Книги по тегу «развод»: ""
— Ты спишь с ней?
Артем смотрит на меня спокойно. Слишком спокойно.
— Да.
— И ты даже не собирался скрывать?
— Лиля, ты взрослая женщина. Не делай сцен.
Я моргаю.
— Ты привёл её в наш офис. В МОЙ кабинет.
Он пожимает плечами.
— Теперь он не твой.
В этот момент внутри меня что-то ломается. Я смотрю на него — человека, с которым прожила пятнадцать лет, и понимаю: этот мужчина — мне больше не принадлежит.
Но он ошибся в одном. Я не собиралась плакать. Я не собиралась умолять. Я собиралась разрушить его мир так же, как он разрушил мой. И поверьте, я знала, как это сделать.
Артем смотрит на меня спокойно. Слишком спокойно.
— Да.
— И ты даже не собирался скрывать?
— Лиля, ты взрослая женщина. Не делай сцен.
Я моргаю.
— Ты привёл её в наш офис. В МОЙ кабинет.
Он пожимает плечами.
— Теперь он не твой.
В этот момент внутри меня что-то ломается. Я смотрю на него — человека, с которым прожила пятнадцать лет, и понимаю: этот мужчина — мне больше не принадлежит.
Но он ошибся в одном. Я не собиралась плакать. Я не собиралась умолять. Я собиралась разрушить его мир так же, как он разрушил мой. И поверьте, я знала, как это сделать.
— У нас будут отношения, — уверенно произносит Агеев, будто я уже на все согласилась, — но не в классическом понимании.
— Что ты имеешь в виду? — напрягаюсь, предчувствуя катастрофу.
— Я хочу все твое свободное время. Взамен ты получишь все мое. Будем только ты и я. Без ограничений и без навешивания дурацких ярлыков.
Смысл слов доходит не сразу, а когда я понимаю, к чему клонит Дамир, эмоции взрываются, и я бросаю вилку, которой уныло ковыряла салат.
— Ты с ума сошел, Агеев? Я не буду твоей игрушкой!
Дамир улыбается, хитро, опасно. Обводит указательным пальцем хайбол, не сводя с меня темного порочного взгляда.
— Как бы сказать помягче, родная, — он делает паузу, во время которой останавливается и мое сердце. — Выбора у тебя нет.
— Что ты имеешь в виду? — напрягаюсь, предчувствуя катастрофу.
— Я хочу все твое свободное время. Взамен ты получишь все мое. Будем только ты и я. Без ограничений и без навешивания дурацких ярлыков.
Смысл слов доходит не сразу, а когда я понимаю, к чему клонит Дамир, эмоции взрываются, и я бросаю вилку, которой уныло ковыряла салат.
— Ты с ума сошел, Агеев? Я не буду твоей игрушкой!
Дамир улыбается, хитро, опасно. Обводит указательным пальцем хайбол, не сводя с меня темного порочного взгляда.
— Как бы сказать помягче, родная, — он делает паузу, во время которой останавливается и мое сердце. — Выбора у тебя нет.
– Ты думаешь уйдешь и сможешь жить одна? – С насмешкой в голосе говорит мой муж, – ничего у тебя не получится. Ты столько лет молчала, терпела, ты ни на что не способна.
– Это конец, я больше не могу это терпеть!
– Давай, уходи. А я подожду пока ты вернешься, приползешь ко мне на коленях и будешь умолять принять тебя назад.
Я ушла. Ушла в пустоту, не зная что ношу под сердцем ребенка от своего мужа.
– Это конец, я больше не могу это терпеть!
– Давай, уходи. А я подожду пока ты вернешься, приползешь ко мне на коленях и будешь умолять принять тебя назад.
Я ушла. Ушла в пустоту, не зная что ношу под сердцем ребенка от своего мужа.
– Значит, ты уже давно живёшь на две семьи, да Гош?
Говорю я уверенно, бойко. Я знала, куда еду, знала кого там увижу: рыжеволосую стройняшку и двух малышей.
– Какая догадливая. Теперь давай, закати истерику, врежь мне по морде, – муж чешет висок, улыбается презрительно, – хотя о чем это я? Я же всего лишь носитель интим-прибора и всё. Мужик без имени, чувств, желаний.
– Не говори так. Это не правда!
Эмоции хлещут через край.
– Хочешь сказать я не прав? Гоню как Троцкий? – Гоша прикрывает за собой входную дверь. Мы остаёмся одни. – Ты же все по бывшему своему сохнешь. Его вместо меня в койке представляешь.
