Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
Рыжая девочка Алиса протягивает мне листок, на котором что-то написано:
- Вот, мама сказала тебе отдать, если ты меня не согласишься оставить.
Она слегка наклонила голову в бок и сейчас внимательно смотрит на меня.
Протягиваю руку за листком - слегка вздрагиваю, когда пальцы касаются бумаги.
Может ли быть так, чтобы прошлое догнало меня спустя столько лет?
Забираю у неё листок. Там немного - несколько предложений:
"Тимур, Алиса - твоя дочь. Если не веришь, сделай экспертизу. У меня проблемы, поэтому прошу пока забрать её к себе. Я надеюсь, ты не бросишь Алису, если я не смогу вернуться за ней."
И ниже подпись "Кристина".
Такого эффекта у меня не бывало, даже когда в морду били...
- Ты тут живешь? Или что поприличней есть? - интересуется... моя дочь.
- Вот, мама сказала тебе отдать, если ты меня не согласишься оставить.
Она слегка наклонила голову в бок и сейчас внимательно смотрит на меня.
Протягиваю руку за листком - слегка вздрагиваю, когда пальцы касаются бумаги.
Может ли быть так, чтобы прошлое догнало меня спустя столько лет?
Забираю у неё листок. Там немного - несколько предложений:
"Тимур, Алиса - твоя дочь. Если не веришь, сделай экспертизу. У меня проблемы, поэтому прошу пока забрать её к себе. Я надеюсь, ты не бросишь Алису, если я не смогу вернуться за ней."
И ниже подпись "Кристина".
Такого эффекта у меня не бывало, даже когда в морду били...
- Ты тут живешь? Или что поприличней есть? - интересуется... моя дочь.
Аннотация: Младшая сестра хочет грандиозную свадьбу вместо скромной росписи в ЗАГСе. Мама идею поддержала и без колебаний забрала деньги, отложенные отцом на моё обучение. Мне же заявила: «Это для родной сестрёнки! Тебе что, жалко? Вот Алина устроится — и вернёт. Посмотри, какой у неё жених! Такого нельзя упустить!» Только моих грошей не хватило на все «хотелки» молодых. Теперь мы вынуждены сдать квартиру на лето и переехать жить на старую дачу.
Всё бы ничего, только молчаливый сосед пугает. Следует по пятам. Вездесущий. От Него не сбежать. Смотрю в глаза, мерцающие неестественной синевой. Взгляд пронзает насквозь, заставляя внутренности скрутиться в тугой жгут. И всё же от Его тьмы внутри меня загорается пламя — пульсирующее, запретное, безумное. Густой дурман обволакивает разум, превращая волю в тонкую паутинку. Подчинившись, послушно иду за Ним, будто кукла на невидимых нитях, сквозь чащу, к посеребрённому луной чёрному омуту… Смогу ли не утонуть?
Всё бы ничего, только молчаливый сосед пугает. Следует по пятам. Вездесущий. От Него не сбежать. Смотрю в глаза, мерцающие неестественной синевой. Взгляд пронзает насквозь, заставляя внутренности скрутиться в тугой жгут. И всё же от Его тьмы внутри меня загорается пламя — пульсирующее, запретное, безумное. Густой дурман обволакивает разум, превращая волю в тонкую паутинку. Подчинившись, послушно иду за Ним, будто кукла на невидимых нитях, сквозь чащу, к посеребрённому луной чёрному омуту… Смогу ли не утонуть?
- Ты же всё понимаешь, правда? - в голосе мужчины звучала такая глубокая печаль, что казалось, он сам не верил в свои слова.
- Да… - выдохнула девушка, словно выпуская из себя последние силы.
- Давай попробуем быть друзьями. Просто общаться, как раньше… - он избегал её взгляда, его губы едва шевелились.
- Да, я согласна… - Мира смирилась, её голос звучал почти безжизненно.
- Да… - выдохнула девушка, словно выпуская из себя последние силы.
- Давай попробуем быть друзьями. Просто общаться, как раньше… - он избегал её взгляда, его губы едва шевелились.
- Да, я согласна… - Мира смирилась, её голос звучал почти безжизненно.
— Да какая семья, Вера? — усмехается Николай. — Семья — это когда общие дети. А ты моему сыну не родная мать. И этого не изменишь. Так что прекрати реветь и просто смирись с тем, что я тебя разлюбил. Такое бывает. Это не значит, что я плохой. Просто так получилось. Квартира и машина остаются тебе. Но в нашу с Павликом жизнь больше не суйся!
