Книги по тегу «предательство»: ""

Я сбежала от него, когда узнала об изменах. Не простила, не смогла принять это как должное, ради того, чтобы жить в золотой клетке. А он не наигрался. Стал преследовать, добиваться и оставил мне напоминание… Беременность спустя двенадцать лет бесплодия.
Но я не останусь. Он не узнает о ребенке и не найдет нас. Пусть теперь он узнает, каково это быть преданным тем, кого любишь…

- Тоже мне, красавец, видела я таких как Вы… знаете где? – заявляю нагло.
- Миронова, ты соображаешь, что несешь? Я твой босс и ты просто обязана закрыть свой рот и молча ушуровать отсюда, - вижу, как он кипит и это меня еще больше раззадоривает.
- Дорогой и уважаемый босс, я бы с удовольствием избавилась от вашего общества, но именно вы отдали приказ сопровождать в этой командировке и прикидываться спутницей вашей распутной жизни, - небрежно швыряю в ответ.
- На свою голову, - рычит в мою сторону, - напомни, чтобы уволил тебя после возвращения.
- С удовольствием уволюсь сама, - шикаю в ответ. Достал!

У меня было все: титул, достаток, желанный жених. Вот только жениху я оказалась не нужна. А потом я потеряла все, даже память и зрение. Так чего же этому княжичу от меня теперь нужно?

Первая часть дилогии

Присутствуют довольно откровенные сцены.

Я останавливаюсь в дверном проёме.
Роман сидит за столом, в чёрной футболке, джинсах, босой. Перед ним бокал красного. Напротив – Диана. Его ассистентка. Двадцать четыре года, длинные ноги, каштановые волосы и наглость, которую я всегда списывала на молодость.
Она в его рубашке. Рубашка расстёгнута, края свободно болтаются, под ней – кружевное бельё.
Они ещё не видят меня.
Я могу развернуться и уйти. Могу закричать. Но я не делаю ничего из этого.
Я достаю из кармана ключи. Подхожу к столу.
Роман вскакивает. Лицо белеет. Рот открывается, но слов нет – и это правильно, потому что слов для этого не существует.
Я кладу ключи от квартиры на стол.
– Вен... – начинает Роман, и его голос звучит чужим, хриплым.
Я не говорю ни слова.
Разворачиваюсь и иду к двери. За спиной слышу:
– Венера! Подожди! Это не... Мы просто... Чёрт, подожди же!

День рождения подруги, все женщины…
Девочки начинают визжать.
Я не смотрю. Слышу, как хлопает дверь, как меняется тональность смеха – появляется что-то возбуждённое, игривое.
– Са-аш, ну посмотри, какой красавчик!
Я отрываю взгляд от телефона и застываю.
Мужчина в чёрной маске-полумаске и ковбойской шляпе двигается по расчищенному пространству между диванами. Двигается очень хорошо. Профессионально.
Это Максим… Мой муж.
Потом музыка стихает.
– Девочки, не забываем о традиции! – кричит Катя.
Они идут к нему, достают купюры, засовывают в резинку тех чёрных брюк.
Я жду. Когда последняя из девочек отходит, я встаю.
Иду к нему медленно. Открываю кошелёк. Нахожу сторублёвую купюру.
И засовываю купюру медленно. Смотрю ему прямо в глаза сквозь прорези маски. Маска не скрывает ужаса.
Я поворачиваюсь и иду к столу с напитками.
– Саш, ну ты даёшь! – смеётся кто-то за спиной. – Такая скромная – и туда же!

Я стою в коридоре.
Ноги не слушаются. Просто – перестали.
За дверью голоса. Его голос.
– Марию я люблю. Она дом. Она мать моей дочери. Опора.
Опора.
Я – опора. Я – стены этого дома, я – расписание, я – грудное молоко в три ночи и улыбка за завтраком.
– Но это не значит... – говорит второй.
– Не значит, – соглашается Дмитрий.– Мужчине нужно разное. Одно – дома. Другое – не дома. Это просто устройство. Так было всегда.
Смех.
Тёплый такой. Одобрительный.
У меня в руках – наушники. Я вернулась за ними. Пять минут назад я была счастлива.
– И твоя жена не знает про Кристину? – продолжает его гость. – И тех, девчонок, что были до нее?
Пауза. Одна секунда.
– Нет.
– А если узнает?
– Этого не случится, уверяю тебя.
Я замираю…

Меня убила родная сестра. Когда я открыла глаза, мне снова было восемнадцать.
На этот раз Иззи первой забирает алое яйцо — то самое, которое в прошлой жизни принесло мне славу, силу и смерть.
Мне остаётся чёрное.
Тусклое. Холодное. Бесполезное. Так думают все.
Кроме меня.
Потому что я помню: внутри спит существо, которое помнит времена, когда людей ещё не существовало. Оно голодно. Оно терпеливо.
И теперь оно моё. Проснись, Нюкс. Мама вернулась.

— Так что с договором?
— Договора не будет.
Я беру планшет, безжалостно стираю все заполненные поля и нажимаю «Удалить файл».
Улыбка медленно сползает с лица Алисы.
— То есть как это? — она картинно хмурится. — Вы отказываете клиенту?
— Именно.
— Вы не можете. Знаете, сколько у меня подписчиков? Один пост в социальной сети и вы вылетите с работы.
— Хорошо, — я равнодушно пожимаю плечами, хотя внутри меня все кровоточит и рвется на части. — Вам ведь не нужно гендер-пати, Алиса. Вы пришли сюда не за этим.
Она замолкает, оценивающе скользит по мне взглядом и брезгливо кривит накрашенные губы, сбрасывая маску милой беременяшки.
— Конечно, не нужно, — фыркает она, убирая телефон в брендовую сумочку. — Господи, неужели ты думала, что я доверю организацию праздника моего сына тебе? Я просто хотела своими глазами увидеть ту, с кем Арс не может развестись из жалости.

Пять лет безуспешных попыток, годы бесполезной терапии, и вот я узнаю, что у мужа беременная любовница.

В прошлой жизни её заперли в психушке.
В этой — она вернулась, чтобы наблюдать за их падением.
Сестра хочет идеальное лицо.
Жених хочет идеальную карьеру.
Родители хотят идеальную семью.
Она хочет только одного: чтобы они получили то, что заслуживают.
И она сделает всё, чтобы это произошло.
Без криков.
Без истерик.
Просто — холодная, расчетливая месть.

Она назвала меня сестрой. А потом уничтожила. Подставила, оболгала, оставила умирать в грязном переулке. Но я не умерла.
Я открыла глаза — и календарь отмотался на два года назад. Моя лучшая подруга снова держит в руках тот самый инвестиционный буклет, который разрушит её жизнь.
Я видела её будущее. Я знаю каждый её шаг. И на этот раз я не стану её спасать.
Я просто улыбнусь и подам ей лопату.