Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

- Марта просто обезумила, когда тетя Рашида рассказала ей, что ваш брак расторгнут. Она сломала мне пальцы! Эта тварь искалечила меня, любимый! - завыла невеста моего мужа.
- Ясно.
От ледяного, низкого голоса мужа у меня по спине побежали острые мурашки.
Я прикрыла живот. Защитить малыша – вот, что сейчас действительно важно.
Муж окинул меня холодным взглядом, задержался на распухших, окровавленных губах, с цепенящей яростью посмотрел на мои руки, скрещенные на животе.
- Ты больше не жена мне, сегодня последний день временного брака, Марта, - произнес он спокойно, - после родов ты вернешься в дом отца, сын останется со мной. Если хочешь провести эти месяцы в доме вместе с людьми, а не на псарне, как животное, то опустись на колени и поцелуй ноги моей будущей жене, умоляя о прощении.

- Привет, дорогая. Звонишь позавидовать, что мы здесь, а ты на работе?
- Нет, звоню спросить, какого чёрта твой муж носит на руках какую-то левую бабу?
- Повтори, - прошу вмиг охрипшим голосом.
- Меня тут старшая попросила в гинекологию документы передать. Я прихожу, жду дежурного доктора, когда в отделение вбегает твой муженёк на руках со стонущей от боли девицей.
- А как одета девушка? – осторожно спрашиваю я. – Ваня сказал, у него авария на объекте. Нужно срочно уехать. Может, там была эта девушка. Она, может, одна из пострадавших. А Ваня, он…
- Ириш. Он орал: «Срочно врача! Моей девушке плохо».

— Ты действительно думала, что я не пришёл? — Андрей смотрел на меня с горькой усмешкой. — Я ждал тебя на вокзале, Вика. До самой последней минуты.
На столе между нами лежала старая деревянная коробка. Одиннадцать писем, которые я никогда не видела.
Двадцать лет я жила с уверенностью, что любимый мужчина просто вычеркнул меня из своей жизни. Двадцать лет строила семью с Романом, растила сына и старалась не возвращаться к прошлому.
— Но я тоже была на вокзале, — прошептала я.
Андрей замер.
— Значит, кто-то сделал всё, чтобы мы не встретились.
Я потянулась к верхнему конверту. На нём было моё имя, почерк Андрея и дата — за день до того самого вокзала.
— Почему я никогда их не видела?
Он долго молчал.
— Вот это, Вика, тебе и придётся узнать.

Катя. Когда вместе со смертью отца жизнь летит под откос, мать теряет разум от горя, а голодные глаза троих малолетних детей смотрят на тебя с надеждой, хорошей девочке остается одно - очень дорого продать себя… Стать позором семьи - содержанкой. Сдать свое молодое тело в аренду противному старику, а чувства накрепко запереть в золотой клетке.
Но появляется ОН, и приходится выбирать - любовь или деньги.

Саша. Нелегко восстанавливаться после того, как тебя фактически сравняли с землей. И как мужа, и как врача... Смысл жизни потерян. Кругом серая мгла. И в ней лишь одно светлое пятно - рыжеволосая соседка. Чужая любовница. О которой даже мечтать нельзя...

Аннотация:
Это так занимательно – высказать начальству всё то, что накипело за пять лет работы, но при этом сохранить своё рабочее место, да ещё и получить за это приличную сумму денег.
Попахать, конечно, тоже придётся, но зато какой бонус мне светит!
***
- Вызывали, Марк Никитич?
Захожу в кабинет к боссу с его любимым кофе.
- Вызывал, Лидия Михайловна. Кофе как обычно – три раза плюнули и наслали порчу, чтобы у меня не стояло?
- Конечно, Марк Никитич. Сейчас кругом сплошные кризисы, но должно же быть хоть где-то постоянство! Я вас в этом вопросе не подведу. Обещаю!
- Ой, Лидия Михайловна, вот только не надо переходить к угрозам.
- Я тут подумала... сегодня кофейный оттенок прекрасно бы подошёл к цвету ваших брюк. Не находите, Марк Никитич?
О да! Он находил! Ещё как!
- Ваше увольнение, Лидия Михайловна! Вот что прекрасно бы подошло к любому моему наряду в любой день недели, месяца и года.
- Как жаль, что вам это не светит!

