Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
— Дядя… дядя… помоги… Дядя… — две одинаковые мордашки в слезах тянут ко мне ручки.
Застрявшая вагонетка дергается и со скрежетом едет с горки вниз.
А я всю дорогу я прижимаю девчонок к себе.
— Сюда нельзя… нельзя! — пытается остановить людей прыщавый инструктор.
— Пустите! Там мои дети! — раздается женский голос.
Знакомый мне голос.
Я застываю и… вижу ее.
Лену! Я не видел ее уже четыре года, и вот она Расталкивая зевак, подбегает к нам.
— Даир… — выдыхает она. — Даир…
— Мама! Мама! Ты видела, где мы были? — девчонки уже скачут. — А дядя нас спас!
Мама?
— У тебя… — хриплю. — У тебя что, дети, Лен?
Застрявшая вагонетка дергается и со скрежетом едет с горки вниз.
А я всю дорогу я прижимаю девчонок к себе.
— Сюда нельзя… нельзя! — пытается остановить людей прыщавый инструктор.
— Пустите! Там мои дети! — раздается женский голос.
Знакомый мне голос.
Я застываю и… вижу ее.
Лену! Я не видел ее уже четыре года, и вот она Расталкивая зевак, подбегает к нам.
— Даир… — выдыхает она. — Даир…
— Мама! Мама! Ты видела, где мы были? — девчонки уже скачут. — А дядя нас спас!
Мама?
— У тебя… — хриплю. — У тебя что, дети, Лен?
Стандартный медосмотр. Просто поставить печать в санитарную книжку.
Чувствую себя загнанной лошадью и в этом состоянии захожу в кабинет. Там они. Врачи, которые не только проведут осмотр и бегло глянут на анализы, но и станут мои спасением.
Горячие, пылкие доктора, которые раскроют во мне женщину и покажут, на что способно мое тело.
С головой в омут с чертями в белых халатах!
Чувствую себя загнанной лошадью и в этом состоянии захожу в кабинет. Там они. Врачи, которые не только проведут осмотр и бегло глянут на анализы, но и станут мои спасением.
Горячие, пылкие доктора, которые раскроют во мне женщину и покажут, на что способно мое тело.
С головой в омут с чертями в белых халатах!
– Думаешь, меня защитить некому?! - шиплю на нахала в костюме Санты. - Я мужчину своего жду, ясно?! Так что, уматывай отсюда, пока цел!
– Кого-о? – тянет парень со смешком. – Ты? Мужчину?
– Именно! Так что, забирай свою вшивую бороду, садись в сани и катись на… Северный Полюс!
Я выплескиваю всю эту тираду и воинственно дёргаюсь, в захвате тяжело дыша. Парень смеривает меня насмешливым взглядом, задумчиво покусывая нижнюю губу.
В колючих глазах загорается дьявольский огонёк любопытства.
– Как же он один вывозит такую горячую женщину? – он играючи перебирает пальцами по моему голому бедру.
– Эй! Ты чего?! – я встаю на цыпочки, дав фору любой балерине, пытаясь ускользнуть от его руки.
– Помогу ему по-братски, – он медленно склоняется к моему лицу, гипнотизируя взглядом губы.
– Кого-о? – тянет парень со смешком. – Ты? Мужчину?
– Именно! Так что, забирай свою вшивую бороду, садись в сани и катись на… Северный Полюс!
Я выплескиваю всю эту тираду и воинственно дёргаюсь, в захвате тяжело дыша. Парень смеривает меня насмешливым взглядом, задумчиво покусывая нижнюю губу.
В колючих глазах загорается дьявольский огонёк любопытства.
– Как же он один вывозит такую горячую женщину? – он играючи перебирает пальцами по моему голому бедру.
– Эй! Ты чего?! – я встаю на цыпочки, дав фору любой балерине, пытаясь ускользнуть от его руки.
– Помогу ему по-братски, – он медленно склоняется к моему лицу, гипнотизируя взглядом губы.
Пока муж в командировке я еду к маме и сестре, чтобы рассказать им радостную новость: я наконец-то беременна!
Открываю, мамы нет, но сестру наверху я слышу.
Поднимаюсь.
