Книги по тегу «очень откровенно и горячо»: ""
– Алиса, мы можем устроить тебя на практику, – говорит Виктор, мой отчим. – Все будет легко, но и ты для нас должна кое-что сделать.
– Что? – сглатываю.
– Ничего страшного. Заодно и опыта наберешься, – кладет мне ладони на плечи второй отчим.
– Я не понимаю.
– Алиса, ты уже давно взрослая девочка, – усмехается Виктор. – Догадайся.
– Что? – сглатываю.
– Ничего страшного. Заодно и опыта наберешься, – кладет мне ладони на плечи второй отчим.
– Я не понимаю.
– Алиса, ты уже давно взрослая девочка, – усмехается Виктор. – Догадайся.
- Пирожная! – окликнул он меня, и я зачем-то обернулась, хотя и знала, что не нужно этого делать. – Можешь уже переодеваться, я тут быстро решу пару вопросов и отвезу тебя по адресу.
Мой средний палец вылетел сам собой в сторону «уважаемого» бизнесмена, или бандита, или бывшего зэка, я уж не знаю, кто он там у нас…
Я кошка, что ли. Сколько у меня там жизней осталось-то? И откуда эта смелая смелость так отвечать хозяину жизни.
***********
Джамал Арипов - старший брат моего одноклассника. Мой ужас, мой страх, мой кошмар. Он появляется в моей жизни случайно, чтобы разрушить всё: барьеры, прошлое и мои комплексы.
Сделает ли это счастливее меня?
Однозначно - ДА!❤️
Мой средний палец вылетел сам собой в сторону «уважаемого» бизнесмена, или бандита, или бывшего зэка, я уж не знаю, кто он там у нас…
Я кошка, что ли. Сколько у меня там жизней осталось-то? И откуда эта смелая смелость так отвечать хозяину жизни.
***********
Джамал Арипов - старший брат моего одноклассника. Мой ужас, мой страх, мой кошмар. Он появляется в моей жизни случайно, чтобы разрушить всё: барьеры, прошлое и мои комплексы.
Сделает ли это счастливее меня?
Однозначно - ДА!❤️
Семь лет назад он растоптал меня, унизил, бросил, вернул мужу как ненужную игрушку. А теперь мы снова встретились. И я сделаю ему лучшую свадьбу в мире, а потом забуду навсегда.
— Я смотрю, ты сегодня только обо мне и думала? — закипая, говорю я. Скинув альбом на кровать, делаю пару шагов к ней, схватив за шею, рывком притягиваю к своему лицу.
— Скучала? — прошипел в лицо. Смотрит на меня во все глаза и молчит.
— Отвечай!
— Нет. — прохрипела она.
— Не скучала, — ослабил захват.
— Плохо, Вика, очень плохо, надо, чтобы скучала, — смотрит мне в глаза, и дрожащим голосом говорит:
— Для того, чтобы скучать, надо, чтобы Вы хоть немного мне нравились, а Вы… мне противны.
— Ух, какая-же ты смелая и гордая, мне по душе такой контраст. Перехватил её волосы пятернёй, сжал их на затылке в кулак, и потянув вниз, заглянул в лицо:
— Всё ещё тошнит, от меня? — приблизив ближе своё лицо к ней, спросил с налитыми злостью глазами, вижу что боится, но всё равно отвечает, маленькая, рыжая дрянь.
— Да тошнит, — тихо говорит, сверля меня своим зелёным взглядом...
— Скучала? — прошипел в лицо. Смотрит на меня во все глаза и молчит.
— Отвечай!
— Нет. — прохрипела она.
— Не скучала, — ослабил захват.
— Плохо, Вика, очень плохо, надо, чтобы скучала, — смотрит мне в глаза, и дрожащим голосом говорит:
— Для того, чтобы скучать, надо, чтобы Вы хоть немного мне нравились, а Вы… мне противны.
— Ух, какая-же ты смелая и гордая, мне по душе такой контраст. Перехватил её волосы пятернёй, сжал их на затылке в кулак, и потянув вниз, заглянул в лицо:
— Всё ещё тошнит, от меня? — приблизив ближе своё лицо к ней, спросил с налитыми злостью глазами, вижу что боится, но всё равно отвечает, маленькая, рыжая дрянь.
— Да тошнит, — тихо говорит, сверля меня своим зелёным взглядом...
— Зеленоглазка, скажи свое имя и фамилию, — смотрю на девочку, присаживаясь рядом. Интересно, как ее зовут? Наверное, что-то нежное, под стать ей.
