Книги по тегу «предательство»: ""

— Лесь, ты не видела Кирилла? — спросила я у подруги.
— Нет, а что?
— Да так, просто исчез куда-то.
Я решила не беспокоиться — наверное, он пошёл в туалет или вышел звонить по работе. Кирилл часто получал звонки от клиентов даже по вечерам. Но прошло ещё десять минут, и его всё не было.
Лёгкое беспокойство начало закрадываться в душу. Я взяла клатч и направилась к выходу из зала. В коридоре было тихо и пусто — только приглушённая музыка доносилась из-за дверей. Я прошла мимо гардероба, свернула к туалетам и замерла.
В конце коридора, у окна, стоял Кирилл. Рядом с ним была девушка — блондинка в обтягивающем чёрном платье, высокая, стройная, с длинными ногами и безупречным макияжем. Они стояли близко. Слишком близко.
Моё сердце пропустило удар.
Девушка говорила что-то, улыбаясь, и её рука — я видела это совершенно отчётливо — лежала на предплечье моего мужа. Кирилл слушал её, склонив голову, и на его лице была та самая улыбка. Та самая, которую я считала только своей.

Я думала, что нет более лживой сказки, чем Золушка. Но брак с Романом Потаповым меня переубедил.
К алтарю я шла, как настоящая принцесса. Красивая, невинная, уверенная, что жених тоже любит меня и мечтает о долгой, счастливой жизни.
Сказка закончились на пороге спальни в первую брачную ночь. В кровати мужа ждала другая. Слишком красивая, чтобы я могла с ней соперничать. Судя по круглому животу, беременная. И до боли похожая на молодую жену моего свекра.

БЕСПЛАТНО ДО КОНЦА МЕСЯЦА

— То есть у тебя есть другая? — спрашивает жена, глядя мне в глаза. — И ты меня больше не любишь?
— Саш, только давай без истерик, — предупреждаю, устало потерев лицо ладонью. — Ты должна была понять, что рано или поздно я посмотрю налево. Ты постоянно занята чужими детьми, от тебя пахнет маслом, едой... Времени мне не уделяешь. И забеременеть уже пять лет не можешь. Извини, но я так больше не могу.
Развернувшись, выхожу из спальни, слыша в спину:
— Разве ты остался бы со мной, будь я сейчас беременна? — голос сиплый, но мне не жаль ее.
— Нет, — отвечаю честно. — Я устал от тебя.
— А я тебя больше жизни любила, Миша...

#сильная героиня с характером
#неидеальные герои
#больно_эмоционально_жизненно

БЕСПЛАТНО
— Ты опять в этом ходишь? — он смотрит на меня и кривится.
Я машинально тяну край кофты вниз.
— Мне удобно.
— Удобно… — усмехается. — Ты себя в зеркало видела?
Я поднимаю глаза. Внутри что-то щелкает. Мерзкая догадка.
— У тебя есть другая?
Он выдыхает.
— Да.
В тот же вечер я ухожу. С одной сумкой. С ощущением, что меня променяли на любовницу.
На следующий день — новая работа. Я стою перед зеркалом в чужой рубашке, которая тянет на груди, и думаю только об одном: не разреветься.
— У нас тут не жалеют, — говорит он.
— Я не прошу, — отвечаю.
Он — мой босс. Жёсткий, холодный. С ним нельзя быть слабой.
А потом появляется она.
— Теперь понятно, почему он ушёл, — улыбается, разглядывая меня.
И в этот момент я понимаю: я больше не буду подстраиваться.
Только вот проблема… единственный мужчина, перед которым мне хочется выпрямиться — это мой босс.

— Развод. Я хочу развод, Вера.
Я сжала лимон над чашкой, сок брызнул на пальцы, а я даже не вытерла — просто смотрела на него.
— Ты сейчас серьёзно?
Он не ответил. И в этот момент в коридоре стукнули каблуки. Сразу двоих.
Они вошли вместе. Одинаковые. Как отражение. Светлые волосы, одинаковые лица, одинаковые губы. Одна улыбнулась и провела рукой по моему столу.
— Это она? — сказала первая.
— Жена? — уточнила вторая.
Я медленно поставила чашку.
— Ты своих девок сюда привел?
Он кивнул, даже не моргнув.
— Да.
Две любовницы. Близняшки. В моём доме. В моей жизни. И он стоит и смотрит так, будто я уже лишняя.
Он смотрел на меня так, будто всё уже решил за меня — куда я пойду, сколько мне дадут и как быстро я исчезну из его жизни. Я не спорила. Не кричала. Просто запомнила это выражение лица. Потому что в этот момент поняла: он не собирался меня терять —
он собирался меня убрать.
И вот это он просчитал хуже всего.