Дверь в спальню Лили приоткрыта. Я заглядываю в щель, сама остаюсь в полумраке коридора.
На кровати вижу широкую мужскую спину. На левой лопатке родинка, которую я знаю на ощупь.
Женя. Мой муж.
Который сейчас должен быть в Питере.
Он здесь.
В кровати моей сестры. В доме моей матери.
Он что-то шепчет Лиле, уткнувшись ей в шею. Та перебирает его волосы с привычной ленцой, как будто делает это очень давно.
Давно.
Они…
Господи.
Сколько это длится? Месяц? Год? Всю нашу "счастливую" жизнь?
Внутри меня будто включили медленный мотор. Он перемалывает в фарш все, что еще час назад было живым.
И тут снизу доносится звук. Громыхает входная дверь.
— Лилечка, Женечка, я дома! Спускайтесь скорее, поможете мне с сумками. Я такого мяса купила!
Мама.
Она знает об этом и покрывает их!
Открываю, мамы нет, но сестру наверху я слышу.
Поднимаюсь.
Дверь в спальню Лили приоткрыта. Я заглядываю в щель, сама остаюсь в полумраке коридора.
На кровати вижу широкую мужскую спину. На левой лопатке родинка, которую я знаю на ощупь.
Женя. Мой муж.
Который сейчас должен быть в Питере.
Он здесь.
В кровати моей сестры. В доме моей матери.
Он что-то шепчет Лиле, уткнувшись ей в шею. Та перебирает его волосы с привычной ленцой, как будто делает это очень давно.
Давно.
Они…
Господи.
Сколько это длится? Месяц? Год? Всю нашу "счастливую" жизнь?
Внутри меня будто включили медленный мотор. Он перемалывает в фарш все, что еще час назад было живым.
И тут снизу доносится звук. Громыхает входная дверь.
— Лилечка, Женечка, я дома! Спускайтесь скорее, поможете мне с сумками. Я такого мяса купила!
Мама.
Она знает об этом и покрывает их!
❗️ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ДИЛОГИИ❗️
Девушка, сидящая рядом, похожа на полотно. Бледная, испуганная. Каждая мышца на её теле заметно дрожит, и это видно так отчётливо, потому что платье, которое на неё надели – не скрывает вообще ничего. Одно движение и я могу снять его полностью.
Но не делаю этого.
Она молода. Очень. Круглый овал лица, пухлые губы, что потрескались и каждые две секунды сжимаются в тонкую линию. Тёмные волосы уложены в аккуратную причёску, но видно, что ей это несвойственно.
Она красива. Наивна. И непорочна. Таких хочется испортить, потому что знаешь – потом это всё будет принадлежать тебе.
Только вот… уже принадлежит.
И у меня лишь два вопроса: как это божье создание вообще попала на аукцион? И что мне с ней делать, чтобы её по чистой случайности не хватил инфаркт?
Девушка, сидящая рядом, похожа на полотно. Бледная, испуганная. Каждая мышца на её теле заметно дрожит, и это видно так отчётливо, потому что платье, которое на неё надели – не скрывает вообще ничего. Одно движение и я могу снять его полностью.
Но не делаю этого.
Она молода. Очень. Круглый овал лица, пухлые губы, что потрескались и каждые две секунды сжимаются в тонкую линию. Тёмные волосы уложены в аккуратную причёску, но видно, что ей это несвойственно.
Она красива. Наивна. И непорочна. Таких хочется испортить, потому что знаешь – потом это всё будет принадлежать тебе.
Только вот… уже принадлежит.
И у меня лишь два вопроса: как это божье создание вообще попала на аукцион? И что мне с ней делать, чтобы её по чистой случайности не хватил инфаркт?
ЗАВЕРШЕНО!
- Вы же понимаете, что это похищение?!
Кавказец начинает гортанно хохотать.
-А ты у нас прям кавказская пленница…
Хватает за затылок, резко фиксирует.
-Ты правда, мелкая дрянь, решила, что можешь вот так унизить меня перед всем институтом- и тебе за это ничего не будет?! За свой рамс придется ответить, киска… Чтобы бесстыжие глаза не были такими дерзкими… Глаза в пол научу опускать, а не смотреть на мужчину как равная…
-Пустите…Что вы собрались делать?- голос дрожит, хоть я храбрюсь из последних сил.