Издевательски тембром играет.
– Хватит!
Как и просил, я даю ему пощечину. Гоша ощеривается, глаза сужает.
– Найду и прикончу его, а ты до конца жизни будешь...
Говорю я уверенно, бойко. Я знала, куда еду, знала кого там увижу: рыжеволосую стройняшку и двух малышей.
– Какая догадливая. Теперь давай, закати истерику, врежь мне по морде, – муж чешет висок, улыбается презрительно, – хотя о чем это я? Я же всего лишь носитель интим-прибора и всё. Мужик без имени, чувств, желаний.
– Не говори так. Это не правда!
Эмоции хлещут через край.
– Хочешь сказать я не прав? Гоню как Троцкий? – Гоша прикрывает за собой входную дверь. Мы остаёмся одни. – Ты же все по бывшему своему сохнешь. Его вместо меня в койке представляешь.
Издевательски тембром играет.
– Хватит!
Как и просил, я даю ему пощечину. Гоша ощеривается, глаза сужает.
– Найду и прикончу его, а ты до конца жизни будешь...
— В первый раз было случайно, на Новый год, — говорит моя лучшая подруга, — Мы перебрали и… он перепутал комнаты. Мы договорились, что это была ошибка. Но потом, потом все запуталось…Ребенок… Оля, ты слышишь?
К сожалению, слышу. Но лучше бы ей замолчать.
Она рассказывает, как они встречались почти год за моей спиной. Рассказывает, что она влюбилась в моего мужа. Рассказывает, как они использовали малейшую возможность. Обеды, командировки, “задержки” на работе, мои отъезды…
А я смотрю на ее огромный живот и не могу дышать.
Мой муж оказался настоящим мартовским котом. Потому что моя беременная подруга — далеко не первая и не последняя его любовница.
К сожалению, слышу. Но лучше бы ей замолчать.
Она рассказывает, как они встречались почти год за моей спиной. Рассказывает, что она влюбилась в моего мужа. Рассказывает, как они использовали малейшую возможность. Обеды, командировки, “задержки” на работе, мои отъезды…
А я смотрю на ее огромный живот и не могу дышать.
Мой муж оказался настоящим мартовским котом. Потому что моя беременная подруга — далеко не первая и не последняя его любовница.
Анжела Олеговна всю жизнь прожила для семьи, но однажды решила, что пора пожить для себя. Она отправляется к сыну и его жене в столицу, даже не подозревая, что её там ждет встреча с прошлым. Дмитрий Сухов, её первая и единственная любовь, спустя годы снова оказывается рядом — и чувства, которые, казалось, давно погасли, вспыхивают с новой силой.
В этой истории — уют семейных вечеров, теплые объятия родных, много смеха, легкая ирония и доказательство того, что жизнь может подарить второй шанс в любом возрасте. Ведь настоящая любовь не знает ни времени, ни границ.
В этой истории — уют семейных вечеров, теплые объятия родных, много смеха, легкая ирония и доказательство того, что жизнь может подарить второй шанс в любом возрасте. Ведь настоящая любовь не знает ни времени, ни границ.
— Ты серьёзно? Год?
— Надя…
— Не смей говорить со мной этим тоном. ГОД, Максим! Ты целый год приходил домой ко мне, к сыну, ложился в нашу постель, смотрел мне в глаза и врал!
— Всё не так просто…
— Нет, Максим. Всё очень просто. Ты меня предал.
Я думала, что знаю этого человека. Что у нас семья, что мы однажды состаримся вместе. Но в один миг всё рассыпалось, и я осталась на руинах собственной жизни. С сыном на руках. С его матерью, которая хочет меня уничтожить. С мужчиной, который обещал любить, а теперь мечтает выжить меня из квартиры.
Но если он думает, что я сломаюсь — он плохо меня знает. Я не просто выживу. Я поставлю его на колени.
— Надя…
— Не смей говорить со мной этим тоном. ГОД, Максим! Ты целый год приходил домой ко мне, к сыну, ложился в нашу постель, смотрел мне в глаза и врал!
— Всё не так просто…
— Нет, Максим. Всё очень просто. Ты меня предал.
Я думала, что знаю этого человека. Что у нас семья, что мы однажды состаримся вместе. Но в один миг всё рассыпалось, и я осталась на руинах собственной жизни. С сыном на руках. С его матерью, которая хочет меня уничтожить. С мужчиной, который обещал любить, а теперь мечтает выжить меня из квартиры.
