Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

— Что скажет твой лучший друг, когда узнает, что ты спишь с его женой? — удивительно спокойно спрашиваю я, наблюдая за парочкой, которая устроилась на моем супружеском ложи.
— Ничего, — без эмоций отвечает муж, вставая с кровати и натягивая штаны. — Ведь он ничего не узнает. Мы с Олей просто... — щелкает пальцами, подбирает слова, — ...отключились от реальности ненадолго! Нам обоим нужна была разрядка.
— Разрядка? Какая еще к черту разрядка?!
— Алиса, не ворчи, а? — Кирилл щурится, будто звук моего голоса причиняет боль. — Я хирург. Держу в своих руках чужие сердца. Ты даже не представляешь, с каким напряжением я борюсь каждый день. Мне нужна постоянная профилактика стресса.
— А я тебе для "профилактики" не подходила? — мотаю головой, поражаясь цинизму Кирилла.
— Подходила, — все также равнодушно заявляет муж, — когда подходила. Но ты же не можешь быть всегда под рукой.
Я вообще больше не собиралась находиться с Кириллом рядом.

— Ты сейчас шутишь? — переспрашиваю медленно, по слову. — Такого же не предлагают всерьез.
Поднимаю глаза на сестру, но Оксана разглядывает прядь своих окрашенных рыжих волос и преспокойно говорит:
— Нет, с таким как раз не шутят.
— Я не понимаю... — мотаю головой. — Чего именно ты от меня хочешь? Стать суррогатной матерью? Донором яйцеклетки?
Она раздражается. Оставляет в покое свои волосы, складывает руки на груди.
— Что ты как маленькая? Лина, я хочу, чтобы ты родила ребенка от моего мужа! Что здесь неясно?
У меня сжимаются лёгкие. Открываю рот, хватаю воздух, но он сгущается и застревает в горле. Не успеваю ничего сказать, потому что моя старшая сестра продолжает добивать меня словами:
— Я хочу, чтобы ты переспала с моим мужем и родила нам с ним ребенка.

— Не стоит стоять под дождем, простудитесь, — голос мой становится чересчур низким и хриплым, а глаза успевают изучить каждую черточку девичьего лица.
Особенно сильно залипаю на пухлых губах, которые приоткрылись в удивленном «о».
Вижу, как по ним катятся капельки дождя и … Да, черт побери, хочу попробовать на вкус эти губы.
Кровь неожиданно ударяет в голову, и лишь с большим трудом удается тормознуть разыгравшееся воображение.
— Спасибо, товарищ… — Алина закутывается в мой китель и косится на погоны…— товарищ майор.
— Погодин. Дмитрий Погодин. Можно просто Дима и лучше на «ты».

*****

Он боец СОБРа, посвятивший свою жизнь служению Родине. Настоящий мужчина, человек чести. Каждый его день — это новый бой.
Она дочь полковника, пережившая личную драму. Для нее мужчина в погонах — жесткое табу.
Но что делать, если голубоглазый офицер слишком настойчив, а собственное сердце бьется на разрыв при каждой встрече с ним?

— Лиля? — выдыхает моя подруга. — Что ты... как ты...
Я смотрю на нее — на любовницу моего мужа, мать его будущего ребенка.
— Привет, Рита, — говорю я ровным голосом.
Она открывает рот, закрывает. Хватается за живот — защитный жест.
— Лиля, я... это не то, что ты думаешь... — начинает она, но голос срывается.
— Не то, что я думаю? — я усмехаюсь. — Рита, я думаю, что ты живешь в квартире моего мужа. Что ты беременна от него. Что вы оба предали меня. Что из этого не то, что я думаю?
Она шатается, хватается за дверной косяк. Лицо серое, в глазах паника.
— Лиля, прошу... дай мне объяснить...
— Объяснить? — я делаю шаг вперед, и она инстинктивно отступает. — Что ты можешь объяснить?
Из глубины квартиры доносится голос:
— Рит, кто там?
Голос моего мужа. Значит он дома.

Иду по коридору на цыпочках, улыбаясь про себя. Дверь в спальню приоткрыта, и я уже готовлюсь весело крикнуть: "Сюрприз!" – но слова застывают у меня в горле.
То, что я вижу, не укладывается в голове. Мой мозг отказывается понимать, обрабатывать увиденное. На нашей кровати, на наших белых простынях, лежат двое. Мужчина и женщина. Они обнимаются, целуются, их тела переплетены.
Мужчина – это мой муж Михаил.
Женщина – это моя мать. Ирина Сергеевна. Её седеющие волосы распущены по подушке, на которой обычно сплю я.
Время останавливается. Я стою в дверях и не могу сдвинуться с места, не могу вдохнуть, не могу отвести взгляд. Это какой-то кошмар, галлюцинация, что угодно, только не реальность.