— Я не знаю… — тихо произносит она, отводя от меня взгляд.
— Не знаешь, как тебя зовут?
Смотрит на меня со страхом. Медленно качает головой.
— Я ничего не помню…
В первую нашу встречу я чуть не задавил ее. А она потеряла память. Мне было бы лучше оставить ее в приюте, чтобы за ней пришли родственники. Но эти зеленые глаза слишком невинны, чтобы отказаться от них… Я взял ее себе, поддался искушению, но ее прошлое настигло нас…
— Я не знаю… — тихо произносит она, отводя от меня взгляд.
— Не знаешь, как тебя зовут?
Смотрит на меня со страхом. Медленно качает головой.
— Я ничего не помню…
В первую нашу встречу я чуть не задавил ее. А она потеряла память. Мне было бы лучше оставить ее в приюте, чтобы за ней пришли родственники. Но эти зеленые глаза слишком невинны, чтобы отказаться от них… Я взял ее себе, поддался искушению, но ее прошлое настигло нас…
— Если ты будешь вытворять такое, я… я откажусь от занятий!
— Не откажешься, — Алекс ядовито улыбается. — Ты ведь хочешь помочь своему папочке продвинуться по служебной лестнице. А я тут слыхал чисто случайно, что твои успехи в моём обучении ему здорово помогут... или наоборот.
Алекс вальяжно проходит мимо меня в гардеробную.
— Так что, я могу и голым с тобой заниматься, если захочу. Но оденусь сейчас только из уважения к своей дорогой училке.
Алекс посылает мне воздушный поцелуй и закрывает за собой дверь.
Я падаю на стул, пытаясь унять скачущее сердце.
Приехали…
— Не откажешься, — Алекс ядовито улыбается. — Ты ведь хочешь помочь своему папочке продвинуться по служебной лестнице. А я тут слыхал чисто случайно, что твои успехи в моём обучении ему здорово помогут... или наоборот.
Алекс вальяжно проходит мимо меня в гардеробную.
— Так что, я могу и голым с тобой заниматься, если захочу. Но оденусь сейчас только из уважения к своей дорогой училке.
Алекс посылает мне воздушный поцелуй и закрывает за собой дверь.
Я падаю на стул, пытаясь унять скачущее сердце.
Приехали…
Мне девятнадцать, но я еще не знала мужчин, потому что много работаю, ведь моя мама болеет. Однажды на корпоративе ко мне подошел мой босс и сказал, что повысит мне зарплату, если я сделаю кое-что.
Он привел меня в конференц-зал, где ждало еще трое мужчин, его деловых партнеров.
Это сделка с дьяволами.
Он привел меня в конференц-зал, где ждало еще трое мужчин, его деловых партнеров.
Это сделка с дьяволами.
– Отдай ее мне, – говорит он отцу, не глядя на него. Его голос низкий, спокойный, и от этого еще более ужасный.
В комнате повисает тишина. Такая плотная, что звенит в ушах.
– Что? – выдавливает отец.
– Я сказал, отдай мне свою дочь, – повторяет Давид, лениво растягивая слова. – Твою драгоценную пианистку. Твою невинную розу. Прощу весь долг. Все до последнего рубля. Просто отдай ее мне.
В комнате повисает тишина. Такая плотная, что звенит в ушах.
– Что? – выдавливает отец.
– Я сказал, отдай мне свою дочь, – повторяет Давид, лениво растягивая слова. – Твою драгоценную пианистку. Твою невинную розу. Прощу весь долг. Все до последнего рубля. Просто отдай ее мне.
Мои звери. Мои сводные. Те, чьей куклой я стала.
Дом в лесной чаще с наглухо забитой дверью и окнами.
Я, они и их порочные желания, которые стали и моими тоже.
Некуда бежать. Да уже и не хочется.
Рвите меня, звери.
Дом в лесной чаще с наглухо забитой дверью и окнами.
Я, они и их порочные желания, которые стали и моими тоже.
Некуда бежать. Да уже и не хочется.
Рвите меня, звери.
Я была серой тенью в пустой квартире, пока случайная встреча в кафе не превратила мою жизнь в огненный водоворот запретных желаний и полного подчинения. Двое мужчин открыли мне дверь в мир, где боль становится наслаждением, а границы реальности стираются под ритм их тел и шепот обещаний. Теперь я не просто женщина, пережившая измену, — я та, кто научилась принимать тьму и превращать её в свет, стоя на коленях перед теми, кто подарил мне новую жизнь.
Выберите полку для книги