Книги по тегу «разница в возрасте»: ""
- Не трогай меня! - выкрикиваю и, замахнувшись, отвешиваю звонкую пощечину.
Его голова дергается, а потом Питбуль медленно поворачивает ее, скалясь, словно дикое животное. В его взгляде желание разорвать меня на куски.
- Значит, любишь погрубее? - произносит он таким голосом, что у меня волосы на голове шевелятся.
- Не прикасайся, сказала, - шиплю, потому что в полный голос говорить страшно. - Ты еще слишком зелен для меня.
В его взгляде вспышка, которая меня ослепляет и заставляет смотреть на него, не моргая.
- Тогда тебе точно надо показать, что умеют те, кого ты называешь “зелеными”.
- Дурак! - не сдерживаюсь. - Ты не понимаешь, чем грозят нам эти твои уроки! Нам нельзя, как ты не понимаешь?!
Он слишком борзый, чтобы отступить. А я в таком положении, что его желания могут погубить нас обоих. Но его ничто не остановит…
Его голова дергается, а потом Питбуль медленно поворачивает ее, скалясь, словно дикое животное. В его взгляде желание разорвать меня на куски.
- Значит, любишь погрубее? - произносит он таким голосом, что у меня волосы на голове шевелятся.
- Не прикасайся, сказала, - шиплю, потому что в полный голос говорить страшно. - Ты еще слишком зелен для меня.
В его взгляде вспышка, которая меня ослепляет и заставляет смотреть на него, не моргая.
- Тогда тебе точно надо показать, что умеют те, кого ты называешь “зелеными”.
- Дурак! - не сдерживаюсь. - Ты не понимаешь, чем грозят нам эти твои уроки! Нам нельзя, как ты не понимаешь?!
Он слишком борзый, чтобы отступить. А я в таком положении, что его желания могут погубить нас обоих. Но его ничто не остановит…
Уже несколько лет мое сердце принадлежит другу моего старшего брата. Все эти годы я наблюдала за ним, мечтала, представляла как признаюсь ему в своих чувствах но он видел во мне лишь младшую сестренку брата, ребенка. Теперь, когда он вернулся в наш город, я полна решимости показать ему, что я уже выросла. Я хочу, чтобы он увидел меня другой,взрослой и раскованной и я готова сделать первый шаг, чтобы он стал моим. Мне уже восемнадцать, и я как никогда готова к этому.
— Отец говорил, вы едете в отпуск… — замолкаю на секунду, встречая его взгляд. Он кивает, не перебивая. — Возьмите меня с собой.
Слова повисают в воздухе. Я сама осознаю их абсурдность: взрослая девушка просит чужого мужчину увезти её подальше от семьи, словно ребёнок, который хочет сбежать от наказания. Но в этот момент для меня это — единственный выход.
Арсений останавливается у окна. За стеклом — городской пейзаж, суетящиеся люди, машины, спешащие по своим делам. Он долго смотрит вдаль, будто ищет там ответ.
— Ты понимаешь, что это… нестандартное предложение? — наконец говорит он, не оборачиваясь. Голос звучит ровно, но в нём проскальзывает что‑то новое — не осуждение, а скорее осторожное любопытство.
— Понимаю, — отвечаю твёрдо, выпрямляя спину. — Но если я останусь, меня заставят выйти замуж. А я не хочу. Не могу.
Он медленно поворачивается. В его глазах — не жалость, а что‑то более ценное: понимание. Он подходит к столу, опирается на него, склоняет голову.
Слова повисают в воздухе. Я сама осознаю их абсурдность: взрослая девушка просит чужого мужчину увезти её подальше от семьи, словно ребёнок, который хочет сбежать от наказания. Но в этот момент для меня это — единственный выход.
Арсений останавливается у окна. За стеклом — городской пейзаж, суетящиеся люди, машины, спешащие по своим делам. Он долго смотрит вдаль, будто ищет там ответ.
— Ты понимаешь, что это… нестандартное предложение? — наконец говорит он, не оборачиваясь. Голос звучит ровно, но в нём проскальзывает что‑то новое — не осуждение, а скорее осторожное любопытство.
— Понимаю, — отвечаю твёрдо, выпрямляя спину. — Но если я останусь, меня заставят выйти замуж. А я не хочу. Не могу.