Останавливаюсь за углом и наблюдаю. Максим паркуется у одного из подъездов. Выходит из машины, обходит ее и открывает дверцу спутнице. Она выбирается, улыбается ему, и я вижу, как он в ответ улыбается ей.
Эта улыбка... Боже, как давно он так не улыбался мне.
Девушка что-то говорит ему, смеется. Максим приближается к ней, и я с ужасом наблюдаю, как он обнимает ее. Крепко, нежно, как обнимают дорогого человека. Она тянется к нему лицом, и он целует ее.
Настоящий, страстный поцелуй влюбленных. Они стоят посреди тротуара, обнявшись, и целуются так, словно не видели друг друга целую вечность.
Мир вокруг меня начинает плыть. Это не может происходить со мной. Не может быть, чтобы Максим, мой муж, человек, которому я доверила свою жизнь, целовался с другой женщиной прямо на улице.

Сестра подняла голову и увидела меня.
Сначала у неё расширились глаза. В них полыхнуло, но не радостью. Сперва - шок, а потом, спустя секунду, - испуг, словно её застали за чем-то неподобающим.
- Надя… - она даже не пыталась скрыть удивление в своём задрожавшем голосе.
Я не ответила, потому что в этот момент уже смотрела на того, кто склонился над конвертом на выписку в её руках.
Есть вещи, которые мозг отказывается принимать с первой секунды. Он ищет возможные ошибки, невероятные совпадения, глупые объяснения: “Может, это не он?” или “Может, просто похож?”
Но это абсолютно точно был Павел.
Мой бывший муж.
- Надя, послушай… - начал он.
- Не смей, - отрезала сразу. Первый раз в жизни я говорила так твёрдо.
Катя сделала осторожный шаг ко мне, ребёнок у неё на руках заворочался.
- Я хотела тебе потом всё объяснить.
- Потом? - с кривой усмешкой переспросила я. - Это когда? Лет через двадцать, на свадьбе моего племянника?

— Я ребёнка потеряла, — сказала я, держась за край стола. — А теперь узнаю, что у тебя любовница и ты решил украсть мои деньги.
Он отвёл взгляд.
— Ты сейчас не в состоянии всё понять.
Дверь открылась.
Она вошла спокойно, остановилась рядом с ним и посмотрела на меня без стеснения.
— Подпишешь — всем будет проще.
Я не устроила сцену. Просто поняла: меня уже списали. Пока я лежала в больнице, он жил с ней, крутил мои деньги в своих делах и уже делил нашу жизнь без меня.
Он думал, я сломаюсь. А я собираюсь в суд. Подниму всё, что он прятал. И заставлю его ответить — за каждую подпись, за каждую ложь, за всё.

— Пап, ты спишь с моей подругой и думаешь, это нормально?
Я замираю, прислушиваюсь.
— Тебя это не должно волновать, Вероника. И только попробуй пикни матери, слышишь? Если расскажешь – я отберу у тебя всё, и ты сразу вспомнишь, какая у тебя была жизнь в детдоме.
От услышанных слов мне становится плохо. Я тихо прислоняюсь к стене.
— Ты не можешь! — голос Вероники срывается. — Мама тебя любит! У вас скоро годовщина, двадцать лет в браке!
— И? — Давид усмехается. — Я мужчина, у меня на стороне может быть и не одна любовница. Ты не маленькая, Вероника, должна уже понимать: если женщина не доставляет удовольствие своему мужу, он может изменять. Это нормально.
Я зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать.
А потом муж продолжает, и я окончательно теряю дар речи:
— Жизнь — сложная штука Вероника. Но наша мама не должна узнать, что я спал со всеми твоими подругами.

— Это моя квартира.
Он пожал плечами.
— Уже нет.
Дверь за его спиной открылась. Она прошла внутрь, огляделась и кивнула на мои вещи:
— Собирать сама будешь или помочь?
Я стояла посреди своей жизни и впервые поняла, что меня не просто предали. Меня обесценили.
Пока я работала, вкладывалась, закрывала его долги и верила в нас, он переписывал всё на других людей и готовил момент, когда я останусь ни с чем.
Он был уверен, что я испугаюсь. Что уйду тихо. Он ошибся.
Я знаю, где у него спрятаны деньги. Знаю, кто за него подписывал. Знаю, на кого оформлена его новая жизнь. И теперь это будет не развод. Это будет борьба за справедливость.