Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
Мы были в кабинете одни. И Максим Сергеевич был так близко, что перехватывало дыхание.
Его колено касалось моей ноги, пока я сидела на краю стола, а затем…
Он схватил меня за затылок, притянул к себе и нагло усмехнулся.
— Вы же мой преподаватель… — пискнула испуганно я.
— Я знаю, — перебил он дерзко. — Но меня это не остановит. Ничто меня не остановит, когда я чего-то хочу…
Совсем не этого я ждала на пересдаче. От этого наглого, самоуверенного мажора, которому приходилось преподавать, чтобы отец не лишил его всех денег. Не ждала этого, но… хотела. Безумно сильно хотела.
Его колено касалось моей ноги, пока я сидела на краю стола, а затем…
Он схватил меня за затылок, притянул к себе и нагло усмехнулся.
— Вы же мой преподаватель… — пискнула испуганно я.
— Я знаю, — перебил он дерзко. — Но меня это не остановит. Ничто меня не остановит, когда я чего-то хочу…
Совсем не этого я ждала на пересдаче. От этого наглого, самоуверенного мажора, которому приходилось преподавать, чтобы отец не лишил его всех денег. Не ждала этого, но… хотела. Безумно сильно хотела.
На первой консультации Савва Ратников спокойно сообщает психологу Таире Лавровой: через тридцать дней он убьёт её в собственной квартире.
Он знает её адрес, расположение вещей и тайны детства, о которых она никому не рассказывала. И утверждает, что уже видел её смерть четырнадцать раз.
Таира привыкла доверять только фактам. Но камеры показывают события, которых не было, записи появляются раньше, чем их успевают сделать, а в закрытых архивах обнаруживается их общее прошлое — созданное кем-то другим.
Чтобы дожить до назначенной даты, Таире придётся объединиться с человеком, которого разум велит опасаться. Но кто написал их роли? Можно ли вырваться из сценария, если каждый шаг к спасению уже предусмотрен? И что страшнее: поверить Савве — или узнать, что возникшее между ними чувство тоже могло быть частью эксперимента?
До нуля осталось тридцать дней.
Он знает её адрес, расположение вещей и тайны детства, о которых она никому не рассказывала. И утверждает, что уже видел её смерть четырнадцать раз.
Таира привыкла доверять только фактам. Но камеры показывают события, которых не было, записи появляются раньше, чем их успевают сделать, а в закрытых архивах обнаруживается их общее прошлое — созданное кем-то другим.
Чтобы дожить до назначенной даты, Таире придётся объединиться с человеком, которого разум велит опасаться. Но кто написал их роли? Можно ли вырваться из сценария, если каждый шаг к спасению уже предусмотрен? И что страшнее: поверить Савве — или узнать, что возникшее между ними чувство тоже могло быть частью эксперимента?
До нуля осталось тридцать дней.
- Ты не выдержишь здесь и недели, Соколова.
Эти слова подполковника Асланби Гойгова стали для меня приговором.
Я никогда не мечтала об армии. Полная, неуклюжая, запуганная собственным отцом, я подписала контракт только потому, что мне больше некуда было идти.
Теперь каждый день превращается в борьбу за выживание. Горные марш-броски, унижения перед строем, бессонные ночи и личные тренировки с самым беспощадным командиром гарнизона.
Он уверен, что ломает меня.
А я поклялась доказать ему, что не сдамся.
Но чем сильнее он испытывает меня на прочность, тем опаснее становится то, что вспыхивает между нами. Ведь подполковник — мой командир. А я — его курсантка.
Сможет ли девушка, над которой смеялись все, стать лучшей в учебном центре?
И хватит ли сил у самого сурового офицера признать, что одна упрямая курсантка навсегда изменила его жизнь?
Эти слова подполковника Асланби Гойгова стали для меня приговором.
Я никогда не мечтала об армии. Полная, неуклюжая, запуганная собственным отцом, я подписала контракт только потому, что мне больше некуда было идти.
Теперь каждый день превращается в борьбу за выживание. Горные марш-броски, унижения перед строем, бессонные ночи и личные тренировки с самым беспощадным командиром гарнизона.
Он уверен, что ломает меня.
А я поклялась доказать ему, что не сдамся.
Но чем сильнее он испытывает меня на прочность, тем опаснее становится то, что вспыхивает между нами. Ведь подполковник — мой командир. А я — его курсантка.
Сможет ли девушка, над которой смеялись все, стать лучшей в учебном центре?
И хватит ли сил у самого сурового офицера признать, что одна упрямая курсантка навсегда изменила его жизнь?