Он медленно поворачивается. В его глазах — не жалость, а что‑то более ценное: понимание. Он подходит к столу, опирается на него, склоняет голову.
Она лежала на асфальте, раскинув руки в стороны. Камал приблизился, склонил голову, рассматривая ее. Девчонке крепко досталось. Бровь и переносица рассечены, пальто распахнуто. Взгляд опустился на длинные, стройные ноги. Невольно захотелось поправить задранную юбку.
Камал вздохнул и подхватил ее на руки. Девушка приоткрыла глаза.
- Отпустите…
- Если я тебя здесь оставлю, то подберут другие, - ответил зачем-то и понес ее к своей машине. Уложив девчонку на заднее сидение, заметил, что она опять отрубилась.
- Ну поехали. Покатаю тебя.
Камал вздохнул и подхватил ее на руки. Девушка приоткрыла глаза.
- Отпустите…
- Если я тебя здесь оставлю, то подберут другие, - ответил зачем-то и понес ее к своей машине. Уложив девчонку на заднее сидение, заметил, что она опять отрубилась.
- Ну поехали. Покатаю тебя.
Подруга позвала меня отдохнуть на море вместе с её отцом и, как оказалось, его другом. Я согласилась в надежде отвлечься от работы и учёбы. Но я даже представить не могла, чем может закончиться эта поездка в обществе таких прекрасных мужчин.
Женя — лучший друг и бизнес партнер моего отца. Властный, циничный и чертовски привлекательный. Я всегда считала, что для него я просто неприкосновенная зона, избалованная «папина принцесса». Как же я ошибалась.
Когда отец поручает ему провести со мной целый день, Женя решает изменить правила. Вместо вежливой опеки он начинает свою игру. Порочную, горячую, ломающую все мои рамки. Он смотрит на меня как хищник на добычу, и с каждым часом его провокации становятся всё откровеннее. Женя намерен сорвать с меня корону, вытащить наружу мои самые тайные желания и показать, что такое настоящая страсть.
Когда отец поручает ему провести со мной целый день, Женя решает изменить правила. Вместо вежливой опеки он начинает свою игру. Порочную, горячую, ломающую все мои рамки. Он смотрит на меня как хищник на добычу, и с каждым часом его провокации становятся всё откровеннее. Женя намерен сорвать с меня корону, вытащить наружу мои самые тайные желания и показать, что такое настоящая страсть.
Я даже не могла представить, что в нашу годовщину муженек преподнесет мне такой сюрприз. Просто спустил меня в карты двум влиятельным мужикам, как какую-то вещь.
— А ничего такая, красотка, — тянет один, разглядывая меня.
Второй хмыкает, не скрывая ухмылки.
— Да, вживую даже аппетитнее, чем на фото. Чего встала? Присаживайся, в ногах правды нет.
Вся эта ситуация меня ужасно бесила, но выбора у меня не было. Заметив пустое кресло я направилась к нему, но не успела и шага сделать.
— Стоять. Думаю, тебе будет куда удобнее у меня на коленях.
— А ничего такая, красотка, — тянет один, разглядывая меня.
Второй хмыкает, не скрывая ухмылки.
— Да, вживую даже аппетитнее, чем на фото. Чего встала? Присаживайся, в ногах правды нет.
Вся эта ситуация меня ужасно бесила, но выбора у меня не было. Заметив пустое кресло я направилась к нему, но не успела и шага сделать.
— Стоять. Думаю, тебе будет куда удобнее у меня на коленях.
Он привык контролировать всё — бизнес, людей, желания.
Я привыкла скрывать главное — свою невинность.
Но в эту ночь контроль даст трещину.
И один незакрытый гештальт изменит нас обоих.
"Он открыл дверь, и передо мной развернулось пространство огромного номера — роскошный представительский люкс. Да, я сама бронировала эти номера для руководства… но видеть его вот так, изнутри, было странно и интригующе. В глубине — спальня. Белоснежная, нетронутая постель, словно ждущая. Но Кирилл Игоревич не пошёл туда. Он остановился в кабинетной зоне. И аккуратно, но без всяких сомнений, уложил меня на коричневый дубовый стол.
Я застыла.
Взгляд в его глаза.