Этому беспредельщику наплевать на любой закон…
- Догадайся,- шепчет хрипло, вжимая в меня свое каменное тело,- поставлю тебя на колени, киска… Научу быть покорной…
-Невинная, но сильная героиня
-Эмоционально
-Настоящая любовь вопреки традициям и условностям
- Вы же понимаете, что это похищение?!
Кавказец начинает гортанно хохотать.
-А ты у нас прям кавказская пленница…
Хватает за затылок, резко фиксирует.
-Ты правда, мелкая дрянь, решила, что можешь вот так унизить меня перед всем институтом- и тебе за это ничего не будет?! За свой рамс придется ответить, киска… Чтобы бесстыжие глаза не были такими дерзкими… Глаза в пол научу опускать, а не смотреть на мужчину как равная…
-Пустите…Что вы собрались делать?- голос дрожит, хоть я храбрюсь из последних сил.
Этому беспредельщику наплевать на любой закон…
- Догадайся,- шепчет хрипло, вжимая в меня свое каменное тело,- поставлю тебя на колени, киска… Научу быть покорной…
-Невинная, но сильная героиня
-Эмоционально
-Настоящая любовь вопреки традициям и условностям
– Значит, это ты организатор моей свадьбы?! – с издевкой спрашивает мой бывший муж.
– Да, – отвечаю хрипло.
– Надо же… как тесен мир, – яркие голубые глаза бывшего обдают холодом, – ну что же, тогда я вынужден отказаться от твоих услуг, Вера! Женщина с пониженной социальной ответственностью не притронется к подвенечному платью моей будущей жены!
Обидная фраза летит в меня, словно пуля, замираю в шоке, не в силах ничего сказать, а затем меня словно молнией ударяет, когда слышу голос моей малышки:
– Мама… этот дядя злой!
Каменею, когда Воронцов хмурит брови и делает шаг вперед, нависает, и задает вопрос, от которого на меня накатывает паника:
– Кто отец твоего ребенка, Вера?! От кого ты родила?!
– Да, – отвечаю хрипло.
– Надо же… как тесен мир, – яркие голубые глаза бывшего обдают холодом, – ну что же, тогда я вынужден отказаться от твоих услуг, Вера! Женщина с пониженной социальной ответственностью не притронется к подвенечному платью моей будущей жены!
Обидная фраза летит в меня, словно пуля, замираю в шоке, не в силах ничего сказать, а затем меня словно молнией ударяет, когда слышу голос моей малышки:
– Мама… этот дядя злой!
Каменею, когда Воронцов хмурит брови и делает шаг вперед, нависает, и задает вопрос, от которого на меня накатывает паника:
– Кто отец твоего ребенка, Вера?! От кого ты родила?!
Предвкушаю, как сейчас заберусь к мужу под одеяло и поздравлю с годовщиной. На ходу снимаю платье и остаюсь в нижнем белье и колготках. В спальне темно, и я нащупываю одеяло, приподнимаю с края кровати, где обычно сплю я, и ныряю внутрь. Но что-то пошло не так.
— Сергей! — женский визг оглушил меня сиреной, я даже оглохла.
Отдернула руку и тут же ослепла, потому что муж включил лампу на тумбочке у кровати.
— Даша?! Ты чего? — воззрился на меня, как на удава в сугробе.
— Здравствуй, милый, это я, — ошарашенно объявила им, разглядывая женщину на моей подушке и в моей кровати. — А вы чего тут делаете, а?!
— Сергей! — женский визг оглушил меня сиреной, я даже оглохла.
Отдернула руку и тут же ослепла, потому что муж включил лампу на тумбочке у кровати.
— Даша?! Ты чего? — воззрился на меня, как на удава в сугробе.
— Здравствуй, милый, это я, — ошарашенно объявила им, разглядывая женщину на моей подушке и в моей кровати. — А вы чего тут делаете, а?!
— Камилла, давай без истерик, — устало вздыхает муж. — Да, я тебе изменил. Такое бывает. Не делай из этого трагедию.
