невинную девочку, но игрушку для своих темных желаний. Другой — Илья, заносчивый мажор, привыкший получать все, что захочет. Его игра — «распечатать» Алису, превратив ее в трофей.
Ее похищают, продают, превращая в безмолвную куклу на аукционе для элиты. Ее разум — поле битвы, где ставки — ее жизнь и судьбы всех, кто ее любит. Чтобы выжить, Алисе придется принять свою тьму и научиться играть по правилам, которые диктуют ее «хозяева». Кому из этих безжалостных мужчин она действительно нужна как человек, а кому — как ценная вещь?
— Плачу зарплату в обмен на твоё тело. Твой ответ?
— Мне нужны деньги, но я не буду спать с вами.
— А ты упрямая! — В его голосе звучало опасное удовольствие. — Знала бы ты, как это заводит!
Орлов подошёл вплотную, нависая надо мной. Я ощутила его запах — терпкий, мужской, до одури притягательный. Я вдохнула его, и лёгкие будто обожгло.
Он провёл пальцем по моей шее, и по коже побежали мурашки. На секунду я замерла, как кролик перед удавом.
— В какой момент, — выдохнула я, наконец обретая дар речи, — вы разглядели во мне эскортницу?!
Орлов усмехнулся, во взгляде мелькнуло что-то хищное.
— Ты же умная девочка, — произнёс он почти ласково. — Настоящая продажная женщина мне неинтересна. Интересно купить то, что не продаётся.
Я развернулась и пошла к двери, сжимая кулаки. Его насмешливые слова догнали меня уже у порога:
— Не понимаю, почему ты ломаешься. Ты должна мне, Решка. И свой долг ты отработаешь. Так или иначе.
— Мне нужны деньги, но я не буду спать с вами.
— А ты упрямая! — В его голосе звучало опасное удовольствие. — Знала бы ты, как это заводит!
Орлов подошёл вплотную, нависая надо мной. Я ощутила его запах — терпкий, мужской, до одури притягательный. Я вдохнула его, и лёгкие будто обожгло.
Он провёл пальцем по моей шее, и по коже побежали мурашки. На секунду я замерла, как кролик перед удавом.
— В какой момент, — выдохнула я, наконец обретая дар речи, — вы разглядели во мне эскортницу?!
Орлов усмехнулся, во взгляде мелькнуло что-то хищное.
— Ты же умная девочка, — произнёс он почти ласково. — Настоящая продажная женщина мне неинтересна. Интересно купить то, что не продаётся.
Я развернулась и пошла к двери, сжимая кулаки. Его насмешливые слова догнали меня уже у порога:
— Не понимаю, почему ты ломаешься. Ты должна мне, Решка. И свой долг ты отработаешь. Так или иначе.
Вы приглашены на закрытый курс "Основы власти и подчинения". Курс проводится в частной академии "Иерархия". Начало занятий — через неделю. Продолжительность — три месяца.
Количество участников ограничено. Ваш статус подтверждён рекомендацией.
Явка обязательна."
Ни подписи, ни контактов. Только адрес — особняк на Остоженке, и время — семь вечера.
Я усмехнулся. Рекомендация? От кого? Я не занимался ничем подобным раньше. Мне было тридцать два года, я владел сетью галерей современного искусства, и моя жизнь была выстроена с математической точностью. Никаких спонтанных решений. Никаких тайных обществ.
Но что-то в этом письме зацепило. Не интрига даже — а тон. Уверенный, почти высокомерный. Кто-то считал, что имеет право приказывать мне. И это было... интересно.
Я позвонил своему ассистенту.
— Артём, освободи мне вечера на три месяца. Каждый вторник и четверг.
— Дмитрий Сергеевич, это же... — он запнулся. — У вас же выставка через месяц.
— Выставка подождёт. У меня новые приоритеты
Количество участников ограничено. Ваш статус подтверждён рекомендацией.
Явка обязательна."
Ни подписи, ни контактов. Только адрес — особняк на Остоженке, и время — семь вечера.
Я усмехнулся. Рекомендация? От кого? Я не занимался ничем подобным раньше. Мне было тридцать два года, я владел сетью галерей современного искусства, и моя жизнь была выстроена с математической точностью. Никаких спонтанных решений. Никаких тайных обществ.
Но что-то в этом письме зацепило. Не интрига даже — а тон. Уверенный, почти высокомерный. Кто-то считал, что имеет право приказывать мне. И это было... интересно.
Я позвонил своему ассистенту.
— Артём, освободи мне вечера на три месяца. Каждый вторник и четверг.
— Дмитрий Сергеевич, это же... — он запнулся. — У вас же выставка через месяц.
— Выставка подождёт. У меня новые приоритеты
Герой — успешный фотограф, который привык видеть людей как образы: позы, свет, композицию. Он снимает героиню для рекламной кампании, и всё должно быть идеально отрепетировано. Но она не умеет притворяться: в кадре срывается, злится, смеётся невпопад — и именно эта неподдельность сводит его с ума. Профессионализм ломается: он уже не думает о кадре, он думает о том, как удержать её взгляд, как прикоснуться так, чтобы она не отстранилась.
Он снимал сотни женщин. Но только она заставила его забыть про объектив...
Он снимал сотни женщин. Но только она заставила его забыть про объектив...
Первый день эксперимента стал адом. Или раем. Граница стёрлась.
Утро началось обычно. Я вошёл в комнату, одетый в деловой костюм. Анна стояла у окна, ожидая команд.
— Доброе утро, — сказал я.
— Доброе утро, Артём, — ответила она, поворачиваясь.
— Кто сегодня главный? — спросил я резко.
Анна замерла. Она посмотрела на меня, затем на дверь, откуда могли войти остальные.
— Я... я не знаю.
— Плохой ответ. Подумай.
Она колебалась. Мой тон был властным, но вчера главным был Игорь, и он мог делегировать мне часть полномочий. Или это мог быть тест Максима.
— Артём? — неуверенно произнесла она.
— Неверно, — раздался голос Максима из тени коридора. Он вышел, держа в руках плётку. — Сегодня я начинаю день. А ты только что проявила неуважение к иерархии, обратившись к Артему как к лидеру, когда он лишь задавал вопрос.
Анна побледнела.
— Простите, господин Максим.
— На колени. Руки за голову. Жди моих указаний.
Она повиновалась. Сердце колотилось так сильно, что...
Утро началось обычно. Я вошёл в комнату, одетый в деловой костюм. Анна стояла у окна, ожидая команд.
— Доброе утро, — сказал я.
— Доброе утро, Артём, — ответила она, поворачиваясь.
— Кто сегодня главный? — спросил я резко.
Анна замерла. Она посмотрела на меня, затем на дверь, откуда могли войти остальные.
— Я... я не знаю.
— Плохой ответ. Подумай.
Она колебалась. Мой тон был властным, но вчера главным был Игорь, и он мог делегировать мне часть полномочий. Или это мог быть тест Максима.
— Артём? — неуверенно произнесла она.
— Неверно, — раздался голос Максима из тени коридора. Он вышел, держа в руках плётку. — Сегодня я начинаю день. А ты только что проявила неуважение к иерархии, обратившись к Артему как к лидеру, когда он лишь задавал вопрос.
Анна побледнела.
— Простите, господин Максим.
— На колени. Руки за голову. Жди моих указаний.
Она повиновалась. Сердце колотилось так сильно, что...
Выберите полку для книги