Книги по тегу «очень откровенно и горячо»: ""

Мой брак трещит по швам, и эти выходные в загородном доме — последняя попытка всё исправить. Вот только у мужа находятся дела поважнее, он уезжает, оставив меня одну со своими старшими братьями.
Андрей и Рома. Властные, уверенные и не понимающие слова «нет». Те, кого я всегда старалась обходить стороной.
Одной встречи в темноте хватило, чтобы я поняла: всё, что я знала о себе раньше, — ложь. Оказывается, я могу плавиться от одного только взгляда, если этот взгляд принадлежит хищнику.
Теперь я заперта в четырех стенах с мужчинами, которые не привыкли делиться. И самое страшное, что после их рук я больше не хочу возвращаться в холодную постель мужа.

— Ты – ничтожество, неспособное зачать! Дохлая рыба и та была бы более страстной в постели! — Говорил мне мой муж, когда мы оставались наедине. Всего полгода невыносимого замужества и мои мучения прервала чаша с ядом, поднесенная его любимой наложницей. «Наконец я покину этот мир и отдохну от постоянных унижений», – думала я, умирая, но…
Я вернулась.

Я — архитектор, сердце которого два года назад разбилось вдребезги от его измены. Теперь он — мой заказчик. Холодный, властный Александр Воронцов, бывший муж, который вышвырнул меня из своей жизни, не объяснив ничего.

— Каждую пятницу в восемнадцать, — говорит он, подписывая мой контракт. — Личный отчёт. Без посредников. Или стройка встанет.

— Ты не имеешь права, — цежу я сквозь зубы.
— Имею, — усмехается он. — Ты теперь моя.

Он врывается в мою жизнь, я отгораживаюсь колкостями. Но когда я застреваю в лифте его здания, а он раздвигает двери руками и смотрит на меня так, будто я — единственное, что имеет значение, я понимаю: наша история не закончена. И правда, которую мы оба скрывали, страшнее любой измены.

Она: Я не хотела этого брака. Теперь я живу в его доме, сплю в его постели, но каждую ночь думаю о другом. О его сыне. Я знаю, что это неправильно. Но когда он рядом, я забываю, как дышать. И да, я хочу, чтобы он меня поцеловал. Снова.

Он: Вероника — жена моего отца. Но я не могу перестать о ней думать. Я ловлю себя на том, что ищу её взглядом в каждой комнате, когда приезжаю в их дом только ради неё. Сегодня я застал её в ванной. И всё, что я хотел — прижать её к стене и не отпускать. Мне плевать, кто она для отца. Она должна стать моей.

– Неудовлетворительно. Приходите на пересдачу через две недели.
За две недели выучить весь курс физики? Это казалось невозможным. Но и отчисление – тоже не вариант. В голове созрел отчаянный план.
– Я понимаю, что не готова к пересдаче. Но… может быть, мы найдём другой способ?
Преподаватель приподнял бровь, явно заинтригованный, медленно откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.
– Другой способ, Семёнова?
– Я… я могу предложить вам себя.
Мирон Владимирович встал из-за стола и обошёл его, создавая между нами опасную близость и заставляя невольно попятиться. Шажок, ещё один… Я упёрлась бёдрами в край парты и испуганно замерла.
– Предлагаешь себя в качестве оплаты? Ты до конца понимаешь, на что намекаешь?
– Понимаю. Я готова на всё.
– «На всё» – это очень широкое понятие, – усмехнулся мужчина. – Давай проверим, как далеко ты готова зайти…

Я пячусь назад, не отрывая от него взгляда.
— Ты все знал, — голос дрожит, но я стараюсь, чтобы он звучал твердо.
— Конечно, я все знал, — он отталкивается от косяка и медленно идет ко мне. — С самого начала. Ева Климова. Сестра Лики. Филолог, который никогда не держал кисть в руках. Ты думала, я не проверяю людей, пуская их в свой дом?
Я спиной упираюсь в край стола. Дальше некуда. Он приближается, нависает надо мной, и я чувствую его запах.
— Где она? — спрашиваю я, и голос уже не дрожит — он полон злости и отчаяния. — Где Лика?
Корсаков не отвечает. Он смотрит на меня, усмехается, проводит пальцем по моей щеке, по губам, и я отворачиваюсь.

***
Он последний кто видел мою сестру живой. Последний, с кем она общалась.
Сказав, что я художница, я проникаю в его дом, чтобы найти доказательства. Хотя последний раз я держала кисть только в школе...

Мешок сдёрнули с головы, и свет ударил в глаза так, что мир стал белым, слепым и оглушительно пустым. Софи зажмурилась и тут же заставила себя открыть глаза, потому что закрывать их было опаснее.
А напротив, метрах в двадцати, стояли другие.
Другая форма. Другое оружие. Другие лица.
И один из них смотрел прямо на неё.
Высокий. Тёмный. Неподвижный. Пока остальные переговаривались, проверяли рации, оглядывались по сторонам, этот стоял так, будто вокруг него была стеклянная стена, за которую не проникал ни звук, ни суета, ни сама война. Автомат на плече, руки спокойно опущены вдоль тела. Лицо, на котором нельзя прочитать ничего.
Софи сглотнула. Пересохшее горло обожгло болью.
«Это обмен», мысленно повторила она фразу, которую ей бросили утром, когда вытаскивали из подвала. «Тебя передают. Скажи спасибо своему правительству».

Игры в беспечной студенческой компании могут иметь неожиданные последствия. Вот и у нас без них не обошлось... Моя соседка по комнате скинула в чат нашей общаги своё откровенное фото без лица и пригласила желающих скрасить ей вечер. А сама потом ушла! И отдуваться теперь мне. Но уж кого я не ожидала увидеть на пороге двери, так это того самого третьекурсника, с которым уже сталкивалась...

Из карманного мира Древней Греции на облаках, в Солнечную систему будущего, в киберпанковый Древний Египет. Дочь аристократа, она пережила худшую ночь в своей жизни, и теперь безжалостна к себе и другим. Нет такого, перед чем она остановится, чтобы достичь своей цели. Агапи — та, кого все любят.

Меня берут все, кто платит.
Я — эльф, самая дорогая игрушка в этом доме. Моё тело — товар, удовольствие — привычка. Я давно не помню, что значит хотеть по-настоящему.
Но однажды приходит клиентка, которая не хочет меня. Она хочет историю. Мою историю о первой любви — о той, кто заставила меня кричать от удовольствия, а не от боли.
Я рассказываю. С ног до головы выворачиваю душу.
А она улыбается, платит вчетверо и уходит.
Теперь я злой, возбуждённый и не понимаю: что же со мной происходит?
Острый, чувственный рассказ о рабе, писательнице и любви, от которой не сбежать.