Но если он думает, что я сломаюсь — он плохо меня знает. Я не просто выживу. Я поставлю его на колени.
— Ты пришла, — коротко произнёс он, глядя на неё с какой-то странной смесью облегчения и раздражения.
Светлана открыла рот, чтобы спросить о дедушке, но Эдгарт перебил её:
— Дедушка умер час назад.
Эти слова прозвучали как удар грома. Светлана замерла, не в силах поверить. Дедушка, человек, который всегда был для неё опорой, ушёл навсегда. Слёзы сами собой потекли по щекам, но Эдгарт продолжал говорить, словно не замечая её горя:
— Он не успел заставить подписать меня документы о разводе. Теперь, если ты все еще хочешь развода, придётся заключать соглашение. До вступления в наследство тебе придётся изображать любящую жену.
Светлана открыла рот, чтобы спросить о дедушке, но Эдгарт перебил её:
— Дедушка умер час назад.
Эти слова прозвучали как удар грома. Светлана замерла, не в силах поверить. Дедушка, человек, который всегда был для неё опорой, ушёл навсегда. Слёзы сами собой потекли по щекам, но Эдгарт продолжал говорить, словно не замечая её горя:
— Он не успел заставить подписать меня документы о разводе. Теперь, если ты все еще хочешь развода, придётся заключать соглашение. До вступления в наследство тебе придётся изображать любящую жену.
ЗАКОНЧЕНА
Молодая "жена" моего мужа - беременна, а я должна отправиться в психушку!
- Мельников...Андрей Юрьевич, - слышу молодой женский голос, - что с ним?
- Кто вы ему? - это медсестра.
- Я его жена! У нас ребенок скоро будет!
Словно кирпичом по голове...Даже голова кружится. Хватаюсь за стену.
Она его жена!
А я тогда кем была двадцать лет?! Ну уж нет! У нас многоженство запрещено! Сейчас покажу им, кто здесь жена!
Молодая "жена" моего мужа - беременна, а я должна отправиться в психушку!
- Мельников...Андрей Юрьевич, - слышу молодой женский голос, - что с ним?
- Кто вы ему? - это медсестра.
- Я его жена! У нас ребенок скоро будет!
Словно кирпичом по голове...Даже голова кружится. Хватаюсь за стену.
Она его жена!
А я тогда кем была двадцать лет?! Ну уж нет! У нас многоженство запрещено! Сейчас покажу им, кто здесь жена!
– Ты решил, что я виновата в твоей измене? – мой голос стал спокойным, но в нем звучал металл.
Егор нахмурился, будто пытаясь понять, откуда взялось это хладнокровие.
– Ты совсем запустила себя. Это естественно… – начал он, но я перебила:
– Естественно? – я усмехнулась, хотя глаза блестели слезами, которым я не позволяла пролиться. – Это «естественно» искать оправдания своему предательству, обвиняя женщину, которая всё делала ради нашего счастья?
– Никто не говорит о разводе, – Егор нахмурился. – Просто приведи себя в порядок. Я хочу видеть рядом с собой другую Наталью.
– О, ты прав, – резко произнесла я. – Ты действительно увидишь другую меня. Уверенную, сильную и без тени сомнения в себе. Только рядом с тобой её не будет.
Стерва рассмеялась, но в этом смехе сквозила нервозность.
– Да кому ты будешь нужна?
Я посмотрела ей прямо в глаза.
– Увидим. А вы, кстати, – я окинула обоих взглядом, – можете катиться ко всем чертям из моего дома.
Егор нахмурился, будто пытаясь понять, откуда взялось это хладнокровие.
– Ты совсем запустила себя. Это естественно… – начал он, но я перебила:
– Естественно? – я усмехнулась, хотя глаза блестели слезами, которым я не позволяла пролиться. – Это «естественно» искать оправдания своему предательству, обвиняя женщину, которая всё делала ради нашего счастья?
– Никто не говорит о разводе, – Егор нахмурился. – Просто приведи себя в порядок. Я хочу видеть рядом с собой другую Наталью.
– О, ты прав, – резко произнесла я. – Ты действительно увидишь другую меня. Уверенную, сильную и без тени сомнения в себе. Только рядом с тобой её не будет.
Стерва рассмеялась, но в этом смехе сквозила нервозность.
– Да кому ты будешь нужна?
Я посмотрела ей прямо в глаза.
– Увидим. А вы, кстати, – я окинула обоих взглядом, – можете катиться ко всем чертям из моего дома.
Выберите полку для книги