Книги по тегу «разница в возрасте»: ""
Меня взял в заложницы бандос.
– Откуда тут взялся ребенок? – спрашиваю.
– Во, шальная, – смотрит на меня как на дуру. – Я принес.
– Вы еще и ребенка украли!
Мне хочется его треснуть! Откуда вообще взялся?
– Дурная? – хмыкает. – Мой малой. Мой! Пошли!
Убирает свой нож под куртку, хватает меня за руку и тащит в комнату.
На кресле лежит очаровательный малыш, которому месяца три отроду. В голубом комбинезончике и с огромными синими глазенками.
– А где его мать? – спрашиваю, глядя на малыша.
– Нету, – ухмыляется. – Он голодный. Покорми. У тебя, вон, глаза какие большие.
Чего? Попала!
– Откуда тут взялся ребенок? – спрашиваю.
– Во, шальная, – смотрит на меня как на дуру. – Я принес.
– Вы еще и ребенка украли!
Мне хочется его треснуть! Откуда вообще взялся?
– Дурная? – хмыкает. – Мой малой. Мой! Пошли!
Убирает свой нож под куртку, хватает меня за руку и тащит в комнату.
На кресле лежит очаровательный малыш, которому месяца три отроду. В голубом комбинезончике и с огромными синими глазенками.
– А где его мать? – спрашиваю, глядя на малыша.
– Нету, – ухмыляется. – Он голодный. Покорми. У тебя, вон, глаза какие большие.
Чего? Попала!
— Деда! Давай так, ты нам дашь наряд вне очереди, но спасешь Алёнку! — рядом со мной оказываются внуки.
Старшие раскраснелись, глаза горят.
Младшая тащит за собой веник, словно уже приступила к уборке вне графика.
— Что за Алёнка и от чего её надо спасать? — спрашиваю, откладывая газету.
Мимо чужой беды проходить нельзя.
— Некогда, бежим, — произносит Дима и тянет меня за руку.
Ладно, разберёмся по ходу действия.
Когда дети ныряют на чужую территорию, отодвинув планку забора, иду за ними и останавливаюсь, увидев женщину в коротеньком платье, с растрёпанными волосами и паникой на лице.
Это и есть Алёнка? Не слишком взрослая подружка у моих восьмилетних оболтусов?
Слишком.
А вот у меня интерес, казалось бы забытый после смерти жены, она внезапно вызывает. Или это синдром защитника? Дама-то точно в беде.
Старшие раскраснелись, глаза горят.
Младшая тащит за собой веник, словно уже приступила к уборке вне графика.
— Что за Алёнка и от чего её надо спасать? — спрашиваю, откладывая газету.
Мимо чужой беды проходить нельзя.
— Некогда, бежим, — произносит Дима и тянет меня за руку.
Ладно, разберёмся по ходу действия.
Когда дети ныряют на чужую территорию, отодвинув планку забора, иду за ними и останавливаюсь, увидев женщину в коротеньком платье, с растрёпанными волосами и паникой на лице.
Это и есть Алёнка? Не слишком взрослая подружка у моих восьмилетних оболтусов?
Слишком.
А вот у меня интерес, казалось бы забытый после смерти жены, она внезапно вызывает. Или это синдром защитника? Дама-то точно в беде.
Она дерзкая студентка, привыкшая выживать в одиночку 💀🖤
Грубая, резкая, с тяжёлым прошлым. Её стиль рваные колготки, татуировки и готовность послать куда подальше любого, кто посмотрит не так 🖕😤
Он успешный бизнесмен, властный и уверенный в себе 💼🔥
Привык получать то, что хочет, и не терпит отказа. 🥃⚡
Один неосторожный вечер, один резкий жест и её привычный мир рушится 🌪️😨
Она просыпается не в своей постели. Теперь её жизнь в чужих руках. Правила диктует он. Игра началась, и ставки в ней намного выше, чем она могла себе представить 🎲🖤
История о подчинении, трансформации и тёмной страсти, которая не признаёт полутонов 🖤✨
Грубая, резкая, с тяжёлым прошлым. Её стиль рваные колготки, татуировки и готовность послать куда подальше любого, кто посмотрит не так 🖕😤
Он успешный бизнесмен, властный и уверенный в себе 💼🔥
Привык получать то, что хочет, и не терпит отказа. 🥃⚡
Один неосторожный вечер, один резкий жест и её привычный мир рушится 🌪️😨
Она просыпается не в своей постели. Теперь её жизнь в чужих руках. Правила диктует он. Игра началась, и ставки в ней намного выше, чем она могла себе представить 🎲🖤
История о подчинении, трансформации и тёмной страсти, которая не признаёт полутонов 🖤✨
Всё моё детство и юность были посвящены спорту. Никаких чувств, никаких привязанностей, никаких отвлекающих факторов.
А после переезда в Москву со мной случился… он. Взрослый, успешный, состоявшийся в жизни мужчина.
Потерять голову от чувств? Оказалось, такое возможно.
Только вот любовь может приносить не только счастье, но и невероятную боль…
А после переезда в Москву со мной случился… он. Взрослый, успешный, состоявшийся в жизни мужчина.
Потерять голову от чувств? Оказалось, такое возможно.
Только вот любовь может приносить не только счастье, но и невероятную боль…
- Это на ней я чуть не женился, - произносит мой бывший, и Клим переводит на меня взгляд. - Зачем она тебе нужна? Как бревно в постели. Вообще никакая. Мне приходилось параллельно с ней спать с другими, потому что эта ни черта не умеет.
- Судя по всему, ты делал что-то не так, - отзывается Клим. - Потому что таких отзывчивых я еще не встречал.