Я толкаю дверь. Она бесшумно подается внутрь.
Дима стоит спиной ко мне, у мини-бара. Вика лежит в отельной постели. Натягивает на голое тело его белую рубашку.
— Вера? — его голос — не больше, чем хриплый выдох.
Я делаю шаг назад. Потом еще один.
— Вера, подожди! Ради бога, это не то, что ты думаешь! — его голос доносится до меня, как сквозь толщу воды, глухой и бессмысленный.
Не то? Это не то? Это он, полуголый. Это она, в его рубашке, в этой постели. Это я, стоящая здесь, с разбитым вдребезги сердцем. Что же еще это может быть? Репетиция новой пьесы?
И тогда, сквозь шок и боль, до меня доходит. Холодной, стальной иглой. Меня не случайно подловили. Меня подставили.
***
Я разбита. Но я уже знаю. Это только начало моего ада.

— Завтра у меня никах, — безэмоционально заявляет муж.
— Никах? Ты думаешь, я такая тупая блондинка, кто не знает это слово? Никах — это мусульманская свадьба! Но ты же мой муж!
— Не цепляйся к словам, женщина. Я что, тебе в верности клялся? — оскаливается он.
— Но мы же поженились. Что это, если не клятва в верности? — лепечу, не сдерживая слёзы.
— Ну поженились и поженились. Я мусульманин. У меня может быть две жены, это не считается изменой.
Я не верю. Не верю. Он женится на другой. По-настоящему женится, не по бумагам. А я? Я буду второй? Ни за что!
— Я съеду из твоей квартиры и подам на развод! — пытаюсь угрожать, пока сердце обливается кровью, а лицо слезами.
— Только рыпнись! — Дамир в половину секунды оказывается в шаге от меня — выбора у тебя нет! — рычит, прижав к стене рукой, — я уезжаю на неделю. За тобой приглядит мой брат. И чтобы не смела показывать характер.

- Твоя жена с дефектом, раз три года забеременеть не может, - говорит свекор тоном, не терпящим возражений.

- Пап, но мы хотим попробовать ЭКО, - тихо отвечает муж, как бы оправдываясь.

- В нашем роду детей из пробирки не будет! - обрывает его отец, - Ты женишься на другой и точка! Я уже нашел замену...

Я стою за дверью и слышу это именно в тот день, когда собиралась им сообщить, что под моим сердцем уже бьется маленькое сердечко.

Они ждут наследника. А я для них просто инструмент. Но я не позволю своему ребенку стать показателем их успешности.

Я ухожу навсегда, но одна случайная встреча меняет все...

— Я тебе изменил со своей первой любовью, — голос мужа звучит неестественно ровно.
— Что? — брови сами ползут вверх. — И с какого времени?
— Три месяца назад, когда я узнал, что меня призвали… — Стас пожимает плечами, — Просто не смог себе отказать. Я не попробовал ее в молодости, зато сейчас… наверстал упущенное. И теперь с… чувством выполненного долга перед своим мужским началом могу ехать в горячую точку.
— Зачем ты мне все это рассказываешь?! — крик вырывается наконец наружу.
— У меня будет к тебе просьба, — Стас смотрит мне в глаза тяжелым взглядом. — Лика беременна. Моим ребенком. Поэтому ты должна стать ей опорой вместо меня на время моего отсутствия. И в дальнейшем, если со мной вдруг что-то… случится, позаботься о них. Во имя нашей с тобой любви.

“Просьбу” мужа я, конечно же, не выполнила. Более того, подала на развод. А спустя два года он вернулся целый и невредимый, с улыбкой на лице и медалями на груди.

Я не дышу. Стаканчик дрожит в руке, чай плещется через край, обжигает пальцы. Семь лет я гладила его рубашки, ждала с работы, убеждала себя, что всё наладится, стоит только потерпеть.
И оно видимо наладилось… Только не у меня…
Он дарит другой женщине розы, целует ее, а я перехожу дорогу, не глядя по сторонам. Иду прямо к его машине. Дверца ещё открыта, девушка уже садится внутрь, он обходит капот.
Я подхожу сзади.
— Илья.
Он оборачивается, видит меня, и улыбка на его лице гаснет.
Я не говорю больше ни слова. Просто поднимаю стаканчик и выплёскиваю остатки чая ему в лицо. Горячий. С имбирём. С мёдом. С моей болью, которую я носила в себе месяцами.
— С Новым годом, любимый, — говорю я тихо. Голос не дрожит. Совсем.
И ухожу. Быстро. Только не домой. Я почти бегу сквозь мокрый снег, к единственному человеку, который успокоит, которому доверяю безоговорочно — к Глебу.