Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

– Правда думала, что сможешь вернуться в мой город... и я не узнаю?
Его голос гладит, как бархат и, одновременно, ранит, точно лезвие.
Я закрываю глаза.
– Чего ты хочешь? – спрашиваю почти бесшумно.
Это главный вопрос.
Самый страшный.
Марат вдруг поднимает руку и большим пальцем проводит по моей нижней губе.
Очень медленно.
Я задыхаюсь.
И когда Бойко наклоняется, так низко, что губы почти касаются моей щеки, мир вокруг в панике замирает.
– Для начала я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, – его голос пронизан цинизмом и властью. Никакой любви. Никакой жалости. – Ты больше никуда отсюда не уйдешь, пока я не разрешу.

ОН. МЕНЯ. НАШЕЛ.
Когда-то мне посчастливилось познать, как любит этот мужчина. Теперь же предстоит узнать – как он может ненавидеть.

— Я Расул, — говорю я красивой девчонке, которую выдали за жестокого старого кавказца, чтобы расплатиться за долги. — И ты едешь со мной.
— Если я откажусь?
— Ты останешься здесь, — киваю на храпящего Ибрагима. — Он проснется, и ты станешь его женой по-настоящему.
Она молчит, только ее лицо искажается в короткой гримасе ужаса.
— Ты не сделаешь мне ничего плохого? — дрожит, но спрашивает она с надеждой.
— Я тебя похищаю, — отвечаю честно. — Ты просто… инструмент мести. Слушайся и делай так, как я говорю, и останешься в живых.

- Мама, да очнись ты уже – мой обожаемый папуля с Кариной спит!
- Ты хоть понимаешь, что ты несёшь?
- Не веришь? Сама посмотри.
Показывает видео. Вижу широкую мужскую спину… мужа. Рядом с ним жена нашего сына.
- И что сейчас? Устроишь скандал?
- Нет. Я дам тебе денег, поедешь, куда захочешь. Но у меня есть условие:— никто не должен знать об этом разговоре.
Гениальная книга, от которой без ума издатель мужа, выходит через месяц. Спустя несколько дней после события Климов собирает пресс-конференцию. Соберутся журналисты, друзья, родственники. Но никто из гостей не знает секрет, который знаю я. И к интрижке со снохой он не имеет никакого отношения.

Интим за кулисами станет изюминкой на торте. А главное блюдо вечера я подам под особенным соусом

— Вы где были?! — в панике выкрикиваю я, подбегая к дочерям.

— Мам, ну ты чего шумишь? — Ника невинно хлопает ресничками, потягивая через трубочку сок. — Мы просто пошли за мороженым!

— Да, — поддакивает Вера, указывая пальчиком на высокого мужчину рядом. — А этот дядя за нас заплатил! Смотри, какой красивый и не жадный!

Я поднимаю глаза на «красивого дядю». Руки плетьми падают вдоль туловища.

Лицо Артура, моего бывшего, моментально бледнеет.

— Настя?.. — поражённо шепчет он, смотря во все глаза то на меня, то на двух абсолютно одинаковых девочек.

— Нет. Алина, — спокойно отрезаю я.

Семь лет назад меня лишили дома, имени и правды. Но сегодня всё изменится. Артур ещё не знает, что щедро угощал собственных дочерей. И уж точно не догадывается, что каждый, кто предал меня, ответит за всё сполна!

— Я так и знала... так и знала, что ты с ней... — прижимаю телефон к уху, глядя на экран телевизора, на котором мой муж целует свою "лучшую подругу" на глазах у всей страны.
— Что ты хочешь услышать от меня? Что я люблю ее всю жизнь? Что ты была просто заменой?
— Я хочу знать правду!
— Правду? Держи! Я думал, что женился на домашней девочке, которая будет относится с пониманием к моему положению и "привилегиям", которые оно за собой несет. Если для моих дел нужно, чтобы я на телеке засветился с другой бабой, значит, так нужно. Если потребуется, я даже с тобой разведусь и на ней женюсь. Но от этого тебя любить не перестану...
— Ясно, — выдыхаю, вытирая слезу. — Когда ты домой приедешь, меня уже там не будет. Не удивляйся.
— Только посмей куда-нибудь дернуться... — угроза мужа тонет в коротких гудках.

Мне не требуется много времени на то, чтобы собраться. Вся жизнь длиною в восемь лет умещается в два чемодана. Но, как там говорят, беда не приходит одна?
Далеко уехать не пол

Телефон вибрирует. Экран загорается. Я вижу уведомление:
Катя: «Скучаю. Когда скажешь ей? Ребёнок должен знать отца.»
Мир останавливается.
– Солнышко, я дома!
Он входит на кухню. Я поднимаю голову. Смотрю на него.
Я не встаю. Просто смотрю. Он замечает моё лицо, останавливается.
– Алин, что случилось? Ты плакала?
Я молча протягиваю ему телефон. Экран всё ещё светится, на нём фото УЗИ.