— И ты считаешь, что ничего плохого не сделал? — мой голос срывается на хрипоту.
— Я считаю, что тебе не стоит совать нос в мои дела, — отрезает он резко. — И впредь предупреждать о своих визитах.
— Чтобы подобной ситуации не повторилось, да?!
— Это моё пространство! Это больница, а не проходной двор, чтобы ты понимала.
— Проходной двор у тебя в кабинете, милый, — каждое слово отчеканено, как стальной гвоздь. — Вот прямо на этом столе, на котором ты только что был с другой. Вот это проходной двор.
— Хватит. Тебя несет, — шипит он сквозь зубы. — Замолчи, если хочешь сохранить нашу семью.
— А нет больше семьи. Нет.
Не простив измену мужа, я ушла, в надежде больше никогда с ним не встретиться. Но судьба сталкивает нас спустя несколько месяцев самым неожиданным образом, и за это время мой секрет, который я ему так и не рассказала, стал слишком очевидным.
— И ты считаешь, что ничего плохого не сделал? — мой голос срывается на хрипоту.
— Я считаю, что тебе не стоит совать нос в мои дела, — отрезает он резко. — И впредь предупреждать о своих визитах.
— Чтобы подобной ситуации не повторилось, да?!
— Это моё пространство! Это больница, а не проходной двор, чтобы ты понимала.
— Проходной двор у тебя в кабинете, милый, — каждое слово отчеканено, как стальной гвоздь. — Вот прямо на этом столе, на котором ты только что был с другой. Вот это проходной двор.
— Хватит. Тебя несет, — шипит он сквозь зубы. — Замолчи, если хочешь сохранить нашу семью.
— А нет больше семьи. Нет.
Не простив измену мужа, я ушла, в надежде больше никогда с ним не встретиться. Но судьба сталкивает нас спустя несколько месяцев самым неожиданным образом, и за это время мой секрет, который я ему так и не рассказала, стал слишком очевидным.
Аннотация:
Это так занимательно – высказать начальству всё то, что накипело за пять лет работы, но при этом сохранить своё рабочее место, да ещё и получить за это приличную сумму денег.
Попахать, конечно, тоже придётся, но зато какой бонус мне светит!
***
- Вызывали, Марк Никитич?
Захожу в кабинет к боссу с его любимым кофе.
- Вызывал, Лидия Михайловна. Кофе как обычно – три раза плюнули и наслали порчу, чтобы у меня не стояло?
- Конечно, Марк Никитич. Сейчас кругом сплошные кризисы, но должно же быть хоть где-то постоянство! Я вас в этом вопросе не подведу. Обещаю!
- Ой, Лидия Михайловна, вот только не надо переходить к угрозам.
- Я тут подумала... сегодня кофейный оттенок прекрасно бы подошёл к цвету ваших брюк. Не находите, Марк Никитич?
О да! Он находил! Ещё как!
- Ваше увольнение, Лидия Михайловна! Вот что прекрасно бы подошло к любому моему наряду в любой день недели, месяца и года.
- Как жаль, что вам это не светит!
Это так занимательно – высказать начальству всё то, что накипело за пять лет работы, но при этом сохранить своё рабочее место, да ещё и получить за это приличную сумму денег.
Попахать, конечно, тоже придётся, но зато какой бонус мне светит!
***
- Вызывали, Марк Никитич?
Захожу в кабинет к боссу с его любимым кофе.
- Вызывал, Лидия Михайловна. Кофе как обычно – три раза плюнули и наслали порчу, чтобы у меня не стояло?
- Конечно, Марк Никитич. Сейчас кругом сплошные кризисы, но должно же быть хоть где-то постоянство! Я вас в этом вопросе не подведу. Обещаю!
- Ой, Лидия Михайловна, вот только не надо переходить к угрозам.
- Я тут подумала... сегодня кофейный оттенок прекрасно бы подошёл к цвету ваших брюк. Не находите, Марк Никитич?
О да! Он находил! Ещё как!
- Ваше увольнение, Лидия Михайловна! Вот что прекрасно бы подошло к любому моему наряду в любой день недели, месяца и года.
- Как жаль, что вам это не светит!
Выберите полку для книги