Сердце — где-то в горле.
И одна-единственная мысль, пульсирующая в висках: «Боже, он хочет... прямо на этом столе?..»
Я привыкла скрывать главное — свою невинность.
Но в эту ночь контроль даст трещину.
И один незакрытый гештальт изменит нас обоих.
"Он открыл дверь, и передо мной развернулось пространство огромного номера — роскошный представительский люкс. Да, я сама бронировала эти номера для руководства… но видеть его вот так, изнутри, было странно и интригующе. В глубине — спальня. Белоснежная, нетронутая постель, словно ждущая. Но Кирилл Игоревич не пошёл туда. Он остановился в кабинетной зоне. И аккуратно, но без всяких сомнений, уложил меня на коричневый дубовый стол.
Я застыла.
Взгляд в его глаза.
Сердце — где-то в горле.
И одна-единственная мысль, пульсирующая в висках: «Боже, он хочет... прямо на этом столе?..»
❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️
Виктор излучает власть, источает сексуальную привлекательность.
Он делает заказ, не сводя с меня глаз. Через минуту я возвращаюсь с чашкой черного кофе. Когда я ставлю ее на стол перед ним, он протягивает руку и… наши пальцы соприкасаются.
Я делаю шаг назад, но он выставляет руку вперед, поднимая указательный палец. Без слов приказывая мне задержаться.
— Вкусно, — рокочет он, пялясь на мои губы. И я понимаю, что он говорит не о кофе. Тут же вспоминаю наш жаркий поцелуй.
— Хотите еще?
И зачем я спросила? Что он подумает?
— Кофе, — на рваном выдохе дополняю я.
— Хочу, — твердо произносит он.
По выражению его глаз я понимаю, что он опять не о кофе.
— А сейчас ты должна рассказать мне всю правду. Почему они преследовали тебя?
Виктор излучает власть, источает сексуальную привлекательность.
Он делает заказ, не сводя с меня глаз. Через минуту я возвращаюсь с чашкой черного кофе. Когда я ставлю ее на стол перед ним, он протягивает руку и… наши пальцы соприкасаются.
Я делаю шаг назад, но он выставляет руку вперед, поднимая указательный палец. Без слов приказывая мне задержаться.
— Вкусно, — рокочет он, пялясь на мои губы. И я понимаю, что он говорит не о кофе. Тут же вспоминаю наш жаркий поцелуй.
— Хотите еще?
И зачем я спросила? Что он подумает?
— Кофе, — на рваном выдохе дополняю я.
— Хочу, — твердо произносит он.
По выражению его глаз я понимаю, что он опять не о кофе.
— А сейчас ты должна рассказать мне всю правду. Почему они преследовали тебя?
— Я не буду с тобой работать, — заявляю сразу, как вижу его.
Он улыбается как-то хитро и подходит так близко, что я упираюсь спиной в стену. Его руки по обе стороны от моей головы.
— Зачем сбежала? Разве тебе было плохо той ночью? — проводит пальцами по моей щеке.
— Ты сын моей подруги, это была ошибка…— не успеваю договорить, он резко дергает меня на себя и впивается в губы, жадно, с голодом, как утопающий, когда не хватает воздуха.
— Нет никакой ошибки, Ксюш, — говорит мне прямо в губы. — Я весь твой, весь для тебя. А ты… все равно будешь со мной.
Я отмечала день рождения в одиночестве и согласилась на интрижку с незнакомцем. А потом оказалось, что это сын моей подруги. И теперь он меня не отпустит.
Он улыбается как-то хитро и подходит так близко, что я упираюсь спиной в стену. Его руки по обе стороны от моей головы.
— Зачем сбежала? Разве тебе было плохо той ночью? — проводит пальцами по моей щеке.
— Ты сын моей подруги, это была ошибка…— не успеваю договорить, он резко дергает меня на себя и впивается в губы, жадно, с голодом, как утопающий, когда не хватает воздуха.
— Нет никакой ошибки, Ксюш, — говорит мне прямо в губы. — Я весь твой, весь для тебя. А ты… все равно будешь со мной.
Я отмечала день рождения в одиночестве и согласилась на интрижку с незнакомцем. А потом оказалось, что это сын моей подруги. И теперь он меня не отпустит.
Выберите полку для книги