Книги по тегу «очень откровенно и горячо»: ""
Мой парень пригласил меня в необычное место, пообещав сюрприз.
Я надела любимое платье, чулки и туфли на высоком каблуке, готовясь к свиданию. Но не угадала. Ничто в жизни не готовило меня к тому, что ждало за дверью без вывески.
В полной темноте проще слышать, чувствовать, доверяться случайностям. И проще потерять контроль. Ровно настолько, чтобы понять: это то, чего ты боялась хотеть.
Я никогда не расскажу об этом вслух. Но если однажды кто-то пригласит тебя в кафе в темноте… подумай дважды.
И… соглашайся.
Будет очень горячо и откровенно!🔥
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки.
За звёздочки отдельное спасибо!❤️🔥
Я надела любимое платье, чулки и туфли на высоком каблуке, готовясь к свиданию. Но не угадала. Ничто в жизни не готовило меня к тому, что ждало за дверью без вывески.
В полной темноте проще слышать, чувствовать, доверяться случайностям. И проще потерять контроль. Ровно настолько, чтобы понять: это то, чего ты боялась хотеть.
Я никогда не расскажу об этом вслух. Но если однажды кто-то пригласит тебя в кафе в темноте… подумай дважды.
И… соглашайся.
Будет очень горячо и откровенно!🔥
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки.
За звёздочки отдельное спасибо!❤️🔥
– Прекрати! – я со всей силы ударила кулаками в твердую грудь надзирателя. – Это бред! Ты ничего не докажешь! И это не сойдет тебе с рук, я доложу начальнику станции!
Калеб перехватил мои запястья одной рукой, сжимая в мертвой хватке, и снова склонился к уху, обжигая шепотом:
– Докладывай. Только представь, как оживится весь блок, когда я разошлю запись твоего последнего эфира по общей сети? Как думаешь, насколько быстро «чистая и правильная» доктор Лия превратится в общую игрушку для охраны и элиты заключенных? – я в ужасе застыла, и он с предвкушением продолжил: – Поделиться с ними твоим грязным секретиком, куколка?
Огромный долг за обучение в Имперской Академии и распределение в космическую тюрьму стал кошмаром. Я оказалась в клетке. Тот, кто должен был стать защитником, оказался зверем. Он знает мой секрет и требует, чтобы я подчинилась. Вот только не открою ли я двери в клетку с настоящими монстрами?
Калеб перехватил мои запястья одной рукой, сжимая в мертвой хватке, и снова склонился к уху, обжигая шепотом:
– Докладывай. Только представь, как оживится весь блок, когда я разошлю запись твоего последнего эфира по общей сети? Как думаешь, насколько быстро «чистая и правильная» доктор Лия превратится в общую игрушку для охраны и элиты заключенных? – я в ужасе застыла, и он с предвкушением продолжил: – Поделиться с ними твоим грязным секретиком, куколка?
Огромный долг за обучение в Имперской Академии и распределение в космическую тюрьму стал кошмаром. Я оказалась в клетке. Тот, кто должен был стать защитником, оказался зверем. Он знает мой секрет и требует, чтобы я подчинилась. Вот только не открою ли я двери в клетку с настоящими монстрами?
Корейская группа айдолов «Eclipse». Четыре парня, которые взорвали чарты два года назад и с тех пор не сходили с обложек. Идеальные лица, идеальные тела, идеальные улыбки.
Кто бы мне сказал, что мое посещение их концерта обернется для меня сущим кошмаром?
В тот день все было волшебно. Билеты! Доступ за сцену! Автографы любимых айдолов!
Это ли не счастье? Вот только радужная сказка покрылась трещинами суровой реальности, а потом взорвалась осколками, оставляя кровоточащие раны.
С тех пор я больше не верю в сказки и сладким улыбкам смазливых мальчиков.
А начиналось все так…
Кто бы мне сказал, что мое посещение их концерта обернется для меня сущим кошмаром?
В тот день все было волшебно. Билеты! Доступ за сцену! Автографы любимых айдолов!
Это ли не счастье? Вот только радужная сказка покрылась трещинами суровой реальности, а потом взорвалась осколками, оставляя кровоточащие раны.
С тех пор я больше не верю в сказки и сладким улыбкам смазливых мальчиков.
А начиналось все так…
Он медленно обошёл стол. Остановился за моей спиной. Я почувствовала его тепло — близко, слишком близко. Ладонь легла мне на плечо. Тяжёлая. Горячая.
— Ты знаешь, кто мы, — сказал он не вопросом.
— Знаю.
— И ты знаешь, что с теми, кто портит наши вещи, обычно происходит.
Я молчала. Потому что знала. Слухи ходили разные, но ни один не заканчивался хорошо.
— Ты знаешь, кто мы, — сказал он не вопросом.
— Знаю.
— И ты знаешь, что с теми, кто портит наши вещи, обычно происходит.
Я молчала. Потому что знала. Слухи ходили разные, но ни один не заканчивался хорошо.
— Жалеешь?
— О чем? О том дожде? О той скамейке? Никогда. Вы спасли меня. Сделали своей. И я теперь всегда ваша.
— О чем? О том дожде? О той скамейке? Никогда. Вы спасли меня. Сделали своей. И я теперь всегда ваша.
Я одиночка по жизни. Свобода - мой девиз, а лес - мой дом.
Всех, кто пытался лишить меня этого, я выкинул из своей жизни без вины и сожаления.
Но всему ведь когда-то приходит конец...
Судьба-злодейка затеяла опасную игру. И кто выйдет из нее победителем будет не понятно даже в финале...