- Теперь никто не заставит меня жить с тобой, я подам на развод!
- Ты же знаешь, что я запретил произносить это слово, - сказал муж угрожающим голосом.
- Какое? Развод? Ты переступил черту, ты спал с моей сестрой.
- И что, моя хорошая? Разве, это что-то меняет? Мы с твоим отцом заключили сделку, ее расторжение не предусмотрено. Ты моя, Ника.
- Ты меня отпустишь, теперь ты меня отпустишь, отец узнает, что ты спал с Марго, - прошептала, вжимаясь в стену.
- Как же я могу отпустить тебя, Ника, если люблю?
- Это не любовь, а одержимость, ты маньяк, я для тебя просто жертва, - впервые я сказала мужу, что думаю о нашем браке.
- Ошибаешься, это и есть любовь. Самое искреннее и естественное ее проявление. Я не собираюсь разрушать наш брак из-за интрижки и тебе не позволю.
- Я хочу развод… - повторила с отчаянием.
- Я предупреждал, чтобы ты не произносила этого слова, - ответил муж и занес руку для удара…

– Марина, – его голос меняется. – Нам нужно поговорить.
Я все еще улыбаюсь. Поговорить? Может, он хочет признаться, что заказал тот самый круиз? Что купил мне безвкусную серебряную цепь, которую я видела в ювелирном?
– Я слушаю.
Он смотрит сквозь меня, в стену, где висят наши общие фотографии: Мишка в выпускном классе, Алиса с бантами, мы в институте – молодые, счастливые. Смотрит на все это и говорит:
– Я ухожу, Марина.
В ушах что-то щелкает. Наверное, так глохнут от взрывной волны.
– Не поняла.
– Я встретил другую женщину. – Он говорит это ровно, будто зачитывает отчет. – Я долго думал, как тебе сказать. Не хотел портить праздник… Но, наверное, такой день – самый подходящий. Закончить старое и начать новое. Понимаешь?
Я не понимаю. Смотрю на его губы и не понимаю. Какая женщина? Ему пятьдесят два. Он уже пенсионер.

ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ! 🔥

— Мы разводимся.
— Повтори, — говорю я.
Он стоит у окна. В пальто. Не разувшись. Ни одна жилка не дрогнула.
— Ты слышала.
— Ты пришёл в спальню, где за стеной спит наша дочь, чтобы сказать мне вот это?
— Да.
— Почему сейчас?
— Потому что тянуть незачем.
— Марк. Посмотри на меня. Назови причину.
— Причина не имеет значения.
— Для меня имеет.
— Заявление уже подано, — говорит он. — Квартира остаётся тебе, отказ я подпишу. Фабрика оформлена на меня, ты подписала сама, я тебя не заставлял. Больше делить нечего. Забирать тебе нечего...
* * *
Я ушла той же ночью — с одиннадцатилетней дочерью, чемоданом и чёрным мусорным пакетом. Двенадцать лет снимала сырой подвал, шила на одной машинке с рук и по кусочку собирала из себя человека. Теперь у меня дом моды, сорок швей и очередь на девять месяцев вперёд. А сегодня он вошёл в мой салон и попросил самое дорогое платье, какое я умею. Для нашей дочери — о свадьбе которой я узнала от него…

Он сломал меня. Он сделал меня своей. Но я всё ещё ненавижу его... кажется.

Я — никто. Кассирша в круглосуточном магазине. Долги, больная мать, пустой холодильник. Моя жизнь — боль, в которой я тону, и никто не бросит мне верёвку.

А потом в мою смену ввалился ОН. Алан Волков. Альфа города. Миллиардер. Человек, от которого пахнет деньгами и опасностью.

Он сказал, что мой кофе — отрава. Я его выслала... Он улыбнулся и сказал, что теперь будет приезжать каждую ночь.

Я думала, он просто богатый ублюдок. Но у него глаза зверя. Он не человек. Он — волк. И его зверь выбрал меня. Меня! Нищую, злую, уставшую.

Теперь он говорит, что я принадлежу ему. Что будет ломать мою гордость, пока я не встану перед ним на колени.

Вот только он не знает одной вещи. Чем больнее он делает мне, тем сильнее я хочу дать сдачи. Чем жёстче его хватка, тем сильнее моя борьба.

Это грязно. Это больно. Это очень горячо.

И я не знаю, кто сломается первым.