Я пытаюсь не реветь. Пытаюсь казаться сильной. Но когда он подхватывает четырехлетнего Павлика на руки и идет к дверям, сын начинает кричать:
— Мамочка! Мама!
И мое сердце снова разрывается на части. Потому что сын не только тот, которого ты родила. Это еще и тот, которого ты воспитала.
И никого роднее этого маленького человечка у меня просто нет.
И я делаю к нему шаг, протягиваю руки, но натыкаюсь на ледяной взгляд уже почти бывшего мужа.
— Ты ему не мать, Вера! Ты ему не мать!
Я пытаюсь не реветь. Пытаюсь казаться сильной. Но когда он подхватывает четырехлетнего Павлика на руки и идет к дверям, сын начинает кричать:
— Мамочка! Мама!
И мое сердце снова разрывается на части. Потому что сын не только тот, которого ты родила. Это еще и тот, которого ты воспитала.
И никого роднее этого маленького человечка у меня просто нет.
И я делаю к нему шаг, протягиваю руки, но натыкаюсь на ледяной взгляд уже почти бывшего мужа.
— Ты ему не мать, Вера! Ты ему не мать!
Что будет, если скрытую стервозность, манию величия и неукротимое желание лезть в чужие дела воплотить в одном человеке и поселить в самой грязной деревне Кузбасса? Получится «Сказка про носатую сноху» — шедевр абсурдного фольклора, щедро приправленный матом и гротеском. История о Марье, чей нос был оружием массового поражения семейного быта, пока не стал ее собственным проклятием. Современная сказка с криповой моралью: не суй нос куда не просят, а не то врастет в землю, как поганый корень.
Делаю шаг и толкаю дверь спальни.
Мир рассыпается в одно мгновение.
На нашей постели лежат двое. Руслан и какая-то девушка.
Муж вскакивает, простыня падает на пол:
— Вероника, я всё объясню…
— Руслан, оставь нас. Я хочу поговорить с ней.
Девушка садится на край дивана. Простыня сползает с плеча, волосы растрепаны, глаза блестят. Сначала кажется, что она вот-вот заплачет.
— Послушай, — начинаю я спокойно, — мне жаль, что ты оказалась в этой ситуации. Я не знаю, была ли ты в курсе, что он женат. Но знай одно: тут нет победы. Если он изменил мне, он изменит и тебе.
На мгновение её губы дрожат, но потом вдруг появляется улыбка — дерзкая и нахальная.
— Думаете, я вас послушаю? — произносит она с издевкой. — Вы просто ревнуете. Вы держали его в клетке двадцать пять лет, а я его освободила. Он настоящий мужчина, вы просто не умели его ценить. А я умею. У нас будет ребёнок. И будущее.
Мир рассыпается в одно мгновение.
На нашей постели лежат двое. Руслан и какая-то девушка.
Муж вскакивает, простыня падает на пол:
— Вероника, я всё объясню…
— Руслан, оставь нас. Я хочу поговорить с ней.
Девушка садится на край дивана. Простыня сползает с плеча, волосы растрепаны, глаза блестят. Сначала кажется, что она вот-вот заплачет.
— Послушай, — начинаю я спокойно, — мне жаль, что ты оказалась в этой ситуации. Я не знаю, была ли ты в курсе, что он женат. Но знай одно: тут нет победы. Если он изменил мне, он изменит и тебе.
На мгновение её губы дрожат, но потом вдруг появляется улыбка — дерзкая и нахальная.
— Думаете, я вас послушаю? — произносит она с издевкой. — Вы просто ревнуете. Вы держали его в клетке двадцать пять лет, а я его освободила. Он настоящий мужчина, вы просто не умели его ценить. А я умею. У нас будет ребёнок. И будущее.
Наверное, у каждого в детстве была знакомая девочка, которую строгие учителя выгоняли из класса за смех, а потом ещё и писали в дневнике огромными красными буквами: "Смеялась на уроке!"
Годы идут, занятия в обычной школе сменяются трудными уроками в школе жизни. А девочка продолжает смеяться. И, пожалуй, "Смеялась на уроках" –лучшая запись в её дневнике.
Годы идут, занятия в обычной школе сменяются трудными уроками в школе жизни. А девочка продолжает смеяться. И, пожалуй, "Смеялась на уроках" –лучшая запись в её дневнике.
- Тише, жена услышит…
В ответ раздаётся ехидный женский голос, пропитанный ядом и насмешкой:
- Ой, как непривычно слышать, что ты женат!