Я — Анна Ромашкина, и я виртуозно продаю фальшивые эмоции. Днем я бариста, а по вечерам — клакер, «наемный» зритель.
Чтобы спасти отца, я подписала контракт с дьяволом в мире бокса. Знаменитому боксеру нужно обелить имидж, и я — его идеальный «ангельский» актив. Артем Морозов властен, опасен и чертовски харизматичен. Ему нужна послушная невеста, но он не учел, что за внешностью паиньки-блондинки скрывается острая на язык стерва. На этом ринге нет правил, а наши диалоги — чистый яд. Смогу ли я отыграть эту роль до конца, не потеряв себя в наших опасных отношениях?

– Я сплю с Первушиным! – кричит любовница мужа. – Если бы не ваш общий бизнес, он бы давным-давно бросил тебя, дуру!
Я думала, у нас настоящая любовь! Двадцать лет брака, двое сыновей, дом – полная чаша! А на деле – предатель долгие годы скрывал от меня вторую семью.
– Мне и моим детям надоело быть на втором месте! Игорь не развелся с тобой, потому что боялся потерять компанию. Но в случае твоей смерти делить бизнес будет не с кем! – выкрикивает она во всё горло и мотает перед моим носом правой рукой, на безымянном пальце которой красуется кольцо с бриллиантом, которое я нашла в шкафу.
Я была уверена, что это кольцо – мой подарок на юбилей. Но я ошибалась…
– Мы с Игорем долго думали, как избавиться от тебя, и вот наконец-то подвернулась отличная возможность! – орёт мерзавка и изо всех сил толкает меня в грудь.
Позади меня – бурная река с каменистым дном.
Я падаю в ледяную воду. Перед тем как потерять сознание, словно в каком-то бреду, я вижу мужское лицо…

— Я уже семь лет твоя любовница! Сколько еще это будет продолжаться?! Я больше так не хочу… — раздается раздраженный голос моей сестры.
— Лена, успокойся. Сегодня же праздник… — просит ее мой муж.
— Не успокоюсь. Я поняла: тебе так удобно! Ты не хочешь ничего менять! Но я устала…
— Лена, послушай… Осталось недолго.
— Ты уже так семь лет говоришь. А я хочу, чтобы она наконец-то узнала, что воспитывает не свою дочь, а МОЮ! Нашу с тобой, Мирон. Я хочу, чтобы Кирочка — моя плоть и кровь — узнала правду. Она моя дочь, а не племянница. Она должна это узнать! Я больше не буду молчать!

В международный женский день я узнаю, что у моего мужа семилетний роман с моей младшей сестрой. Но это не самая шокирующая правда… которая хуже измены.

— Он с тобой только из жалости, — убеждала меня его бывшая. — Ему нужна настоящая, полноценная женщина, которая еще сможет ему родить, понимаешь? А на прошлой неделе… Он не сдержался. Его поцелуй кричал громче любых признаний. С тобой он в ловушке собственного благородства. Отпусти его, Саша.
И я отпустила. Болезнь отняла у меня часть тела, а я сама отняла у себя мужа.
— Давай разведемся, — сказала, глядя в его так любимые мною глаза.
— Я полтора года пытался достучаться до тебя. Я терпел твои закрытые двери, твои спрятанные глаза, твое ледяное отчуждение. — во взгляде Андрея только холодная, звенящая пустота, — Невозможно спасти того, кто с таким остервенением сам прыгает в пропасть.
Муж ушел. Из нашего дома, но не из моей жизни.
Вечерний звонок в дверь ломает тишину. На пороге сосед. Красивый, обходительный…и пугающе настойчивый.
— Привет, — говорит он своим низким, бархатным голосом. — Раз ты сама не приглашаешь, я решил проявить инициативу. Пустишь меня?

– Твой муж тебе изменяет! Он сегодня приводил ко мне на УЗИ свою любовницу! Она беременна! – тараторит в трубку моя подруга-гинеколог. – Срок восемь недель!
– Что? – только и могу выдавить из себя.
– Ты что, не расслышала? Твой муж приводил ко мне на УЗИ свою беременную любовницу! Это точно был он!
Направляюсь к кабинету мужа – заведующего детским хирургическим отделением. Дёргаю ручку на себя и понимаю, что кабинет закрыт, однако…
За дверью слышен девичий смех, вперемешку с голосом моего мужа.
Вскоре дверь открывается, и я вижу своего супруга. На его шее горит алый отпечаток чужих губ.
На рабочем столе мерзавца сидит молоденькая девушка-медсестра. На ней расстёгнутый белый халат, а под ним чёрное кружевное бельё. Нахалка сидит, закинув ногу на ногу, и смотрит на меня с нескрываемым торжеством.
Мне хватает доли секунды, чтобы окончательно признать тот факт, что предатель устроил свою беременную двадцатилетнюю любовницу в наше отделение!
Это развод!