💥ЗАВЕРШЕННАЯ ПОВЕСТЬ ПО МИНИМАЛЬНОЙ ЦЕНЕ!💥
– Я твой отец, Илья.
– То есть как – ты? – Почти не дышит.
А ещё смотрит на меня таким огненным взглядом, в котором столько всего намешано.
От восторга до разочарования.
– Так вышло. Мы с твоей мамой жили вместе и любили друг друга.
– А потом ты её блосил. – Припечатывает.
Смотрит как на предателя.
– Я бросил её не потому что не любил, а потому, что меня отправили в горячую точку.
– Всё лавно блосил. А тепель…
– А теперь хочу всё исправить!
– Я не велю тебе, не велю! Ты тлус! – Гаркает мне прямо в лицо, и я задержать его не успеваю.
Илюха уже несётся к двери.
Петляет как заяц, не обращая внимания на мои вопли.
И на улицу уносится.
– Илья!
– Я твой отец, Илья.
– То есть как – ты? – Почти не дышит.
А ещё смотрит на меня таким огненным взглядом, в котором столько всего намешано.
От восторга до разочарования.
– Так вышло. Мы с твоей мамой жили вместе и любили друг друга.
– А потом ты её блосил. – Припечатывает.
Смотрит как на предателя.
– Я бросил её не потому что не любил, а потому, что меня отправили в горячую точку.
– Всё лавно блосил. А тепель…
– А теперь хочу всё исправить!
– Я не велю тебе, не велю! Ты тлус! – Гаркает мне прямо в лицо, и я задержать его не успеваю.
Илюха уже несётся к двери.
Петляет как заяц, не обращая внимания на мои вопли.
И на улицу уносится.
– Илья!
Когда рушилась страна, они держались друг за друга.
Тяжело — это когда нет денег и еды. Трудно — когда рушится страна. Но счастливо — когда у тебя есть семья, честь и вера в то, что ты нужен своей земле. Мы не выживали — мы жили. И любили свою Родину не за «спасибо», а за то, что она наша.
Тяжело — это когда нет денег и еды. Трудно — когда рушится страна. Но счастливо — когда у тебя есть семья, честь и вера в то, что ты нужен своей земле. Мы не выживали — мы жили. И любили свою Родину не за «спасибо», а за то, что она наша.
Юля застукала своего парня с другой, психанула, ломанулась в лес и вляпалась в гадкую историю с местным чудовищем.
Теперь нужно как-то выбираться из лап лесной твари.
Теперь нужно как-то выбираться из лап лесной твари.
– Мам, это сто… мой папа? – дёрнула мою бывшую за рукав маленькая девочка.
Аня покраснела.
– Что ты такое говоришь, зайка, – нервно усмехнулась она, снова присаживаясь перед ребёнком на корточки.
Девочка нахмурилась и посмотрела на меня.
– Но ты зе говолила, сто моего папу тозе зовут Олег?
Я видел, как Аня побледнела и поджала губы. А потом резко встала, подхватила дочь на руки и попыталась обойти меня.
Я перехватил её свободную руку выше локтя. Хватка получилась жёсткой.
– Отпусти, – прошипела она.
– Никто никуда не пойдёт, – процедил я.
Аня покраснела.
– Что ты такое говоришь, зайка, – нервно усмехнулась она, снова присаживаясь перед ребёнком на корточки.
Девочка нахмурилась и посмотрела на меня.
– Но ты зе говолила, сто моего папу тозе зовут Олег?
Я видел, как Аня побледнела и поджала губы. А потом резко встала, подхватила дочь на руки и попыталась обойти меня.
Я перехватил её свободную руку выше локтя. Хватка получилась жёсткой.
– Отпусти, – прошипела она.
– Никто никуда не пойдёт, – процедил я.
«Тебе муж изменяет! Он тебя никогда не любил! Ты – балласт!»
Читаю входящее сообщение, ощущая, как сердце сжимается. Не верю… не хочу верить… это шутка… глупая шутка…
«Ты всего лишь нелюбимая жена! Разве нет?!»
Прикрываю веки, боль сковывает, пальцы дрожат, а я… я, превозмогая шок, иду по коридору, прямиком в кабинет…
А там… там я вижу его измену собственными глазами… Слезы текут по щекам, когда выдыхаю едва слышно:
– Богдан… как давно… как давно ты мне изменяешь?!
Мой муж, поднимает на меня свой ледяной взгляд и отбивает жестко:
– Мне тебе напомнить, что ты для меня – договорная жена?! Так что выйди из кабинета и закрой дверь.