Впервые за три месяца я решилась провести ночь с мужчиной, а он оказался младшим братом моего бывшего.
- Судя по всему, ты делал что-то не так, - отзывается Клим. - Потому что таких отзывчивых я еще не встречал.
Впервые за три месяца я решилась провести ночь с мужчиной, а он оказался младшим братом моего бывшего.
— Сегодня переночуешь в гостевой спальне. А завтра подпишем документы. — произнсит он, стоя ко мне почти вплотную. Его жар ласкает кожу, а горьковатый терпкий аромат парфюма будит в голове только пошлые мысли.
— А что потом? — спрашиваю, пытаясь, чтобы голос не дрожал.
Он медленно наклоняется к моему уху и, опаляя дыханием, низко говорит:
— Потом, Саша, ты станешь моей… во всех смыслах.
Он — воплощённая угроза с телом греха, голосом власти и взглядом, от которого дрожат колени.
Уйдя от отцовского контроля, я хотела свободы. Получила страх, кровь и угрозы.
Самый опасный человек из друзей моего отца спас меня... а взамен потребовал стать его фиктивной женой.
Я согласилась, не зная, что вручу ему не только подпись в контракте. Я отдам ему всё. Даже то, что не собиралась.
— А что потом? — спрашиваю, пытаясь, чтобы голос не дрожал.
Он медленно наклоняется к моему уху и, опаляя дыханием, низко говорит:
— Потом, Саша, ты станешь моей… во всех смыслах.
Он — воплощённая угроза с телом греха, голосом власти и взглядом, от которого дрожат колени.
Уйдя от отцовского контроля, я хотела свободы. Получила страх, кровь и угрозы.
Самый опасный человек из друзей моего отца спас меня... а взамен потребовал стать его фиктивной женой.
Я согласилась, не зная, что вручу ему не только подпись в контракте. Я отдам ему всё. Даже то, что не собиралась.
- Пустите, пожалуйста, я… я буду кричать, я…
- Нет, кричать ты не сможешь, Лисёнок. Твой рот будет занят совсем другим. На колени вставай…
После измены мужа я решила пойти в клуб, чтобы забыться, но наглый незнакомец заставил меня делать грязные вещи. Я не смогла отказать.
Мне хотелось забыть о своём позоре, но увы…
Утром пробуждение становится кошмаром, ведь тот самый мачо из клуба оказывается моим свёкром!
- Нет, кричать ты не сможешь, Лисёнок. Твой рот будет занят совсем другим. На колени вставай…
После измены мужа я решила пойти в клуб, чтобы забыться, но наглый незнакомец заставил меня делать грязные вещи. Я не смогла отказать.
Мне хотелось забыть о своём позоре, но увы…
Утром пробуждение становится кошмаром, ведь тот самый мачо из клуба оказывается моим свёкром!
— Как ты посмела от меня сбежать, Ася? — его голос звучит холодно, как сталь клинка, и режет правдоподобно.
— Вы призрак, дурной сон… Вас никогда не было в моей жизни!
— Был! — собирает костяшками пальцев слезы с моих щек, а затем, обхватив, откидывает голову назад, заглядывая в глаза словно в саму душу которой больше нет. — И теперь ты принадлежишь только мне!
Праздник в честь моего дня рождения был самым счастливым, пока не появился он. Враг, деспот, убийца…
Я умерла в тот день, иронично успев задуть свечи на праздничном торте.
— Вы призрак, дурной сон… Вас никогда не было в моей жизни!
— Был! — собирает костяшками пальцев слезы с моих щек, а затем, обхватив, откидывает голову назад, заглядывая в глаза словно в саму душу которой больше нет. — И теперь ты принадлежишь только мне!
Праздник в честь моего дня рождения был самым счастливым, пока не появился он. Враг, деспот, убийца…
Я умерла в тот день, иронично успев задуть свечи на праздничном торте.
— Ты мой трофей, ангел. Сейчас твою фантазию в койке и проверим.
— Я не вещь! Ты не имеешь права…
— Таких самоотверженных баб у меня точно еще не было.
***
Я всего лишь хотела помочь жениху. А в итоге… оказалась добычей самого опасного хищника в городе, который твёрдо решил сделать меня своей игрушкой. А от своих игрушек Давид Воронов не отказывается.
— Я не вещь! Ты не имеешь права…
— Таких самоотверженных баб у меня точно еще не было.
***
Я всего лишь хотела помочь жениху. А в итоге… оказалась добычей самого опасного хищника в городе, который твёрдо решил сделать меня своей игрушкой. А от своих игрушек Давид Воронов не отказывается.
— Я серьёзно, Ника, что-то странное происходит. Все... будто сторонятся меня. Парни избегают общения. И у меня постоянное чувство, будто за мной кто-то следит!
— Саби, — тревожно вздыхает Ника, — может, тебе успокоительные попить...
Кажется, она хочет сказать что-то ещё, но вдруг замолкает и смотрит куда-то мне за спину. Я прослеживаю её взгляд.
— Это случайно не машина друга твоего отца?
По телу пробегает дрожь.
Это действительно Игнатов. Тот самый, у которого я ночевала, когда сбежала из дома. И он смотрит на нас. Точнее, на меня.
Что он здесь делает?
— Саби, — тревожно вздыхает Ника, — может, тебе успокоительные попить...
Кажется, она хочет сказать что-то ещё, но вдруг замолкает и смотрит куда-то мне за спину. Я прослеживаю её взгляд.
— Это случайно не машина друга твоего отца?
По телу пробегает дрожь.
Это действительно Игнатов. Тот самый, у которого я ночевала, когда сбежала из дома. И он смотрит на нас. Точнее, на меня.
Что он здесь делает?
Выберите полку для книги