Всех, кто пытался лишить меня этого, я выкинул из своей жизни без вины и сожаления.
Но всему ведь когда-то приходит конец...
Судьба-злодейка затеяла опасную игру. И кто выйдет из нее победителем будет не понятно даже в финале...
— Ближайшие сорок восемь часов ты делаешь то, что я говорю. Не подходишь к окнам. Не выходишь на связь. Команда «лечь» — падаешь. Вопросы?
Я всего лишь хотела кофе и тишины после кошмарной ночи. Но вместо этого получила двух телохранителей — и замкнутое пространство, где воздух густеет от мужской энергии и опасного напряжения.
Один — наглый, обаятельный, с улыбкой, от которой хочется поддаться и проиграть. Другой — жёсткий, ледяной, командир до костей… и почему-то именно от его голоса у меня пробуждается желание.
Они пришли «охранять». А по факту — сводят меня с ума.
И чем дольше мы втроём в одной квартире, тем сложнее понять, от чего меня защищают — от внешней угрозы… или от желания, которое между нами становится слишком реальным.
Я всего лишь хотела кофе и тишины после кошмарной ночи. Но вместо этого получила двух телохранителей — и замкнутое пространство, где воздух густеет от мужской энергии и опасного напряжения.
Один — наглый, обаятельный, с улыбкой, от которой хочется поддаться и проиграть. Другой — жёсткий, ледяной, командир до костей… и почему-то именно от его голоса у меня пробуждается желание.
Они пришли «охранять». А по факту — сводят меня с ума.
И чем дольше мы втроём в одной квартире, тем сложнее понять, от чего меня защищают — от внешней угрозы… или от желания, которое между нами становится слишком реальным.
- Вместо пятисот кораблей вы получите лишь половину запрошенного... И меня!
Все присутствующие ахают после моих слов, а я лишь делаю шаг к нему вперед, чувствуя как по венам течет раскаленная лава.
Отец делает глубокий, дрожащий вдох. Своим выпадом я оскорбила вождя. В их устоях женщина не может перечить мужчине, тем более, вождю.
Он прожигает меня своим взглядом, крепко стискивая челюсть, но потом что-то отвечает шипя через зубы. Все его воины покидают зал вместе с ним.
Я стою прямо, я действительно пытаюсь, но ноги начинают дрожать сильнее, когда двери за ними закрываются.
Желудок сводит узлом. Я сгибаюсь пополам, извергая все, что съела на завтрак.
С опаской поднимаю голову, ожидая упреков за содеянное, но вижу лишь равнодушие в глазах отца. Ни сочувствия, ни жалости.
- Готовься. Завтра же ты будешь в постели этого варвара, Лира.
Все присутствующие ахают после моих слов, а я лишь делаю шаг к нему вперед, чувствуя как по венам течет раскаленная лава.
Отец делает глубокий, дрожащий вдох. Своим выпадом я оскорбила вождя. В их устоях женщина не может перечить мужчине, тем более, вождю.
Он прожигает меня своим взглядом, крепко стискивая челюсть, но потом что-то отвечает шипя через зубы. Все его воины покидают зал вместе с ним.
Я стою прямо, я действительно пытаюсь, но ноги начинают дрожать сильнее, когда двери за ними закрываются.
Желудок сводит узлом. Я сгибаюсь пополам, извергая все, что съела на завтрак.
С опаской поднимаю голову, ожидая упреков за содеянное, но вижу лишь равнодушие в глазах отца. Ни сочувствия, ни жалости.
- Готовься. Завтра же ты будешь в постели этого варвара, Лира.
— Ты будешь нашим концом или началом? — спросил Хазби.
— С чего вы взяли, что я хочу быть чьим-то концом? — ответила она. — Я вообще-то просто хотела доесть круассан.
Их трое. Бывшие криминальные авторитеты, привыкшие решать всё без лишних слов. Она — плюс-сайз модель с чувством юмора и аппетитом. Они хотели её просто пригласить на ужин. А получилось ...
Пышку не скрутить. Ею можно только… подавиться.
🔥 Всем огромное спасибо за комментарии, звёзды и библиотеки, вы меня мотивируете радовать Вас больше;)
🔥 Здесь, как всегда, влажно, горячо и приятно!
— С чего вы взяли, что я хочу быть чьим-то концом? — ответила она. — Я вообще-то просто хотела доесть круассан.
Их трое. Бывшие криминальные авторитеты, привыкшие решать всё без лишних слов. Она — плюс-сайз модель с чувством юмора и аппетитом. Они хотели её просто пригласить на ужин. А получилось ...
Пышку не скрутить. Ею можно только… подавиться.
🔥 Всем огромное спасибо за комментарии, звёзды и библиотеки, вы меня мотивируете радовать Вас больше;)
🔥 Здесь, как всегда, влажно, горячо и приятно!
«Мы делим всё. Игрушки, деньги, бизнес. И женщин, которых любим».
Вера оказывается в золотой клетке загородного особняка — между двумя мужчинами, которые смотрят на неё с двух сторон кровати. У неё нет денег, чтобы заплатить штраф по брачному договору. Нет друзей — их купили. Нет даже права на звонок матери — телефон прослушивается.
Она пленница. Игрушка. Собственность.
Вера оказывается в золотой клетке загородного особняка — между двумя мужчинами, которые смотрят на неё с двух сторон кровати. У неё нет денег, чтобы заплатить штраф по брачному договору. Нет друзей — их купили. Нет даже права на звонок матери — телефон прослушивается.
Она пленница. Игрушка. Собственность.
Выберите полку для книги