Я вышла замуж по договору. Но… полюбила собственного мужа всем сердцем, и мне казалось, что моей любви хватит для нас обоих с лихвой... но... мой жестокий муж показал, что я для него никто, просто нелюбимая жена, а я… я ушла, так и не рассказав, что под сердцем ношу малыша…
❤️ ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ❤️
Читаю входящее сообщение, ощущая, как сердце сжимается. Не верю… не хочу верить… это шутка… глупая шутка…
«Ты всего лишь нелюбимая жена! Разве нет?!»
Прикрываю веки, боль сковывает, пальцы дрожат, а я… я, превозмогая шок, иду по коридору, прямиком в кабинет…
А там… там я вижу его измену собственными глазами… Слезы текут по щекам, когда выдыхаю едва слышно:
– Богдан… как давно… как давно ты мне изменяешь?!
Мой муж, поднимает на меня свой ледяной взгляд и отбивает жестко:
– Мне тебе напомнить, что ты для меня – договорная жена?! Так что выйди из кабинета и закрой дверь.
Я вышла замуж по договору. Но… полюбила собственного мужа всем сердцем, и мне казалось, что моей любви хватит для нас обоих с лихвой... но... мой жестокий муж показал, что я для него никто, просто нелюбимая жена, а я… я ушла, так и не рассказав, что под сердцем ношу малыша…
❤️ ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ❤️
Три года назад мне принесли похоронку.
«Лейтенант Антропов Дмитрий Сергеевич погиб при исполнении воинского долга...»
Я не видела Диму мёртвым.
Игорь приходил. Каждый день.Он был другом Димы – боевым товарищем.
– Он просил меня о тебе позаботиться, – сказал Игорь однажды, если что-то случится.
Я не знаю, когда жалость переросла в привязанность. Мы поженились, потом родился Илья…
***
Я останавливаюсь у скамейки. Поправляю одеяло в коляске. Поднимаю взгляд – и замираю.
На соседней скамейке, метрах в пяти от меня, сидит Дима…. Мой Дима!
«Лейтенант Антропов Дмитрий Сергеевич погиб при исполнении воинского долга...»
Я не видела Диму мёртвым.
Игорь приходил. Каждый день.Он был другом Димы – боевым товарищем.
– Он просил меня о тебе позаботиться, – сказал Игорь однажды, если что-то случится.
Я не знаю, когда жалость переросла в привязанность. Мы поженились, потом родился Илья…
***
Я останавливаюсь у скамейки. Поправляю одеяло в коляске. Поднимаю взгляд – и замираю.
На соседней скамейке, метрах в пяти от меня, сидит Дима…. Мой Дима!
— Умар, у нас растут три прекрасные, здоровые дочки! Это наше счастье, наш благословенный дар! — внутри всё леденеет от жёсткого тона мужа. — И со стороны твоей семьи просто некрасиво и грешно осуждать меня за то, что я рожаю девочек. Чем они хуже? За что твоя мать так ненавидит меня и собственных внучек?
Умар тяжело вздыхает и отворачивается от колыбели. Его взгляд становится отстраненным и холодным.
— Моя мать права... Она с самого первого дня говорила мне смотреть на твою семью. Твоя мать родила всего одну дочь — тебя. В наших семьях это вообще считается неприемлемым, признаком слабости рода. Вот и ты пошла в свою породу — рожаешь мне одну девку за другой.
— Не говори так. Мы... мы сделаем еще одну попытку. Как только Дария немного подрастет, мы попробуем снова. Я обещаю тебе, я сделаю всё возможное. Я рожу тебе сына, Умар. Только не отказывайся от нас.
— Всё уже решено... Я возьму вторую жену. Молодую и здоровую, которая сможет выносить и родить мне сына.
Умар тяжело вздыхает и отворачивается от колыбели. Его взгляд становится отстраненным и холодным.
— Моя мать права... Она с самого первого дня говорила мне смотреть на твою семью. Твоя мать родила всего одну дочь — тебя. В наших семьях это вообще считается неприемлемым, признаком слабости рода. Вот и ты пошла в свою породу — рожаешь мне одну девку за другой.
— Не говори так. Мы... мы сделаем еще одну попытку. Как только Дария немного подрастет, мы попробуем снова. Я обещаю тебе, я сделаю всё возможное. Я рожу тебе сына, Умар. Только не отказывайся от нас.
— Всё уже решено... Я возьму вторую жену. Молодую и здоровую, которая сможет выносить и родить мне сына.
Выберите полку для книги