- Ну хватит, дорогая, это ненадолго, ты же сама заставила меня… - голос мужа звучит растерянно и виновато, в нём слышится оправдание, мольба о понимании.
"Ненадолго"? Что ненадолго? Наш брак? Моя роль жены? Или его игра в семейного человека?
***
Он думает, за милым и добрым личиком скрывается наивная дурочка, но не тут – то было мой дорогой муженек, ты и твоя любовница еще поплатитесь за ваши грязные игры за моей спиной…
В ответ раздаётся ехидный женский голос, пропитанный ядом и насмешкой:
- Ой, как непривычно слышать, что ты женат!
- Ну хватит, дорогая, это ненадолго, ты же сама заставила меня… - голос мужа звучит растерянно и виновато, в нём слышится оправдание, мольба о понимании.
"Ненадолго"? Что ненадолго? Наш брак? Моя роль жены? Или его игра в семейного человека?
***
Он думает, за милым и добрым личиком скрывается наивная дурочка, но не тут – то было мой дорогой муженек, ты и твоя любовница еще поплатитесь за ваши грязные игры за моей спиной…
– Марго?! Ты… это не то, о чём ты подумала!
Интересно, о чём я могла подумать, застав мужа с другой бабой прямо в нашей спальне?
– Ёкарный бабай, Семён! – психанула я. – Ты бы хоть постельное сменил и не позорил меня!
Горе-любовнички замерли от шока, а меня понесло.
– Сначала он до унитаза добежать не может, а потом сюда же любовниц водит!
Незнакомка взвизгнула, отшвырнула одеяло, которым до этого старательно прикрывалась, и кубарем слетела на пол.
Муж побагровел от стыда и злости.
– Ты свои таблетки от несварения выпил? – требовательно спросила я. И обратилась уже к его любовнице. – Милочка, он язвенник. К тому же, недоделанный эстет. Готовьтесь поселиться на кухне.
– Я… – неуверенно протянула она, покраснев и метнув испуганный взгляд на моего мужа.
– Это враньё! – рявкнул уязвлённый Семён. – Марго, что ты несёшь?!
А ты что думал? Я истерику устрою и буду голову пеплом посыпать в ответ на твою измену?
Как бы не так.
Ты разрушил наш брак, а я уничтожу твою жизнь
Интересно, о чём я могла подумать, застав мужа с другой бабой прямо в нашей спальне?
– Ёкарный бабай, Семён! – психанула я. – Ты бы хоть постельное сменил и не позорил меня!
Горе-любовнички замерли от шока, а меня понесло.
– Сначала он до унитаза добежать не может, а потом сюда же любовниц водит!
Незнакомка взвизгнула, отшвырнула одеяло, которым до этого старательно прикрывалась, и кубарем слетела на пол.
Муж побагровел от стыда и злости.
– Ты свои таблетки от несварения выпил? – требовательно спросила я. И обратилась уже к его любовнице. – Милочка, он язвенник. К тому же, недоделанный эстет. Готовьтесь поселиться на кухне.
– Я… – неуверенно протянула она, покраснев и метнув испуганный взгляд на моего мужа.
– Это враньё! – рявкнул уязвлённый Семён. – Марго, что ты несёшь?!
А ты что думал? Я истерику устрою и буду голову пеплом посыпать в ответ на твою измену?
Как бы не так.
Ты разрушил наш брак, а я уничтожу твою жизнь
— Какие условия? — спросила я осторожно, уже догадываясь.
Он медленно провел взглядом по моей фигуре.
— Вы будете делать всё, что я скажу. Без вопросов.
Я замерла.
— Это… законно?
— Нет. — отрезал он. — Но вам нужны деньги, а мне послушная помощница.
Я хотела сказать “нет”, встать и гордо уйти, но в глазах всплыло лицо сына. Тряпка, это не то, что я хотела. Мне нужны деньги, а не копейки, чтобы достойно воспитывать ребенка.
Он медленно провел взглядом по моей фигуре.
— Вы будете делать всё, что я скажу. Без вопросов.
Я замерла.
— Это… законно?
— Нет. — отрезал он. — Но вам нужны деньги, а мне послушная помощница.
Я хотела сказать “нет”, встать и гордо уйти, но в глазах всплыло лицо сына. Тряпка, это не то, что я хотела. Мне нужны деньги, а не копейки, чтобы достойно воспитывать ребенка.
Выберите полку для книги